Помощь студентам в учебе
Петербургская университетская школа: философия, теория и методология истории на рубеже XIX-XX вв.
|
Введение 3
Глава I. “Кризис” российской историографии рубежа XIX-XX вв 22
Глава II. Философия, теория и методология истории в творчестве учёных Санкт-Петербургского (Петроградского университета) 39
§ 1. Историко-филологический факультет 40
§ 2. Восточный факультет 70
§ 3. Юридический факультет 83
Заключение 98
Список использованных источников и литературы
100
Список сокращений 114
Глава I. “Кризис” российской историографии рубежа XIX-XX вв 22
Глава II. Философия, теория и методология истории в творчестве учёных Санкт-Петербургского (Петроградского университета) 39
§ 1. Историко-филологический факультет 40
§ 2. Восточный факультет 70
§ 3. Юридический факультет 83
Заключение 98
Список использованных источников и литературы
100
Список сокращений 114
Актуальность исследования. Укоренившееся в общественном сознании противопоставление Москвы и Петербурга как наиболее передовых культурных центров России восходит к началу XVIII в. Проводившиеся в это время Петром I радикальные преобразования стали основным фактором, предопределившим последующую историю разделения “старой” и “новой” России. Если олицетворением первой неизменно выступала первопрестольная столица, остававшаяся символом исконной русской культуры, то вторая, как правило, отождествлялась с Петербургом - городом, само существование которого было обусловлено становлением России на новый, европейский путь развития, главной опорой на котором и должна была стать новая столица.
Своим зарождением данная антитеза обязана, главным образом, отечественной интеллигенции, для которой вопросы исторического развития России и её места в мире всегда оставались наиболее острыми и актуальными. Созданная узким слоем наиболее образованной части российского общества дихотомия вскоре расширила свои рамки: проблема Москва-Петербург постепенно становилась предметом всё более широкого общественного обсуждения . Однако, чем активнее поставленный вопрос муссировался в литературе, тем более стереотипную форму он приобретал. Попытки переосмысления культурно-исторического образа Москвы и Петербурга вызывались к жизни множеством факторов (например, сменой внутри- или внешнеполитического курса, состоянием цензуры, ростом оппозиционных настроений в обществе и т.д.), в то время как сама оценка обоих городов в большинстве случаев абсолютизировалась, приобретая либо позитивный, либо негативный оттенок . Несмотря на данное обстоятельство, Москва и Петербург, противопоставлявшиеся друг другу вплоть до падения Российской империи в 1917 г., вместе составляли целостное представление об отечественной науке и культуре на протяжении всего дореволюционного периода.
Таким образом, процесс развития указанной проблемы не был однородным. В его течении можно выделить целый ряд значимых этапов. Во всех отношениях уникальной вехой в истории антитезы Москва-Петербург является рубеж XIX-XX веков. Ускорившиеся после Великих реформ процессы модернизации и урбанизации значительно нивелировали прежние социокультурные противоречия между обоими центрами. Но параллельно их место замещали новые образы: всё чаще в социальном сознании столица ассоциировалась с оплотом проправительственного бюрократического слоя, Москва же воспринималась как центр растущей оппозиционности, особенно ярко проявляющий себя в кризисные периоды . В результате осмысление сущности культурных феноменов Москвы и Петербурга активизировалось с ещё большей силой. Одновременно выявлялись наиболее характерные их черты. Ввиду ощущения своей особой близости к культурному наследию Европы, Петербург отражал результат насчитывавшего уже несколько веков взаимодействия России и Запада, занимая между ними некую промежуточную позицию, из чего следовала трудность отождествления города как с русским, так и с европейским культурным типом, его чрезвычайная толерантность и открытость внешнему миру. Все эти особенности непосредственно сказывались и на характере петербургского научного сообщества, в первую очередь на представителях гуманитарного его направления вследствие их большей чувствительности к переменам в культурной жизни страны.
