Тема: Критерия выбора себя как аспекта идентичности

Актуальность темы исследования. Сам термин идентичность настолько часто используется почти во всех областях социо-гуманитарного знания, что актуальность означенной темы не подвергается сомнению. В частности, почти каждую науку, которая рассматривает феномен идентичности, волнуют чаще всего такие вопросы, как: что такое Я и каким образом выстроен я-как конструкт. Каким образом моя идентичность выражает меня. Поэтому, неудивительно, что в рамках социальной философии вопрос идентичность стал задаваться довольно часто. Во многом, это обусловлено тем, что в самой культуре и в жизни в целом в какой-то момент, человек стал задавать вопрос, связанные непосредственно с собой. Идентичность, понимаема в разных областях как некая тождественность себе, отражения себя и тому подобное, часто становилась несколько непонятной, а после того, как человек начинал осознавать себя в рамках своей идентичности часто просто утрачивалась, а тут и начинался некий кризис этой самой идентичности. А эта утрата и стимулировала все области знания в качестве исследуемого аспекта.
В большинстве этих исследованиях мы часто можем услышать в очередной раз, переживаемый кризис этой самой идентичности, что вполне стало указывать не просто на теоретическую ценность, но и практическую тоже. Поэтому исследования в области социальной философии помогают нам лучше понять, в чём же заключается этот самый кризис идентичность, что из себя представляет идентичность, каким образом она выстроена и как она соотносится с моим Я и реальностью в целом.
Во много это даёт возможность для преодоления этого самого кризиса.
Одной из важнейших предпосылок для рассмотрения этого вопроса является рассказ о себе или же понимания себя через нарративные структуры.
Ведь в самой сути идентичности и рассказе о себе заложена сам ответ и возможность задать вопрос на ответ, а что сегодня представляю я из себя, что такое я, кто такой я. Исходя, из быстротечности процессов в нашем современном мире, сложно ухватить именно то самое понимание себя. И только через рассказ о себе возможно это сделать.
Также для исследования важным остаётся вопрос критерия выбора этой идентичности, критерии выбора себя в рассказе об идентичности, о себе самом.
Степень разработанности проблемы. «Идентичность» термин с очень богатой историей, который изучается во многих областях знания. Идентичность как некая самотождественность рассматривалась уже давно, это ещё раз доказывает факт того, что термин имеет богатую историческую основу. Проблема рассматривалась многими авторами, начиная с нового времени от Декарта до Юма, а также немецкой классической философией. Позднее были выявлены в философии Хайдеггера, Лакана, Бахтина, Г идденса, Г ердера, Бурдье, Рикёра.
Однако важную роль в иследовании самого термина сыграла психология. Начиная от Эриксона, которые на протяжении почти всей научной деятельности занимался изучением этого феномена, подхватив исследование Фрейда, Юнга, Джеймса. Позже труды Эриксона оказали огромное влияние почти на все области не только психологии, но и философии. В рамках антропологических исследований этим занимались Мид, Дюбуа, что дало возможность развития «базисной структуры идентичности». В дальнейшем взгляды Эриксона подхватили структуралисты, постмодернисты.
Исследование в области идентичности развиваются и сейчас, основной вклад в эту область внёс С.Жижек со своим феноменом изучения идентичности в виртуальной реальности.
Методологические основания исследования.
Самым основным значением в плане методологии имеют области знания, в которых были разработаны концепции и подходы к изучению идентичности. В первую очередь, как было отмечено-это психоанализ, конструктивизм, социальная философоия, постмодернизм, структурализм, нарративная идентичность, метод самоанализа, диалогическое Я.
В диссертационном исследовании использовались следующие методы: кмплексны подход к проблеме идентичности, которы был направлен на сам термин идентичность, рассмотрение этого термина в рамках нарратива, а также анализ рассказа о себе как критерий выбора себя. Также были рассмотрены подходы к анализу феномена идентичности в рамках текстуальной реальности, а также в рамках гипертекстуальной реальности. Также был использован контекстный терминологический анализ, для выявления самого понимания феномена идентичности в рамках всех областей, интересующих знаний. Метод единства исторического и логичееского был использован при возникновении, формировании, становлении феномена идентичности. Отдельно выявлен процесс формирования нарративной идентичности, сам термин нарратива и нарративизации, что такое рассказ о себе и что такое Я в этом рассказе. Как это рассказ формирует меня.
