Помощь студентам в учебе
ДРАМАТУРГИЯ СОФОКЛА В ИСТОРИКО-ФИЛОСОФСКОМ КОНТЕКСТЕ
|
ВВЕДЕНИЕ
ГЛАВА I. ТРАГИЧЕСКИЙ ТЕАТР В ПРОСТРАНСТВЕ 8
АНТИЧНОЙ КУЛЬТУРЫ И ТЕОРИИ ПОЭЗИИ
1.1. Древнегреческая трагедия в структуре политических и 8
культурных практик классической эпохи
1.2. Жанр трагедии в фокусе «Поэтики» Аристотеля 19
ГЛАВА II. ИСТОРИЯ ФИЛОСОФСКИХ ИНТЕРПРЕТАЦИЙ 27
СОФОКЛА ОТ ВОЗРОЖДЕНИЯ ДО НОВОГО ВРЕМЕНИ
2.1. Христианские интерпретации трагедии «Эдип-Царь» и «Спор о 27
древних и новых»
2.2. Драматургия Софокла как основание «философия трагедии» и 32
спекулятивных систем немецкого идеализма
2.3. Основные постгегелевские интерпретации трагедий Софокла 43
ЗАКЛЮЧЕНИЕ 54
ИСТОЧНИКИ И ЛИТЕРАТУРА 57
ГЛАВА I. ТРАГИЧЕСКИЙ ТЕАТР В ПРОСТРАНСТВЕ 8
АНТИЧНОЙ КУЛЬТУРЫ И ТЕОРИИ ПОЭЗИИ
1.1. Древнегреческая трагедия в структуре политических и 8
культурных практик классической эпохи
1.2. Жанр трагедии в фокусе «Поэтики» Аристотеля 19
ГЛАВА II. ИСТОРИЯ ФИЛОСОФСКИХ ИНТЕРПРЕТАЦИЙ 27
СОФОКЛА ОТ ВОЗРОЖДЕНИЯ ДО НОВОГО ВРЕМЕНИ
2.1. Христианские интерпретации трагедии «Эдип-Царь» и «Спор о 27
древних и новых»
2.2. Драматургия Софокла как основание «философия трагедии» и 32
спекулятивных систем немецкого идеализма
2.3. Основные постгегелевские интерпретации трагедий Софокла 43
ЗАКЛЮЧЕНИЕ 54
ИСТОЧНИКИ И ЛИТЕРАТУРА 57
Актуальность темы. Культура Древних Афин V в. до н. э. породила огромное количество практик - политических, религиозных и познавательных. Одна из них сочетает все перечисленные - это праздник Великих Дионисий, в рамках которого устраивались театральные представления. Центральное событие их событие - трагедия, является чрезвычайно сложной системой символов и смыслов, и благодаря этому, она порождает огромное количество вопросов сегодня. Об аттической трагедии и ее актуальном значении для современности принято говорить в рамках культурологического, филологического или литературоведческого дискурса. Однако, трагедия так же широко представлена в истории европейской философской мысли. Несмотря на это, существует сравнительно мало исследований, которые посвящены взаимоотношениям философии и трагедии. В этом смысле, особое место занимает наследие афинского поэта Софокла. Его трагедии «Эдип-Царь», «Эдип в Колоне» и «Антигона» в силу ряда причин оказались наиболее значимыми для понимания не только самой античной культуры и мысли, но также для понимания философских концептов и систем Нового и Новейшего времени. В силу этих причин, рассмотрение истории интерпретаций Софокла в Европе представляется актуальным. Такая постановка проблемы позволяет взглянуть на историю европейского философии с новой неожиданной перспективы.
Степень разработанности темы. Первым философом, который высказался о жанре трагедии, хоть и в негативном ключе, является Платон. В диалоге «Государство» он обозначил трагедию как инструмент сильного воздействия на человека. Однако, конструктивно и вполне детально трагедия рассматривается несколько позже, в трактате Аристотеля «Поэтика». Эта работа Стагирита почти целиком ей посвящена. Что для нас наиболее важно, в основе аристотелевской теории трагедии лежит произведение Софокла
«Эдип-Царь». Парадигматический характер «Поэтики», а следом этой трагедии, определяет понимание жанра на столетия, вплоть до XIX века.