Параллельно в указанный хронологический период в России происходит окончательное оформление московской и петербургской университетских школ. Характер каждой из них стал отражением социокультурной обстановки, сложившейся к этому времени в обоих городах . Отечественное научное сообщество также не смогло избежать воздействия той культурной атмосферы, которая окутывала каждый университет. Само понятие “школы” как феномена высшего образования в России можно рассматривать как средство для иллюстрации существовавших в российской научной среде расхождений между различными сообществами учёных . Как Москва по своему духу противопоставлялась Петербургу, так и Московский университет противопоставлялся петербургскому. Университеты являлись естественными центрами притяжения для мыслящей интеллигенции обоих городов, приобретая для неё в некотором смысле аналогичное значение собственных “столиц”.
Столичный университет нёс на себе множество штампов, закрепившихся в общественном сознании за Петербургом как бюрократическом центре страны. Сказывалось это не только на форме проведения учебных занятий, характере коммуникации между учёными, их лояльности правительству и относительной политической пассивности (в отличие от своих более оппозиционных московских коллег ), но и на научно¬исследовательской деятельности петербургских учёных . При этом основные расхождения между университетскими центрами касались преимущественно вопросов теоретического и методологического характера. В частности, в данная тенденция прослеживается на примере развития исторической науки в рамках московской и петербургской университетских школ. К наиболее характерным чертам петербургской исторической школы ряд исследователей относит :
• Придание первостепенного значения источниковой базе, на основе анализа которой проводится дальнейшее исследование, идиографическая направленность научного исследования (в отличие от социологического подхода московских историков);
• Отстаивание важности сбора, описания и последующей публикации источников, чем руководила, например, Археографическая комиссия в Петербурге, а также поощрение развития вспомогательных исторических дисциплин, специализирующихся на источниковедческой составляющей исторического исследования (в Москве подобные стремления были делом личной инициативы, они не были организованы и не носили централизованного характера);
• Преимущественное внимание к факту, неприятие малообоснованных гипотез (в сравнении с более вольными теоретическими построениями представителей московской школы);
• Минимальная вовлечённость петербургских исследователей в вопросы, касающиеся политики (в то время как московские исследователи стремились к активному взаимодействию с властью через существующие в стране политические институты);
• Отсутствие в среде учёных - историков Петербургского университета выраженных лидеров харизматического типа (в Москве же в области русской истории такой личностью был В. О. Ключевский, имя которого носила московская историческая школа, в области всеобщей истории - В. И. Герье).
Явившееся результатом культурно-психологической антитезы Москва- Петербург столь явное противопоставление университетских школ имело своим результатом формирование в каждой из них особого, “схоларного” самосознания . Несомненно, данное обстоятельство создавало немалые трудности в процессе научного сотрудничества университетов , создавая между ними чаще всего искусственные барьеры . Особенно это касалось московских исследователей, Петербург же, напротив, неизменно оставался обителью для множества нестоличных учёных ввиду своей большей открытости . Эклектизм духовной жизни столицы, сочетавшей в себе как европейскую, так и русскую культуру, а также чрезвычайная толерантность её университета к проникновению в свою среду самых разнообразных идейных течений предопределили уникальный облик петербургского научного сообщества, окончательно сложившийся на рубеже XIX-XX вв. Специфика университетской школы Петербурга оказывала непосредственное воздействие на научно-исследовательскую деятельность её представителей, в частности - на используемые ими теоретические и методологические концепции. Данные особенности нашли своё отражение в творчестве петербургских учёных-историков, что дало исследователям основание выделять в рамках петербургского университетского сообщества самостоятельную историческую школу. Изучение теоретико- методологических и историософских взглядов представителей как исторического, так и других гуманитарных факультетов Петербургского университета на рубеже XIX-XX вв. позволяет составить целостное представление о феномене данной школы, а также проследить его влияние на современное состояние философии, теории и методологии истории в рамках Санкт-Петербургского государственного университета.
Объектом данной работы выступает петербургская университетская корпорация на рубеже XIX-XX вв.
Предметом исследования является историософская и теоретико-методологическая специфика петербургской университетской школы.
