Помощь студентам в учебе
Отдельные вопросы признания иностранного судебного решения
|
Введение 3
Глава 1. Постановка проблемы. Действующее правовое регулирование и сложности, возникающие при его применении 5
Глава 2. Возможные пути решения вопросов о преюдициальном значении актов иностранных судов 33
§1. Признание преюдициальности иностранных судебных актов в условиях действующего нормативно-правового регулирования 33
§2. Концепции признания и отдельные эффекты признания решения иностранного суда 39
§3. Момент и порядок признания судебного решения и его отдельных свойств 55
Заключение 68
Список литературы 71
Глава 1. Постановка проблемы. Действующее правовое регулирование и сложности, возникающие при его применении 5
Глава 2. Возможные пути решения вопросов о преюдициальном значении актов иностранных судов 33
§1. Признание преюдициальности иностранных судебных актов в условиях действующего нормативно-правового регулирования 33
§2. Концепции признания и отдельные эффекты признания решения иностранного суда 39
§3. Момент и порядок признания судебного решения и его отдельных свойств 55
Заключение 68
Список литературы 71
В настоящее время трансграничные отношения между частными субъектами становятся все более распространенными. Естественным образом развитие таких отношений с иностранным элементом — будь то спор относительно какого-либо объекта, находящегося на территории иностранного государства, или с участием лица, которое находится в иной юрисдикции — создает и риски возникновения споров.
Широкое распространение в качестве способа разрешения споров в сфере трансграничных отношений, особенно в сфере коммерческих и инвестиционных споров, приобрел международный арбитраж. Однако нельзя сказать, что разрешение споров в государственных судах полностью отошло на второй план.
Во-первых, существуют категории споров, которые считаются неарбитрабильными (корпоративные споры, споры в связи с семейными и трудовыми отношенями) и объективно могут быть рассмотрены лишь в государственном суде.
Во-вторых, рассмотрение спора международным коммерческим арбитражным судом сопряжено для сторон со значительными финансовыми издержками. Оставляя в стороне ситуации, когда издержки, связанные с разрешением споров в государственных судах, могут быть сопоставимы или даже превышать издержки на разрешение спора в международном коммерческом арбитраже (в качестве примера часто приводится рассмотрение споров английскими судами), мы констатируем, что в большинстве случаев рассмотрение споров в международном коммерческом арбитраже оказывается для лиц недоступным по финансовым соображениям.
В-третьих, применительно к рассмотрению споров с участием российских компаний внесенные в АПК РФ поправки относительно вынесения т.н. «антиисковых запретов» (аналог т.н. anti-suit injunctions, существующих в английском праве) способствуют возникновению ситуаций, когда даже арбитрабильные споры с связи с невозможностью исполнения арбитражной оговорки могут быть рассмотрены российским судом.
С учетом указанных выше особенностей международного коммерческого арбитража, мы можем сделать вывод, что в обозримом будущем международный коммерческий арбитраж не станет полноценной заменой государственным судам для лиц, деятельность которых затрагивает территорию нескольких государств. Следовательно, в настоящее время сохраняется актуальность вопросов, связанных с процессуальными особенностями взаимодействия нескольких юрисдикций при вынесении судебных решений и их последующем исполнении.
В настоящей работе мы полагаем необходимым рассмотреть вопросы, связанные с возможностью придания преюдицирующего значения фактам, установленным признанными или подлежащими признанию решениями иностранных государственных судов, в условиях действующего правового регулирования, а также отдельные проблемы, которые могут возникать при признании иностранных решений.
Широкое распространение в качестве способа разрешения споров в сфере трансграничных отношений, особенно в сфере коммерческих и инвестиционных споров, приобрел международный арбитраж. Однако нельзя сказать, что разрешение споров в государственных судах полностью отошло на второй план.
Во-первых, существуют категории споров, которые считаются неарбитрабильными (корпоративные споры, споры в связи с семейными и трудовыми отношенями) и объективно могут быть рассмотрены лишь в государственном суде.
Во-вторых, рассмотрение спора международным коммерческим арбитражным судом сопряжено для сторон со значительными финансовыми издержками. Оставляя в стороне ситуации, когда издержки, связанные с разрешением споров в государственных судах, могут быть сопоставимы или даже превышать издержки на разрешение спора в международном коммерческом арбитраже (в качестве примера часто приводится рассмотрение споров английскими судами), мы констатируем, что в большинстве случаев рассмотрение споров в международном коммерческом арбитраже оказывается для лиц недоступным по финансовым соображениям.
В-третьих, применительно к рассмотрению споров с участием российских компаний внесенные в АПК РФ поправки относительно вынесения т.н. «антиисковых запретов» (аналог т.н. anti-suit injunctions, существующих в английском праве) способствуют возникновению ситуаций, когда даже арбитрабильные споры с связи с невозможностью исполнения арбитражной оговорки могут быть рассмотрены российским судом.