С XVI века, когда Европа заново откроет для себя Софокла, за новыми его изданиями последует череда комментариев, трактующих его драматургию на христианский лад, как теодицею или нравоучение. Из них заслуживают внимания комментарии И. Камерария Старшего, Ф. Меланхтона, в XVII веке - это труды филолога А. Дасье, в первой половине XVIII в. - литератора и философа Шарля де Сент-Эвремон, а также Бернара де Фонтенель. Что касается Просвещения, то традиционно обращают внимание на эссе «Французская поэтика» Ж.-Ф. Мармонтеля и обстоятельную статью о трагедии в «Эциклопедии» Д. Дидро.
В конце XVIII века интерпретативные стратегии в отношении Софокла смещаются в иное русло. Драматургия античного поэта становится одним из источников спекулятивного мышления. Ф. Шеллингом она мыслиться как способ разрешения философского противоречия свободы и необходимости. Следом Г. Гегель рассматривает трагедию как основу диалектики нравственности и права. Трагедия «Антигона» занимает важное место в его системе. Еще два значимых примера включения Софокла в философский контекст являют собой «философия жизни» и психоанализ. В первом случае трагический театр Софокла включается в волюнтаристские толкования А. Шопенгауэра и Ф. Ницше. Во втором случае З. Фрейд, К. Юнг и другие представители психоанализа создают собственную мифологию, используя для этого некоторые из трагедий Софокла.
Таким образом была сформирована богатая традиция включения трагедий Софокла в философский контекст. В последние десятилетия стало очевидно, что эта традиция требует пристального изучения. Издается ряд работ и статей, посвященных интеллектуальной истории Софокла в Европе. Трудность в изучении этой темы заключается в том, что большинство текстов либо не доступны, либо изданы только за рубежом и не переведены на русский язык. Тем не менее, очертим круг исследователей, с которыми нам удалось ознакомиться и которые внесли в ее изучение значительный вклад. Французский философ Ф. Лаку-Лабарт одним из первых приводит систематическое обоснование тесной связи между немецким спекулятивным идеализмом и мифопоэтической структурой некоторых трагедий Софокла. Развитие его тезисов мы находим у М. Тибодо в его «Hegel et la tragedie grecque», где анализируются связи греческой трагедии (в частности Софокла) и понятия свободы у Шеллинга и Гегеля. В этом свете большой интерес представляет статья М. Ямпольского «В склепе Антигоны», где анализируется прочтение этой трагедии Г. Гегелем и А. Кожевым, а также влияние оной на генезис гегелевской диалектики. Особняком стоят труды М. Лурье, которые представляют собой скрупулёзный анализ трактовок трагедии «Эдип-царь» и выделение ее основных паттернов.
Существует так же два обстоятельных труда, вышедших в последние годы, где систематизируется весь предшествующий опыт чтения трагедии сквозь философские концепты разных мыслителей начиная от античности и вплоть до сегодняшнего дня. Первый - «The Philosophy of Tragedy: From Plato to Zizek» Дж. Йанга; в этом труде проводиться попытка очертить историю «философии трагедии» в широких временных рамках. Второй - «Genealogy of the Tragic: Greek Tragedy and German Philosophy» Дж. Биллингса, где рассмотрены поворотные исторические моменты, такие как «Спор о древних и новых» внутри Французской академии, Великая французская революция и некоторые другие, направлявшие вектор осмысления трагического наследия Софокла. Д. Биллингс на обширном историческом материале доказывает, что говорить о «философии трагедии» можно только с 1800 года. Что касается отечественных исследований на эту тему, можно отметить статьи Е. Наймана, В. Даренского, А. Синицина.