Хронологические рамки работы охватывают период с 1884 г., когда был принят новый университетский устав, закрепивший новую структуру университетов, до революции 1917 г. В ряде случаев для лучшего освещения и понимания рассматриваемой проблематики исследование охватывает более широкие хронологические рамки, включающие в себя период с 1860-х до начала 1880-х гг., а также часть истории советского периода вплоть до начала 1930-х гг.
Цель работы - реконструировать основные черты петербургской школы философии, теории и методологии истории на рубеже XIX-XX вв.
Исходя из поставленной цели в ходе работы решаются следующие задачи:
• определение круга представителей петербургской университетской школы философии, теории и методологии истории, их места в университетской корпорации, значения различных подразделений университета в формировании школы;
• выявление круга основных источников, связанных с развитием петербургской школы философии, теории и методологии истории;
• анализ истории формирования и развития концепции “кризиса” российской исторической науки в конце XIX - начале XX вв. в отечественной историографии;
• оценка вызвавших данное явление внешних и внутренних причин, а также формирование представления о его сущности;
• выявление специфики петербургской университетской школы в контексте развития российской и мировой исторической и философской мысли;
• определение идейно-философского контекста развития школы (в том числе круга идейных, философских и теоретико-методологических концептов, повлиявших на творчество и взгляды петербургских учёных);
• оценка влияния социального контекста на развитие историософских взглядов представителей университетской школы.
Источниковая база исследования представлена несколькими группами источников. Наибольшее значение для исследования имеют нарративные источники творческого происхождения, отражающие историософские и теоретико - методологические взгляды представителей петербургской университетской школы указанного периода (В. В. Бартольда, А. Д. Градовского, Н. И. Кареева, В. И. Ламанского и др.).
В работе задействованы источники личного происхождения. Используемые мемуары и дневники отражают взгляды современников на феномен петербургской университетской школы, что позволяет проследить истоки её зарождения. Аналогичное значение имеют эпистолярные источники.
Своим зарождением данная антитеза обязана, главным образом, отечественной интеллигенции, для которой вопросы исторического развития России и её места в мире всегда оставались наиболее острыми и актуальными. Созданная узким слоем наиболее образованной части российского общества дихотомия вскоре расширила свои рамки: проблема Москва-Петербург постепенно становилась предметом всё более широкого общественного обсуждения . Однако, чем активнее поставленный вопрос муссировался в литературе, тем более стереотипную форму он приобретал. Попытки переосмысления культурно-исторического образа Москвы и Петербурга вызывались к жизни множеством факторов (например, сменой внутри- или внешнеполитического курса, состоянием цензуры, ростом оппозиционных настроений в обществе и т.д.), в то время как сама оценка обоих городов в большинстве случаев абсолютизировалась, приобретая либо позитивный, либо негативный оттенок . Несмотря на данное обстоятельство, Москва и Петербург, противопоставлявшиеся друг другу вплоть до падения Российской империи в 1917 г., вместе составляли целостное представление об отечественной науке и культуре на протяжении всего дореволюционного периода.
Таким образом, процесс развития указанной проблемы не был однородным. В его течении можно выделить целый ряд значимых этапов. Во всех отношениях уникальной вехой в истории антитезы Москва-Петербург является рубеж XIX-XX веков. Ускорившиеся после Великих реформ процессы модернизации и урбанизации значительно нивелировали прежние социокультурные противоречия между обоими центрами. Но параллельно их место замещали новые образы: всё чаще в социальном сознании столица ассоциировалась с оплотом проправительственного бюрократического слоя, Москва же воспринималась как центр растущей оппозиционности, особенно ярко проявляющий себя в кризисные периоды . В результате осмысление сущности культурных феноменов Москвы и Петербурга активизировалось с ещё большей силой. Одновременно выявлялись наиболее характерные их черты. Ввиду ощущения своей особой близости к культурному наследию Европы, Петербург отражал результат насчитывавшего уже несколько веков взаимодействия России и Запада, занимая между ними некую промежуточную позицию, из чего следовала трудность отождествления города как с русским, так и с европейским культурным типом, его чрезвычайная толерантность и открытость внешнему миру. Все эти особенности непосредственно сказывались и на характере петербургского научного сообщества, в первую очередь на представителях гуманитарного его направления вследствие их большей чувствительности к переменам в культурной жизни страны.