Объектом исследования является идентичность личности.
Предметом исследования являются особенности выстраивания идентичности при рассказе о себе через нарративные структуры.
Цель данной работы - исследование критерия выбора себя как аспекта идентичности.
Обозначенная цель была решена в следующих пунктах:
1. обозначить причины становления проблемы идентичности в философском дискурсе и дать характеристику нарративной идентичности
2. выявить причины формирования современной модели рассказа о себе и показать его влияние на индивида и общество на примере трансформации базовых структур идентичности;
3. проанализировать основные свойства линейной и нелинейной реальности с учетом их проецирования на процессы, протекающие в рассказе о себе;
4. исследовать особенности формирования идентичности при рассказе о себе и взаимодействии с собой в диалоге;
5. рассмотреть формы самопрезентации индивида в пространстве диалога с самим собой в контексте взаимоотношений «я» и «я»;
Научная новизна исследования диссертации заключается в следующем.
1. Разграничены следующие значения термина «идентичность» в его применении к человеку: 1) самотождественность «я» как его целостность и внутренняя непротиворечивость; 2) Нарративная идентичность как феномен формирования Я 3) Отделения принципа формирования я в разных категориях реальности. Определено, что такое расскза о себе и как соотнесено понятие «идентичности» в диалоге с самим собой. Как этот диалог формирует мою идентичность.
2. Выявлено, что такое рассказ о себе и как связаны между собой нарратив и идентичность в рамках философии Рикёра.
3. Продемонстрировано явление «диалогичного Я» и самопрезентации в рассказе о себе и своей идентичности.
4. Выявлена проблема идентичности и кризиса самой идентичности в рамках нарратива.
5. Найден ответ на вопрос в связи с рассказом о себе, как методе самоанализа идентичности.
Купить

В основе работы стоял вопрос о возможности рассказывания о себе, что значит вообще рассказывание о себе, и как возможно выстроить свою идентичность, исходя из того, что рассказ о себе определяет именно мою нарративную идентичность.
Многократное повторение истории жизни в разных контекстах и в разные периоды, терпимость современного дискурса к несогласованности, многомерности, текучести границ, фрагментация повествования требуют признания контекстуальной множественности, динамических преобразований и текучести для эмпирического «я» современного человека, горизонтальное развитие к опыту полноты полярности; но для «повествовательного Я» повествователя - потенциал осознания единства и целостности «экзистенциального Я» посредством устранения шкалы оценки границ между множественным «я» во времени и социальным пространством через дискурс человеческого достоинства.
«Проснувшись однажды утром после беспокойного сна, Грегор Замза обнаружил, что он в постели превратился в страшное насекомое». «Как только Гензель и Гретель потеряли свой путь в темноте, до темного леса». Центр истории - это проблема, которая мешает героям достичь того, чего они хотят. История, которая начинается с проблемы, сразу же привлекает наше внимание. Если в истории нет конфликта, мы не заинтересованы в его следовании. В жизни мы стараемся избегать неприятностей, но в хорошей истории их нельзя обойти.
Самое интересное это то, что сам по себе рассказ представляет собой не просто теоретизирование идентичности, о том же, что могло бы стать настоящей историей и историей о себе. Это не как некая биография. Это автобиографическая история о себе, что составляет именно ту суть нашей с вами идентичности. Мы не герои романа, но мы можем написать этот самый роман о себе в виде автобиографического рассказа.
В лекции 1995 года Курт Воннегут выделил восемь основных типов сюжетов. По его мнению, любая история - это история падения или экзальтации. Поэтому основным типом сюжета является следующее: «человек падает в яму, человек выходит из ямы». Если речь идет о трагедии, то в конце истории человек остается в яме. Другая история, которую он описал: «Парень встречает девушку, парень теряет девушку, парень возвращает девушку».