Для того, чтобы рассмотреть трагический театр Софокла в структуре культурных и религиозных практик античности были использованы труды и концепты Б. И. Ярхо, В.П. Горана, О. М. Фрейденберг, Э.Р. Доддс и др. В основе анализа категорий и формул «Поэтики», лежат исследования А.Ф. Лосева, А. С. Ахманова, Л. Энтральго, С. Халивелл.
Проблема исследования заключается неопределенности статуса трагедий Софокла в рамках историко-философского знания.
Объектом исследования является драматургия Софокла.
Предметом исследования является традиция философских интерпретаций трагедий Софокла.
Цель исследования - выявить, какую роль играет драматургия Софокла в истории европейской философской мысли.
Для достижения поставленной цели в исследовании сформулированы следующие задачи:
• охарактеризовать аттическую трагедию как определенную культурную практику
• уточнить смысл и место трагедии в «Поэтике» Аристотеля
• проанализировать риторические интерпретации Софокла с XVI¬XVIII вв.
• уточнить значение драм Софокла для оснований «философии трагедии» и спекулятивных систем немецкого идеализма
• проанализировать основные постгегелевские интерпретации трагедий «Антигона», «Эдип-Царь» и «Эдип в Колоне»
Теоретико-методологические основы исследования. Работа выполнена историко-аналитическом ключе с использованием философских и общенаучных методов. С помощью сравнительного метода, были выявлены специфические отличия в понимании назначения, смысла и структуры некоторых трагедий Софокла. Методологическое значение для данного исследования имеют теоретические концепты, разработанные М. Лурье, Е.А. Найманом, а также ноологическая концепция трагического катарсиса А.Ф. Лосева.
Источниковую базу исследования составляет непосредственно корпус трагедий Софокла в переводах И. Мартынова, С.В Шервинского и Ф.Ф. Зелинского. Кроме того, в качестве источников были использованы - текст «Поэтики» Аристотеля в переводах В. Аппельрота и М. Гаспарова, а также сам греческий текст. Для рассмотрения спекулятивных интерпретаций Софокла было предпринято обращение к текстам Ф. Шиллера «Письма о догматизме и критицизме», «Философия искусства», к текстам Г. Гегеля «О научных способах трактовки естественного права», «Феноменология духа» и «Лекции об эстетике». Для понимания гегелевской перцепции Софокла особенно ценным оказалась статья А. Кожева «Введение в чтение Гегеля». Так же в настоящем исследовании предпринято обращение к ряду знаковых работ А. Шопенгауэра, Ф. Ницше, З. Фрейда и седьмому семинару Ж. Лакана.
Научно-практическая значимость исследования заключается в том, что его результаты и выводы могут использоваться для выработки новых подходов к интеллектуальной истории Европы, а также могут способствовать развитию интереса к сравнительно новой области для отечественной истории философии. Результаты исследования также могут быть использованы для их внедрения образовательные программы.
Апробация результатов исследования: статья ««Antigone» als muster der Tragodie: Der philosophische Diskurs» (Белгород, 2015); выступление на IX Международной научной конференции «Философия и наука поверх барьеров: диалоги и диатрибы» с докладом «Античная трагедия в фокусе поэтики Аристотеля» (Белгород, 2016).
Степень разработанности темы. Первым философом, который высказался о жанре трагедии, хоть и в негативном ключе, является Платон. В диалоге «Государство» он обозначил трагедию как инструмент сильного воздействия на человека. Однако, конструктивно и вполне детально трагедия рассматривается несколько позже, в трактате Аристотеля «Поэтика». Эта работа Стагирита почти целиком ей посвящена. Что для нас наиболее важно, в основе аристотелевской теории трагедии лежит произведение Софокла
«Эдип-Царь». Парадигматический характер «Поэтики», а следом этой трагедии, определяет понимание жанра на столетия, вплоть до XIX века.