Параллельно в указанный хронологический период в России происходит окончательное оформление московской и петербургской университетских школ. Характер каждой из них стал отражением социокультурной обстановки, сложившейся к этому времени в обоих городах . Отечественное научное сообщество также не смогло избежать воздействия той культурной атмосферы, которая окутывала каждый университет. Само понятие “школы” как феномена высшего образования в России можно рассматривать как средство для иллюстрации существовавших в российской научной среде расхождений между различными сообществами учёных . Как Москва по своему духу противопоставлялась Петербургу, так и Московский университет противопоставлялся петербургскому. Университеты являлись естественными центрами притяжения для мыслящей интеллигенции обоих городов, приобретая для неё в некотором смысле аналогичное значение собственных “столиц”.
Столичный университет нёс на себе множество штампов, закрепившихся в общественном сознании за Петербургом как бюрократическом центре страны. Сказывалось это не только на форме проведения учебных занятий, характере коммуникации между учёными, их лояльности правительству и относительной политической пассивности (в отличие от своих более оппозиционных московских коллег ), но и на научно¬исследовательской деятельности петербургских учёных . При этом основные расхождения между университетскими центрами касались преимущественно вопросов теоретического и методологического характера. В частности, в данная тенденция прослеживается на примере развития исторической науки в рамках московской и петербургской университетских школ. К наиболее характерным чертам петербургской исторической школы ряд исследователей относит :
• Придание первостепенного значения источниковой базе, на основе анализа которой проводится дальнейшее исследование, идиографическая направленность научного исследования (в отличие от социологического подхода московских историков);
• Отстаивание важности сбора, описания и последующей публикации источников, чем руководила, например, Археографическая комиссия в Петербурге, а также поощрение развития вспомогательных исторических дисциплин, специализирующихся на источниковедческой составляющей исторического исследования (в Москве подобные стремления были делом личной инициативы, они не были организованы и не носили централизованного характера);
• Преимущественное внимание к факту, неприятие малообоснованных гипотез (в сравнении с более вольными теоретическими построениями представителей московской школы);
• Минимальная вовлечённость петербургских исследователей в вопросы, касающиеся политики (в то время как московские исследователи стремились к активному взаимодействию с властью через существующие в стране политические институты);
• Отсутствие в среде учёных - историков Петербургского университета выраженных лидеров харизматического типа (в Москве же в области русской истории такой личностью был В. О. Ключевский, имя которого носила московская историческая школа, в области всеобщей истории - В. И. Герье).
Явившееся результатом культурно-психологической антитезы Москва- Петербург столь явное противопоставление университетских школ имело своим результатом формирование в каждой из них особого, “схоларного” самосознания . Несомненно, данное обстоятельство создавало немалые трудности в процессе научного сотрудничества университетов , создавая между ними чаще всего искусственные барьеры . Особенно это касалось московских исследователей, Петербург же, напротив, неизменно оставался обителью для множества нестоличных учёных ввиду своей большей открытости . Эклектизм духовной жизни столицы, сочетавшей в себе как европейскую, так и русскую культуру, а также чрезвычайная толерантность её университета к проникновению в свою среду самых разнообразных идейных течений предопределили уникальный облик петербургского научного сообщества, окончательно сложившийся на рубеже XIX-XX вв. Специфика университетской школы Петербурга оказывала непосредственное воздействие на научно-исследовательскую деятельность её представителей, в частности - на используемые ими теоретические и методологические концепции. Данные особенности нашли своё отражение в творчестве петербургских учёных-историков, что дало исследователям основание выделять в рамках петербургского университетского сообщества самостоятельную историческую школу. Изучение теоретико- методологических и историософских взглядов представителей как исторического, так и других гуманитарных факультетов Петербургского университета на рубеже XIX-XX вв. позволяет составить целостное представление о феномене данной школы, а также проследить его влияние на современное состояние философии, теории и методологии истории в рамках Санкт-Петербургского государственного университета.
Объектом данной работы выступает петербургская университетская корпорация на рубеже XIX-XX вв.