Вдохновленные схемами Воннегута, ученые из Университета Вермонта в 2016 году, используя математические методы и семантический анализ, идентифицировали в книгах мировой литературы 6 основных историй: героический герой («Гарри Поттер»), падший герой («Анна Каренина»), восставший герой («Волшебник страны Оз»), «взлет и падение» (миф об Икаре), «взлет-взлет-взлет» («Золушка») падение-взлёт-падение "(" Герой нашего времени "). В основе каждой истории лежит определенная последовательность падений и возвышений.
Рассказы касаются основных фактов и проблем человеческого существования: это одиночество и желание преодолеть его, агонию выбора, непознаваемость жизни и неизбежность смерти.
Ученые когнитивной и эволюционной ориентации рассматривают истории как виртуальные системы, в которых мы можем практиковать решения реальных проблем.
Рассказы отвечают на вопрос «что произойдет, если?» И нам всегда интересно узнать, что произойдет.
Человеческая любовь к историям универсальна и неразрушима: антропологи встретились с ней во всех обществах, в которых они случайно посетили.
История - это не только то, что сказано в книгах. Это форма восприятия мира, которая характерна для всех людей. Рассказы о том, кто я, расскажите, что я должен делать и во что я должен верить.
История меня - единственный источник того, что мы называем «личность». Это не что-то поверхностное и дополнительное для реальности. Без скоординированных историй не было бы «я» и «реальности».
Мы все с вами любим истории и рассказывать об этих историях, поэтому очевидно, что рассказывание это самое важное, что выстраивает нашу идентичность.
Г-н Томпсон из книги Оливера Сакса «Человек, который принял свою жену за шляпу» не смог связать свои воспоминания в одну историю - он сразу забыл, что с ним происходит. Чувство, которое вы испытываете при пробуждении, когда мы все еще не совсем понимаем, кто мы и где мы находимся, это чувство, которое испытывал г-н Томпсон все время. В результате он придумал одну историю, затем еще одну: его личность постоянно и непредсказуемо изменилась.
В этот момент он является бакалейщиком, к которому пришли покупатели, в следующем - послушным пациентом, и даже мгновение готов участвовать в гонках со своим воображаемым другом. Жизнь для него - это каскад фантазий, фантасмагорический театр, в котором актеры не помнят свою роль и вынуждены бесконечно импровизировать. Но даже если наши истории фиктивны и не согласны друг с другом, мы не можем избавиться от них до конца.
Британский врач Хью Варденер, проверяя состояние одного пациента, спросил: «Вы помните, как мы встретились в Брайтоне? Мы поехали вдоль пляжа - я на белом коне, а вы на черном коне». Пациент ответил, что он прекрасно все помнит и дополнил описание врача новыми красочными деталями.
Однако абсолютно здоровые люди делают то же самое. В знаменитом эксперименте Элизабет Лофтус родственники рассказали участникам об одном событии с детства. Им сказали, что в возрасте пяти лет они потерялись в торговом центре, были очень напуганы, но в итоге один из взрослых помог им добраться до своих родителей. Некоторые из боковых деталей истории были реальными, но само событие от начала и до конца было изобретено экспериментаторами. Тем не менее четверть участников удалось убедить их иначе: через две недели они уже рассказали ученым, как ужасно и одиноко они были в супермаркете, какие усы у них были с прохожим, которые им помогали, и даже то, что было на нем (хотя первоначально они не говорили об этом ни слова).
Наша память мобильна и изменчива. Многие истории, в которых мы твердо верим, являются плодом коллективной фантазии - скорее литературной работы, чем хроники или доклада.
В отличие от пациентов с синдромом Корсакова, нам удается поддерживать более или менее единое и стабильное самосознание. Но это единство и стабильность - не что иное, как полезная и приятная фикция.
Главная героиня легенды Иана Макьюэна «Искупление», начинающего писателя Бриони Таллис, видит из окна ее дома странную сцену: ее сестра, как бы подчиняясь приказу своего друга, раздевается до ее нижнего белья и поднимается в фонтан, из которого она просто подбирал воду. Бриони не понимает, что происходит, но длится недолго. Она сразу создает подходящую историю: друг ее сестры на самом деле является опасным маньяком, который имеет странную власть над ней. Бриони не знает механизм событий, но готов его сочинить. На первый взгляд случайные и незначительные детали сливаются в сюжет, в центре которого есть насилие и тайна.