С учетом указанных выше особенностей международного коммерческого арбитража, мы можем сделать вывод, что в обозримом будущем международный коммерческий арбитраж не станет полноценной заменой государственным судам для лиц, деятельность которых затрагивает территорию нескольких государств. Следовательно, в настоящее время сохраняется актуальность вопросов, связанных с процессуальными особенностями взаимодействия нескольких юрисдикций при вынесении судебных решений и их последующем исполнении.
В настоящей работе мы полагаем необходимым рассмотреть вопросы, связанные с возможностью придания преюдицирующего значения фактам, установленным признанными или подлежащими признанию решениями иностранных государственных судов, в условиях действующего правового регулирования, а также отдельные проблемы, которые могут возникать при признании иностранных решений.
В рамках настоящей работы исследовались вопросы преюдициального значения иностранных судебных актов, признанных на территории Российской Федерации, в контексте более общих вопросов признания иностранных судебных решений.
Противоречия в судебной практике, а также буквальное толкование норм российского права о преюдиции приводило к крайне неудовлетворительному с точки зрения принципов правовой определенности и окончательности разрешения споров результату. Невозможность сослаться на установленные другим судом обстоятельства может приводить к необходимости повторного доказывания обстоятельств, бремя доказывания которых стороной ранее было выполнено, а также повышает риски правовой неопределенности за счет потенциальной возможности вынесения противоречащих первому судебному решению выводов суда при новом рассмотрении дела. В контексте трансграничного рассмотрения споров такие риски еще выше в связи с существенным различием процессуальных механизмов доказывания в разных государствах.
В результате анализа нормативного материала и доктрины мы пришли к выводу, что нормы о преюдиции в действительности можно (и следует) толковать как не ограничивающие возможности признания преюдициального значения иностранных судебных актов. Вопреки ряду доктринальных позиций, не требуется даже коррекция норм о преюдиции для того, чтобы исключить поставленные выше проблемы.
На сегодняшний день в российском праве воспринята концепция уравнивания эффекта судебного решения, что означает, что любое признаваемое судебное решение при признании приобретет свойства, присущие вступившим в законную силу решениям российского суда. Вместе с тем, данная концепция при ее буквальном применении приводит к тому, что иностранное решение может приобретать свойства, которых оно не могло бы иметь в государстве вынесения решения. Представляется, что такой эффект крайне нежелателен, поскольку стороны, имея представление о процессуальном праве государства, в котором рассматривается первый спор, могут иметь некоторые ожидания относительно того, какими свойствами будет обладать потенциальное судебное решение, и исходя из этого выстраивать свое процессуальное поведение.
Для того, чтобы нивелировать неожиданные последствия признания иностранного судебного решения с точки зрения свойств его законной силы, мы полагаем необходимым скорректировать подход к признанию иностранных судебных решений таким образом, чтобы признаваемое решение не могло иметь тех эффектов, которыми не обладает в государстве вынесения решения. Данная концепция именуется концепцией кумулятивного признания и уже применяется в ряде правопорядков, в том числе в тех, в которых ранее применялась теория уравнивания.
Вместе с тем применение данной концепции может приводить к ряду сложностей. Так, поскольку судебное решение может иметь только те эффекты, которыми обладают судебные решения и в государстве вынесения решения, и в государстве принятия, то, чем серьезнее разница правопорядков с точки зрения регулирования законной силы судебного решения, тем меньше оказывается сфера действия признанного решения. К сожалению, вынуждены констатировать, что мы не видим иного способа предотвратить такое сужение пределов действия законного решения, кроме как путем унификации процессуального законодательства.
Понятие признания иностранного судебного решения может интерпретироваться в широком смысле (как признание за иностранным решением свойств законной силы), так и в узком смысле, как наделение его свойством исключительности. Мы полагаем, что вопреки неопределенности текста ГПК РФ и АПК РФ, свойство исключительности может быть признано лишь за признанным судебным решением. Вместе с тем представляется, что не следует ограничивать возможность признания иностранного акта при рассмотрении вопроса о прекращении производства по иску, тождественному иску, рассмотренному иностранным судом. Суду должна быть предоставлена возможность рассмотреть вопрос о признании иностранного судебного акта в рамках другого дела для целей реализации свойства исключительности. Полагаем, что такой подход устраняет формальное препятствие в виде непризнания или неприведения иностранного судебного решения в исполнение на пути реализации в конкретном деле свойства преюдициальности судебного акта.