С XVI века, когда Европа заново откроет для себя Софокла, за новыми его изданиями последует череда комментариев, трактующих его драматургию на христианский лад, как теодицею или нравоучение. Из них заслуживают внимания комментарии И. Камерария Старшего, Ф. Меланхтона, в XVII веке - это труды филолога А. Дасье, в первой половине XVIII в. - литератора и философа Шарля де Сент-Эвремон, а также Бернара де Фонтенель. Что касается Просвещения, то традиционно обращают внимание на эссе «Французская поэтика» Ж.-Ф. Мармонтеля и обстоятельную статью о трагедии в «Эциклопедии» Д. Дидро.
В конце XVIII века интерпретативные стратегии в отношении Софокла смещаются в иное русло. Драматургия античного поэта становится одним из источников спекулятивного мышления. Ф. Шеллингом она мыслиться как способ разрешения философского противоречия свободы и необходимости. Следом Г. Гегель рассматривает трагедию как основу диалектики нравственности и права. Трагедия «Антигона» занимает важное место в его системе. Еще два значимых примера включения Софокла в философский контекст являют собой «философия жизни» и психоанализ. В первом случае трагический театр Софокла включается в волюнтаристские толкования А. Шопенгауэра и Ф. Ницше. Во втором случае З. Фрейд, К. Юнг и другие представители психоанализа создают собственную мифологию, используя для этого некоторые из трагедий Софокла.
Таким образом была сформирована богатая традиция включения трагедий Софокла в философский контекст. В последние десятилетия стало очевидно, что эта традиция требует пристального изучения. Издается ряд работ и статей, посвященных интеллектуальной истории Софокла в Европе. Трудность в изучении этой темы заключается в том, что большинство текстов либо не доступны, либо изданы только за рубежом и не переведены на русский язык. Тем не менее, очертим круг исследователей, с которыми нам удалось ознакомиться и которые внесли в ее изучение значительный вклад. Французский философ Ф. Лаку-Лабарт одним из первых приводит систематическое обоснование тесной связи между немецким спекулятивным идеализмом и мифопоэтической структурой некоторых трагедий Софокла. Развитие его тезисов мы находим у М. Тибодо в его «Hegel et la tragedie grecque», где анализируются связи греческой трагедии (в частности Софокла) и понятия свободы у Шеллинга и Гегеля. В этом свете большой интерес представляет статья М. Ямпольского «В склепе Антигоны», где анализируется прочтение этой трагедии Г. Гегелем и А. Кожевым, а также влияние оной на генезис гегелевской диалектики. Особняком стоят труды М. Лурье, которые представляют собой скрупулёзный анализ трактовок трагедии «Эдип-царь» и выделение ее основных паттернов.
Существует так же два обстоятельных труда, вышедших в последние годы, где систематизируется весь предшествующий опыт чтения трагедии сквозь философские концепты разных мыслителей начиная от античности и вплоть до сегодняшнего дня. Первый - «The Philosophy of Tragedy: From Plato to Zizek» Дж. Йанга; в этом труде проводиться попытка очертить историю «философии трагедии» в широких временных рамках. Второй - «Genealogy of the Tragic: Greek Tragedy and German Philosophy» Дж. Биллингса, где рассмотрены поворотные исторические моменты, такие как «Спор о древних и новых» внутри Французской академии, Великая французская революция и некоторые другие, направлявшие вектор осмысления трагического наследия Софокла. Д. Биллингс на обширном историческом материале доказывает, что говорить о «философии трагедии» можно только с 1800 года. Что касается отечественных исследований на эту тему, можно отметить статьи Е. Наймана, В. Даренского, А. Синицина.
Для того, чтобы рассмотреть трагический театр Софокла в структуре культурных и религиозных практик античности были использованы труды и концепты Б. И. Ярхо, В.П. Горана, О. М. Фрейденберг, Э.Р. Доддс и др. В основе анализа категорий и формул «Поэтики», лежат исследования А.Ф. Лосева, А. С. Ахманова, Л. Энтральго, С. Халивелл.
Проблема исследования заключается неопределенности статуса трагедий Софокла в рамках историко-философского знания.
Объектом исследования является драматургия Софокла.