Наше сознание не любит мириться с неопределенностью: лучше иметь страшную интерпретацию, чем ничто. Мир полон случайных совпадений, но мы не можем на одну секунду с идеей причинности.
Мы уверены, что события, которые следуют один за другим, связаны друг с другом каузальными силами. Если мы видим электронные лампы перед нами, мигающие в определенной последовательности, то мы не можем избавиться от мысли, что это сферы, которые сталкиваются друг с другом и отскакивают в стороны. Если мы увидим, что человек энергично жестикулирует, то мы думаем, что он несколько взволнован. Если что-то не сработает для нас, нам очень легко предположить, что за этим стоит чья-то злая воля. Иногда наши предположения верны. Но часто любовь повествований и причинно-следственных связей делает наше понимание мира искаженным до неузнаваемости.
Наше сознание - это переводчик, который постоянно рассказывает истории о том, что мы делаем. В экспериментах Роджера Сперри и Майкла Г аззанига с пациентами, у которых два полушария мозга были отделены друг от друга, функция переводчика была локализована в левом полушарии, где функция языка была ранее локализована. Когда пациенту была показана фотография цыпленка, и только левое полушарие знало об этом, он выбрал из предложенной картины куриную лапу в соответствии с очевидной логикой, которую легко объяснить. Затем пациенту была показана картина с домом, который был покрыт снегом, но об этом знали только правое полушарие. Пациент выбрал фотографию с лопатой. Левое полушарие увидело только цыпленка, но тогда было правдоподобно объяснено выбор лопаты: необходимо бросить корм или убрать подстилку позади нее.
Когда в правом полушарии была показана картина с надписью «идти», человек встал и вышел из-за стола. Когда его спросили, почему он встал, он сказал, что хочет выпить или дать другое объяснение.
Человек делает выбор, но объясняет это по тем причинам, которые полностью не задействованы в этом выборе. Если у нас нет готовой истории, мы готовы написать ее сразу.
Интерпретатор отказывается признать, что он ничего не знает. Каждый акт, который он хочет представить в результате осознанного решения, и не хочет ничего знать о сомнениях и случайности.
Сознательный выбор не играет такой большой роли в нашей жизни, как предполагалось десятилетиями назад. Но истории - это не просто поверхностные объяснения событий, которые даются ретроспективно.
Хорошая история может перевернуть наш разум и направлять наши действия на новое направление. Иногда литература не приспособлена к жизни, но жизнь адаптируется к литературе. Волна самоубийств, охватившая Европу после публикации «Страдания молодого Вертера», является ярким примером явления, которое происходит вокруг нас все время. Мы воспринимаем героев романов и фильмов как настоящих людей и, зачастую бессознательно, имитируем их. История убеждает в более сильных фактах и риторических методах, которые специально направлены на убеждение.
Писатель Генри Джеймс, брат знаменитого психолога Уильяма Джеймса, сравнивал литературу с огромным домом. В этом доме много окон, каждый из которых имеет наблюдателя. Окно представляет собой литературную форму; наблюдатель - это сознание художника. Мы смотрим на мир через рамки истории: иногда наше видение обманывает нас, но мы по- прежнему не можем избавиться от рамки. Без историй не было бы «реальности», а не «наблюдателей».
Как сказал Виктор Пелевин, «реальность» - это оксюморон из одного слова, самого абстрактного из понятий. Сами факты не имеют смысла - они только находят это в истории, в которую мы их вкладываем.
Формы повествования меняются, но любовь к историям никуда не исчезает. Эта любовь указывает на нашу внутреннюю потребность, которую ничто не может удовлетворить, кроме нарратива.
На данном этапе можно сделать вывод о том, что идентичность в данном контексте выстраивается не только за счёт рассказа о себе, а о том, что такое вообще Я. Мы разграничили между собой понятие текст и гипертекст. Показали на примерах, как выстроена идентичность в рамках категорий реальности. (текст, кино, компьютер, Интернет). Вынесли на обсуждение понимание нарративной идентичности, а также сущностную структуру самого нарратива.
Продемонстрировали понимание, что такое рассказ о себе и как этот рассказ связан с идентичностью. Также выяснено понимание, что такое
биография и что такое автобиографическое интервью, автобиографическая история. Разграничены между собой понятия биография и автобиография.

Купить