Предметом исследования является историософская и теоретико-методологическая специфика петербургской университетской школы.
Хронологические рамки работы охватывают период с 1884 г., когда был принят новый университетский устав, закрепивший новую структуру университетов, до революции 1917 г. В ряде случаев для лучшего освещения и понимания рассматриваемой проблематики исследование охватывает более широкие хронологические рамки, включающие в себя период с 1860-х до начала 1880-х гг., а также часть истории советского периода вплоть до начала 1930-х гг.
Цель работы - реконструировать основные черты петербургской школы философии, теории и методологии истории на рубеже XIX-XX вв.
Исходя из поставленной цели в ходе работы решаются следующие задачи:
• определение круга представителей петербургской университетской школы философии, теории и методологии истории, их места в университетской корпорации, значения различных подразделений университета в формировании школы;
• выявление круга основных источников, связанных с развитием петербургской школы философии, теории и методологии истории;
• анализ истории формирования и развития концепции “кризиса” российской исторической науки в конце XIX - начале XX вв. в отечественной историографии;
• оценка вызвавших данное явление внешних и внутренних причин, а также формирование представления о его сущности;
• выявление специфики петербургской университетской школы в контексте развития российской и мировой исторической и философской мысли;
• определение идейно-философского контекста развития школы (в том числе круга идейных, философских и теоретико-методологических концептов, повлиявших на творчество и взгляды петербургских учёных);
• оценка влияния социального контекста на развитие историософских взглядов представителей университетской школы.
Источниковая база исследования представлена несколькими группами источников. Наибольшее значение для исследования имеют нарративные источники творческого происхождения, отражающие историософские и теоретико - методологические взгляды представителей петербургской университетской школы указанного периода (В. В. Бартольда, А. Д. Градовского, Н. И. Кареева, В. И. Ламанского и др.).
В работе задействованы источники личного происхождения. Используемые мемуары и дневники отражают взгляды современников на феномен петербургской университетской школы, что позволяет проследить истоки её зарождения. Аналогичное значение имеют эпистолярные источники.
На основании анализа библиографии, обозрений преподавания и отчётов о состоянии и деятельности Санкт-Петербургского (Петроградского) университета был определён круг исследователей-представителей петербургской университетской школы философии, теории и методологии истории, а также их место в университетской корпорации.
Кроме того, был выявлен основной круг текстов, связанных с развитием петербургской школы философии, теории и методологии истории. В качестве вспомогательных в исследовании привлекаются источники личного происхождения, также отражающие историософские и теоретико¬методологические аспекты научного творчества учёных Петербургского университета.
В результате было установлено, что рассматриваемые исследователи принадлежали к разным поколениям. Наиболее ранняя научная деятельность старших представителей петербургского университетского сообщества (К. Н. Бестужева-Рюмина, В. И. Ламанского и др.) приходится на последнюю треть XIX в., в то время как младших (Н. И. Кареева, Н. Я. Марра и др.) - преимущественно на конец XIX - начало XX вв. Таким образом, хронологические рамки творчества исследуемых учёных охватывают период с 1865 по 1933 г.
В процессе работы стало возможным определить значение подразделений университета в формировании школы. Ведущая роль при этом сохранялась за историко-филологическим факультетом, в рамках которого представлено наибольшее число текстов и учёных, используемых в выборке.
Кроме того, в результате анализа научного творчества представителей петербургской школы была выявлена специфика философии, теории и методологии истории на каждом гуманитарном факультете Петербургского университета, благодаря чему становится возможным проследить корреляцию между исследуемыми учёными областями научного знания и содержанием их историософских и теоретико-методологических концепций.
Рассмотренный феномен “кризиса” российской исторической науки конца XIX - начала XX вв. в отечественной историографии демонстрирует неоднозначность оценки исследователями не только факторов, повлиявших на его формирование, но и внутреннего содержания указанного явления. Анализ истории появления и развития концепции “кризиса” позволяет сделать вывод об основных причинах данного явления. Важнейшей из них является постепенный отказ отечественных исследователей от позитивистского подхода в качестве руководящего в процессе научной деятельности и, как следствие, философские и теоретико-методологические поиски российских учёных. При этом значительное влияние на мировоззрение и творчество последних оказали достижения немецкой философии, прежде всего, - Фрайбургской школы неокантианства.