Предметом исследования является традиция философских интерпретаций трагедий Софокла.
Цель исследования - выявить, какую роль играет драматургия Софокла в истории европейской философской мысли.
Для достижения поставленной цели в исследовании сформулированы следующие задачи:
• охарактеризовать аттическую трагедию как определенную культурную практику
• уточнить смысл и место трагедии в «Поэтике» Аристотеля
• проанализировать риторические интерпретации Софокла с XVI¬XVIII вв.
• уточнить значение драм Софокла для оснований «философии трагедии» и спекулятивных систем немецкого идеализма
• проанализировать основные постгегелевские интерпретации трагедий «Антигона», «Эдип-Царь» и «Эдип в Колоне»
Теоретико-методологические основы исследования. Работа выполнена историко-аналитическом ключе с использованием философских и общенаучных методов. С помощью сравнительного метода, были выявлены специфические отличия в понимании назначения, смысла и структуры некоторых трагедий Софокла. Методологическое значение для данного исследования имеют теоретические концепты, разработанные М. Лурье, Е.А. Найманом, а также ноологическая концепция трагического катарсиса А.Ф. Лосева.
Источниковую базу исследования составляет непосредственно корпус трагедий Софокла в переводах И. Мартынова, С.В Шервинского и Ф.Ф. Зелинского. Кроме того, в качестве источников были использованы - текст «Поэтики» Аристотеля в переводах В. Аппельрота и М. Гаспарова, а также сам греческий текст. Для рассмотрения спекулятивных интерпретаций Софокла было предпринято обращение к текстам Ф. Шиллера «Письма о догматизме и критицизме», «Философия искусства», к текстам Г. Гегеля «О научных способах трактовки естественного права», «Феноменология духа» и «Лекции об эстетике». Для понимания гегелевской перцепции Софокла особенно ценным оказалась статья А. Кожева «Введение в чтение Гегеля». Так же в настоящем исследовании предпринято обращение к ряду знаковых работ А. Шопенгауэра, Ф. Ницше, З. Фрейда и седьмому семинару Ж. Лакана.
Научно-практическая значимость исследования заключается в том, что его результаты и выводы могут использоваться для выработки новых подходов к интеллектуальной истории Европы, а также могут способствовать развитию интереса к сравнительно новой области для отечественной истории философии. Результаты исследования также могут быть использованы для их внедрения образовательные программы.
Апробация результатов исследования: статья ««Antigone» als muster der Tragodie: Der philosophische Diskurs» (Белгород, 2015); выступление на IX Международной научной конференции «Философия и наука поверх барьеров: диалоги и диатрибы» с докладом «Античная трагедия в фокусе поэтики Аристотеля» (Белгород, 2016).
Итак, мы рассмотрели основные интерпретации трагедий Софокла в их связи с системами и концептами ряда мыслителей. Так, в самом начале исследования аттический театр был охарактеризован как политическая, религиозная или познавательная практика. Именно последний аспект представляет для нашей темы наибольший интерес. В связи с этим жанр трагедии можно определить, как сложную систему символов и смыслов, которая тесно соприкасается с античным мифом, а тот в свою очередь является способом освоения действительности. В рамках древнегреческой культуры освоение действительности происходит агонистически, то есть через состязание в рамках определенных правил и для приращения нового знания. Так же, ключевым для понимания античной трагедии является мифологема судьбы. Трагический герой осуществляет свою свободу в отношении к судьбе, в своей жизненной стратегии по отношению к ней как некоему космическому закону. Такова формула трагедии - агонистическое действие, целью которого является познание, направленное на прояснение своих отношений с миром или космосом. В этом смысле античный театр представляется особой культурной практикой.