Необходимо также исключить возможность стороны повторно ссылаться на такие основания отказа в исполнении иностранного судебного решения, которые ранее были рассмотрены судом при признании такого решения, поскольку в противном случае возникают риски утраты иностранным решением ранее признанной законной силы на территории России. Полагаем, что при соблюдении определенных условий такие установленные ранее обстоятельства оснований отказа в признании решения могут приобретать преюдициальное значение. В рассматриваемом случае также существует потенциал для применения доктрины процессуального эстоппеля для того, чтобы стимулировать стороны в заявлении всех возражений против признания иностранного судебного решения под угрозой утраты незаявленных возражений. Полагаем, что указанные меры способствуют стабилизации рассматриваемых отношений и достижению правовой определенности - а значит, помогают в реализации тех правовых ценностей, на достижение которых ориентированы институты преюдиции и признания иностранных судебных решений.
Противоречия в судебной практике, а также буквальное толкование норм российского права о преюдиции приводило к крайне неудовлетворительному с точки зрения принципов правовой определенности и окончательности разрешения споров результату. Невозможность сослаться на установленные другим судом обстоятельства может приводить к необходимости повторного доказывания обстоятельств, бремя доказывания которых стороной ранее было выполнено, а также повышает риски правовой неопределенности за счет потенциальной возможности вынесения противоречащих первому судебному решению выводов суда при новом рассмотрении дела. В контексте трансграничного рассмотрения споров такие риски еще выше в связи с существенным различием процессуальных механизмов доказывания в разных государствах.
В результате анализа нормативного материала и доктрины мы пришли к выводу, что нормы о преюдиции в действительности можно (и следует) толковать как не ограничивающие возможности признания преюдициального значения иностранных судебных актов. Вопреки ряду доктринальных позиций, не требуется даже коррекция норм о преюдиции для того, чтобы исключить поставленные выше проблемы.
На сегодняшний день в российском праве воспринята концепция уравнивания эффекта судебного решения, что означает, что любое признаваемое судебное решение при признании приобретет свойства, присущие вступившим в законную силу решениям российского суда. Вместе с тем, данная концепция при ее буквальном применении приводит к тому, что иностранное решение может приобретать свойства, которых оно не могло бы иметь в государстве вынесения решения. Представляется, что такой эффект крайне нежелателен, поскольку стороны, имея представление о процессуальном праве государства, в котором рассматривается первый спор, могут иметь некоторые ожидания относительно того, какими свойствами будет обладать потенциальное судебное решение, и исходя из этого выстраивать свое процессуальное поведение.
Для того, чтобы нивелировать неожиданные последствия признания иностранного судебного решения с точки зрения свойств его законной силы, мы полагаем необходимым скорректировать подход к признанию иностранных судебных решений таким образом, чтобы признаваемое решение не могло иметь тех эффектов, которыми не обладает в государстве вынесения решения. Данная концепция именуется концепцией кумулятивного признания и уже применяется в ряде правопорядков, в том числе в тех, в которых ранее применялась теория уравнивания.
Вместе с тем применение данной концепции может приводить к ряду сложностей. Так, поскольку судебное решение может иметь только те эффекты, которыми обладают судебные решения и в государстве вынесения решения, и в государстве принятия, то, чем серьезнее разница правопорядков с точки зрения регулирования законной силы судебного решения, тем меньше оказывается сфера действия признанного решения. К сожалению, вынуждены констатировать, что мы не видим иного способа предотвратить такое сужение пределов действия законного решения, кроме как путем унификации процессуального законодательства.
Понятие признания иностранного судебного решения может интерпретироваться в широком смысле (как признание за иностранным решением свойств законной силы), так и в узком смысле, как наделение его свойством исключительности. Мы полагаем, что вопреки неопределенности текста ГПК РФ и АПК РФ, свойство исключительности может быть признано лишь за признанным судебным решением. Вместе с тем представляется, что не следует ограничивать возможность признания иностранного акта при рассмотрении вопроса о прекращении производства по иску, тождественному иску, рассмотренному иностранным судом. Суду должна быть предоставлена возможность рассмотреть вопрос о признании иностранного судебного акта в рамках другого дела для целей реализации свойства исключительности. Полагаем, что такой подход устраняет формальное препятствие в виде непризнания или неприведения иностранного судебного решения в исполнение на пути реализации в конкретном деле свойства преюдициальности судебного акта.
Необходимо также исключить возможность стороны повторно ссылаться на такие основания отказа в исполнении иностранного судебного решения, которые ранее были рассмотрены судом при признании такого решения, поскольку в противном случае возникают риски утраты иностранным решением ранее признанной законной силы на территории России. Полагаем, что при соблюдении определенных условий такие установленные ранее обстоятельства оснований отказа в признании решения могут приобретать преюдициальное значение. В рассматриваемом случае также существует потенциал для применения доктрины процессуального эстоппеля для того, чтобы стимулировать стороны в заявлении всех возражений против признания иностранного судебного решения под угрозой утраты незаявленных возражений. Полагаем, что указанные меры способствуют стабилизации рассматриваемых отношений и достижению правовой определенности - а значит, помогают в реализации тех правовых ценностей, на достижение которых ориентированы институты преюдиции и признания иностранных судебных решений.