В свою очередь, внутреннее содержание “кризиса” российской историографии характеризовалось отсутствием единого теоретико- методологического подхода среди отечественных исследователей, что нашло своё отражение в создании ими целого ряда самостоятельных концепций. В результате на рубеже XIX-XX вв. можно наблюдать усложнение историософского мышления учёных-историков, создание ими качественно новых основ исторического познания. Кроме того, происходит формирование основ методологии истории как самостоятельного научного направления.
Своё отражение феномен “кризиса” находит и в рамках петербургского университетского сообщества. Историософские и теоретико- методологические поиски исследователей вместе с тем формируют уникальный образ всей школы. Являясь всеохватывающим, данный процесс затрагивает творчество не только учёных-историков, но и представителей других направлений научного знания - востоковедов, юристов, филологов, в результате чего можно также выделить специфику философии, теории и методологии истории на каждом гуманитарном факультете Петербургского университета.
Кроме того, был выявлен основной круг текстов, связанных с развитием петербургской школы философии, теории и методологии истории. В качестве вспомогательных в исследовании привлекаются источники личного происхождения, также отражающие историософские и теоретико¬методологические аспекты научного творчества учёных Петербургского университета.
В результате было установлено, что рассматриваемые исследователи принадлежали к разным поколениям. Наиболее ранняя научная деятельность старших представителей петербургского университетского сообщества (К. Н. Бестужева-Рюмина, В. И. Ламанского и др.) приходится на последнюю треть XIX в., в то время как младших (Н. И. Кареева, Н. Я. Марра и др.) - преимущественно на конец XIX - начало XX вв. Таким образом, хронологические рамки творчества исследуемых учёных охватывают период с 1865 по 1933 г.
В процессе работы стало возможным определить значение подразделений университета в формировании школы. Ведущая роль при этом сохранялась за историко-филологическим факультетом, в рамках которого представлено наибольшее число текстов и учёных, используемых в выборке.
Кроме того, в результате анализа научного творчества представителей петербургской школы была выявлена специфика философии, теории и методологии истории на каждом гуманитарном факультете Петербургского университета, благодаря чему становится возможным проследить корреляцию между исследуемыми учёными областями научного знания и содержанием их историософских и теоретико-методологических концепций.
Рассмотренный феномен “кризиса” российской исторической науки конца XIX - начала XX вв. в отечественной историографии демонстрирует неоднозначность оценки исследователями не только факторов, повлиявших на его формирование, но и внутреннего содержания указанного явления. Анализ истории появления и развития концепции “кризиса” позволяет сделать вывод об основных причинах данного явления. Важнейшей из них является постепенный отказ отечественных исследователей от позитивистского подхода в качестве руководящего в процессе научной деятельности и, как следствие, философские и теоретико-методологические поиски российских учёных. При этом значительное влияние на мировоззрение и творчество последних оказали достижения немецкой философии, прежде всего, - Фрайбургской школы неокантианства.
В свою очередь, внутреннее содержание “кризиса” российской историографии характеризовалось отсутствием единого теоретико- методологического подхода среди отечественных исследователей, что нашло своё отражение в создании ими целого ряда самостоятельных концепций. В результате на рубеже XIX-XX вв. можно наблюдать усложнение историософского мышления учёных-историков, создание ими качественно новых основ исторического познания. Кроме того, происходит формирование основ методологии истории как самостоятельного научного направления.
Своё отражение феномен “кризиса” находит и в рамках петербургского университетского сообщества. Историософские и теоретико- методологические поиски исследователей вместе с тем формируют уникальный образ всей школы. Являясь всеохватывающим, данный процесс затрагивает творчество не только учёных-историков, но и представителей других направлений научного знания - востоковедов, юристов, филологов, в результате чего можно также выделить специфику философии, теории и методологии истории на каждом гуманитарном факультете Петербургского университета.