Введение 3
Глава I. Эсеровское подполье в Сибири в исторической литературе 1920-х - 1950-х гг 26
1.1. Становление советской историографии сибирских социалистов- революционеров (1920-е - середина 1930-х гг.) 26
1.2. Освещение проблемы в публикациях второй половины 1930-х - конца 1950-х гг 63
Глава II. Изучение истории эсеров Сибири в работах 1960-х - 2005 гг. 90
2.1. Советские историки о деятельности сибирских организаций партии социалистов-революционеров (исследования 1960-х- 1980-х гг.) 90
2.2. Современная отечественная историография эсеровского подполья в Сибири в начале XX в 124
Заключение 174
Список использованных источников и литературы 180
Судьба России в начале XX столетия в значительной мере была определена итогами напряженной драматической борьбы, которая шла в ней между социалистическими, либеральными и черносотенно¬монархическими партиями. Все они предлагали свои рецепты преодоления социальных катаклизмов, свои социально-политические и экономические концепции развития российского общества.
Научное познание истории политических партий сегодня стало одним из главных направлений освобожденной от односторонних подходов и оценок исторической науки. И это нельзя считать простой случайностью. Современная политическая ситуация наводит на серьезные размышления ретроспективного характера. Именно исторические ретроспекции позволяют более внимательно и ответственно вглядеться в те процессы, которые подвергли серьезному испытанию политические структуры нашей страны в начале прошлого столетия. Поэтому обращение к историческому опыту значительно расширяет горизонты исторического мышления, выводит на новый уровень осмысления прежде фальсифицированных, либо вообще игнорируемых явлений и тенденций. Все это в полной мере относится к партии социалистов- революционеров (ПСР), которая, являясь немарксистской социалистической партией, играла заметную роль в общественной жизни Российской империи.
Изучение истории эсеров неизбежно выводит исследователей на проблему альтернативности развития России в начале XX в. Многие со-временные историки справедливо задаются вопросом: была ли демократическая альтернатива большевистской власти? В советской исторической науке господствовал тезис об изначальной несостоятельности идеологии и тактики неонародников. Такой категоричный вывод сегодня кажется необоснованным. Достаточно вспомнить некоторые факты:
после падения самодержавия эсеры вместе с меньшевиками пользовались на первых порах значительным влиянием в органах революционной власти - Советах. Популярность партии в народе позволила затем ее представителям войти в состав Временного правительства. Еще более убедительной представляется победа социалистов-революционеров на выборах в Учредительное собрание, проходивших уже после захвата власти большевиками, всеми способами пытавшихся повлиять на благоприятный для себя результат голосования. По стране в целом эсеры получили 58% голосов избирателей, тогда как большевики - 24%, меньшевики - 2,3%, кадеты - 4,7%'. Наибольшей поддержки социалисты-революционеры добились в Сибири - 75% голосов2. О серьезной боязни эсеров, особенно после мятежа в Кронштадте, свидетельствует
громкий политический процесс по делу ПСР, тщательно подготовленный, разрекламированный и проведенный большевиками летом 1922 г. Вывод, следовательно, напрашивается сам собой: предложенная партией эсеров модель социального переустройства России нашла широкий отклик в самых различных слоях общества.
Отечественная историография партии социалистов-революционеров и, в частности, эсеровского подполья в Сибири в начале XX в., имеет давнюю традицию. Сложности ее становления и развития были обусловлены, прежде всего, значительным влиянием внешних по отношению к исторической науке факторов: как со стороны государства, так и со стороны общества. Историография партии эсеров выразительнее, чем историография какой-либо иной, политически более нейтральной темы, подтверждает ту истину, что отношение здравствующих поколений к истории не бывает беспристрастным. Оно, как правило, прагматично и избирательно, ситуационно и обусловленно. Различие лишь в том, что это отношение по-разному проявляется - сознательно или бессознательно, скрыто или открыто, в положительной или негативной форме.
Политически пристрастным было отношение к истории социалистов-революционеров как в дооктябрьский период, так и в советское время. Одновременно с насильственным удалением ПСР с российской политической арены была осуществлена беспрецедентная кампания по стерилизации народного сознания, стиранию в нем всякой позитивной информации об эсерах. Максимально были ограничены возможности получения объективной информации: уничтожались ранее наводнявшие страну эсеровские документы и литература (лишь единичные экземпляры были оставлены в так называемых «спецхранах»), хранившиеся в центральных и местных архивах материалы социалистов-революционеров оказались на долгое время недоступными для исследователей.
Строгие каноны были постепенно выработаны и для трактовки истории эсеров. Средствами пропаганды целенаправленно было создано устойчивое представление о них как о людях крайне несерьезных, экзальтированных, истеричных, перемежающих бросание бомб с пустыми патетическими речами, прекраснодушных утопистов, социалистов-
реакционеров, чей социализм не революционен, а революционность не социалистична. В вышедших в свет в 1920-х - первой половине 1930-х гг. в центральных издательствах публикациях об эсерах авторы в популярной форме излагали историю партии социалистов-революционеров с момента возникновения до победы пролетарской революции, показывали закономерность ее политического банкротства. Деятельность эсеровского подполья в Сибири в указанных работах не освещалась.