По мимо всего прочего, исключительность трагедии диктуется тем, что только этот жанр еще с Античности имеет собственную более-менее проработанную теорию; именно это обстоятельство во многом делает возможным какое-либо философствование о трагедии. После «Поэтики» аттическая трагедия так или иначе рассматривается через призму таких категорий, как мимесис, трагическая ошибка, действие и катарсис. Самым неясным и самым важным в аристотелевской теории трагедии является ее цель - очищение. Ноологическая концепция трагического катарсиса А.Ф. Лосева, по сравнению с остальными, обладает наибольшим эвристическим потенциалом. Значение Софокла для «философии трагедии» обуславливается двумя факторами: во-первых, «Эдип-Царь» Софокла имеет
парадигматическое значение для «Поэтики» Аристотеля, во-вторых именно в творчестве Софокла максимально раскрывается познавательный (агонистический) аттической трагедии. Об этом говорил сам Стагирит и многие другие - Эсхил еще слишком тяготеет к Эпосу, а Еврипид к лирике.
История философских интерпретаций Софокла начинается в XVI веке, и на протяжении почти двух веков, ничего действительно значимого из себя не представляет. Она может быть предметом интереса только как пропедевтика к тому повороту, который произойдет в последнее десятилетие XVIII века, а именно к эксплуатации Софокла как источника способов спекулятивного мышления. Первым примером такой эксплуатации являются «Письма о догматизме и критицизме», в которых Ф. Шеллинг заявляет необходимость использования искусства, в особенности некоторых трагедий Софокла для решения тех задач, которые на тот период времени поставила перед философией Великая французская революция и третья «Критика» Канта. В трагедии «Эдип-Царь» Шеллинг видит модель разрешения третьей антиномии Канта, которая непостижима теоретическим разумом, но так успешно снимается в искусстве. Взгляды Шеллинга развивает Гегель, обращаясь к драмам Софокла с юношеских эссе и вплоть до поздних «Лекций по эстетике». Г. Гегель так же использует Софокла, в особенности «Антигону» как инструмент для построения диалектики нравственности и права. Мало того, исследователи отмечают, что Софокл сыграл определяющую роль в осознании Гегелем диалектического метода. Примечательно, что Шеллинг, Гегель, Ницше и многие другие видели в «Эдипе в Колоне» и «Эдипе-Царе» трагедию мучительного рождения знания. Становиться ясно, что ноологическая концепция катарсиса согласуется с таким пониманием трагедии, и возможно именно греческий агон, воплощенный в трагедии, преобразуется в гегелевский диалектический метод.
Г. Гегель задает новую парадигму в философском осмыслении драм Софокла. Все последующие интерпретации «Антигоны», «Эдипа-Царя» и других трагедий осуществляются либо в рамках гегелевской логики, либо пытаются выйти за ее пределы. Так в «философии жизни» драмы Софокла прочитываются в волюнтаристском ключе, а психоанализ эксплуатирует миф об Эдипе не очень продуктивно, зато односторонне и ограничено. В XX веке можно выделить два примера успешного включения трагического наследия Софокла в философский контекст, и, впрочем, оба они гегельянские. Первый - это прочтение Софокла через гегелевскую оппозицию раба и господина А. Кожевым. Такой взгляд на Гегеля прибавляет нам уверенности в существовании прямой взаимосвязи между трагедиями Софокла и генезисом диалектического метода. Второй основан на двух семинарах, прочитанных Ж. Лаканом в 1960 году. Французский психоаналитик на основе анализа «Антигоны» строит собственную этику желания ex nihilo.
В заключение необходимо сказать о том, что не удалось сделать в рамках настоящей работы. Перечень философов, которые делятся своим опытом прочтения Софокла на самом деле гораздо шире, но в силу ограниченного объема работы пришлось опустить ряд комментариев, значимость которых была оценена как второпорядковая. Это, например, интерпретации С. Кьеркегора, М. Хайдеггера и М. Фуко. Другая проблема - недоступность некоторых источников. Так, например, не удалось ознакомиться с некоторыми трудами П. Сонди и Ж. Деррида. Несмотря на это, задачи, заявленные изначально были решены.
По мимо всего прочего, исключительность трагедии диктуется тем, что только этот жанр еще с Античности имеет собственную более-менее проработанную теорию; именно это обстоятельство во многом делает возможным какое-либо философствование о трагедии. После «Поэтики» аттическая трагедия так или иначе рассматривается через призму таких категорий, как мимесис, трагическая ошибка, действие и катарсис. Самым неясным и самым важным в аристотелевской теории трагедии является ее цель - очищение. Ноологическая концепция трагического катарсиса А.Ф. Лосева, по сравнению с остальными, обладает наибольшим эвристическим потенциалом. Значение Софокла для «философии трагедии» обуславливается двумя факторами: во-первых, «Эдип-Царь» Софокла имеет
парадигматическое значение для «Поэтики» Аристотеля, во-вторых именно в творчестве Софокла максимально раскрывается познавательный (агонистический) аттической трагедии. Об этом говорил сам Стагирит и многие другие - Эсхил еще слишком тяготеет к Эпосу, а Еврипид к лирике.
История философских интерпретаций Софокла начинается в XVI веке, и на протяжении почти двух веков, ничего действительно значимого из себя не представляет. Она может быть предметом интереса только как пропедевтика к тому повороту, который произойдет в последнее десятилетие XVIII века, а именно к эксплуатации Софокла как источника способов спекулятивного мышления. Первым примером такой эксплуатации являются «Письма о догматизме и критицизме», в которых Ф. Шеллинг заявляет необходимость использования искусства, в особенности некоторых трагедий Софокла для решения тех задач, которые на тот период времени поставила перед философией Великая французская революция и третья «Критика» Канта. В трагедии «Эдип-Царь» Шеллинг видит модель разрешения третьей антиномии Канта, которая непостижима теоретическим разумом, но так успешно снимается в искусстве. Взгляды Шеллинга развивает Гегель, обращаясь к драмам Софокла с юношеских эссе и вплоть до поздних «Лекций по эстетике». Г. Гегель так же использует Софокла, в особенности «Антигону» как инструмент для построения диалектики нравственности и права. Мало того, исследователи отмечают, что Софокл сыграл определяющую роль в осознании Гегелем диалектического метода. Примечательно, что Шеллинг, Гегель, Ницше и многие другие видели в «Эдипе в Колоне» и «Эдипе-Царе» трагедию мучительного рождения знания. Становиться ясно, что ноологическая концепция катарсиса согласуется с таким пониманием трагедии, и возможно именно греческий агон, воплощенный в трагедии, преобразуется в гегелевский диалектический метод.
Г. Гегель задает новую парадигму в философском осмыслении драм Софокла. Все последующие интерпретации «Антигоны», «Эдипа-Царя» и других трагедий осуществляются либо в рамках гегелевской логики, либо пытаются выйти за ее пределы. Так в «философии жизни» драмы Софокла прочитываются в волюнтаристском ключе, а психоанализ эксплуатирует миф об Эдипе не очень продуктивно, зато односторонне и ограничено. В XX веке можно выделить два примера успешного включения трагического наследия Софокла в философский контекст, и, впрочем, оба они гегельянские. Первый - это прочтение Софокла через гегелевскую оппозицию раба и господина А. Кожевым. Такой взгляд на Гегеля прибавляет нам уверенности в существовании прямой взаимосвязи между трагедиями Софокла и генезисом диалектического метода. Второй основан на двух семинарах, прочитанных Ж. Лаканом в 1960 году. Французский психоаналитик на основе анализа «Антигоны» строит собственную этику желания ex nihilo.
В заключение необходимо сказать о том, что не удалось сделать в рамках настоящей работы. Перечень философов, которые делятся своим опытом прочтения Софокла на самом деле гораздо шире, но в силу ограниченного объема работы пришлось опустить ряд комментариев, значимость которых была оценена как второпорядковая. Это, например, интерпретации С. Кьеркегора, М. Хайдеггера и М. Фуко. Другая проблема - недоступность некоторых источников. Так, например, не удалось ознакомиться с некоторыми трудами П. Сонди и Ж. Деррида. Несмотря на это, задачи, заявленные изначально были решены.