Тема: ПОЭТИКА СКАЗА В ТВОРЧЕСТВЕ И.С. ШМЕЛЁВА (НА МАТЕРИАЛЕ РОМАНОВ "НЯНЯ ИЗ МОСКВЫ" И "ЛЕТО ГОСПОДНЕ")

Творческое наследие И.С. Шмелёва (1873-1950) включает в себя произведения разных жанров. Ранние рассказы 1906-1911 гг. («По спешному делу» (1906), «Вахмистр» (1906), «Распад» (1906), «Иван Кузьмич» (1907), «Гражданин Уклейкин» (1907), «В норе» (1909), «Под небом» (1910), «Патока» (1911)) сменяются повестями (наиболее известные - «Человек из ресторана» (1911) и «Неупиваемая чаша» (1918), «Солнце мёртвых» (1923)); к зрелому периоду творчества относятся повесть «Богомолье» (1931), романы «Лето Господне» (1927-1944), «Няня из Москвы» (1936), «Пути Небесные» (1948).
Работы, посвящённые изучению мировоззрения и художественного мира писателя, представляют собой разные типы научно-критических исследований. Осмысление эстетики и поэтики произведений Шмелёва началось уже в эмиграции. Среди эмигрантов-критиков назовём Г.В. Адамовича, Г.П. Струве, И.А. Ильина, Ю.И. Айхенвальда, И.С. Лукаша и др. В отечественном литературоведении публикации о Шмелёве появляются, начиная с 1970-х гг., последние относятся уже к 2000-м гг. В их числе монографии О.Н.Сорокиной , Н.М.Солнцевой , А.П.Черникова , статьи Л.А. Лысенко , Я.О. Дзыга , А.М. Любомудрова , Е.В. Войналовича и др., в которых предметом рассмотрения становятся различные аспекты творческого наследия писателя. Также творчеству Шмелёва посвящена отдельная глава в учебнике О.Н. Михайлова «Литература русского зарубежья»6 7 , монография А.М. Любомудрова «Духовный реализм в литературе русского зарубежья: Б.Зайцев, И.Шмелёв» , работы И.А. Есаулова и других учёных. Остановимся на рассмотрении некоторых из них.
Работы известного калужского исследователя А.П. Черникова отличаются литературно-краеведческой проблематикой. Особое внимание он уделил произведениям, созданным во время пребывания Шмелёва на калужской земле. Среди них - цикл очерков и рассказов «Суровые дни», роман «Пути небесные» . Его авторству принадлежит также работа, посвящённая эволюции творчества писателя. Небольшую главу он посвящает и роману «Няня из Москвы» . Как и многие другие исследователи, А.П. Черников отмечает функцию образа главной героини романа - няни Дарьи Степановны, которая, будучи носителем сказового слова, оказывается идеологически и эмоционально близка автору.
Монографии О.Н.Сорокиной и Н.М.Солнцевой посвящены историкобиографическим разысканиям, связанным с историей создания тех или иных произведений. Отдельные главы в обеих монографиях посвящены роману «Няня из Москвы».
Рассмотрим основные проблемы творчества Шмелёва, ставшие предметом исследования отечественных и зарубежных литературоведов, в тесной связи с историей создания и интерпретацией двух романов писателя - «Няня из Москвы» и «Лето Господне».
Роман «Няня из Москвы» (1932 - 1933) был написан в годы эмиграции. Период его создания характеризуется авторской ностальгией по родине, стремлением воссоздать образ дореволюционной «настоящей» России в своем творчестве. Как отмечает современный исследователь, «в 1920-1930-е годы в творчестве Шмелёва усиливаются религиозные мотивы. Православие видится писателю средством спасения и сохранения былой России - Святой Руси <...>. Силой художественного слова он старается воскресить то, что порушено и продолжает разрушаться: основы народной веры, православного мировосприятия. К этому времени у Шмелёва сложилась чёткая позиция, <...> выраженная в художественных произведениях: он признавал только дореволюционную, «настоящую», Россию с её православной верой и сложившимся патриархальным укладом» . Кроме того, как отметил И.А.Ильин, революционные события в России разделили всё творчестве писателя на два периода, между которыми прослеживается определенная эволюция. Она выразилась в большей степени в изменении художественного метода, языка и стиля произведений писателя. По мнению русского религиозного философа и друга Шмелёва, «первый, ранний период характеризуется расцветом его образного таланта. <.> Шмелев «пишет Россию» <.> в её отстоявшемся, но уже растревоженном и пошатнувшемся укладе. <.> Страдание человека остается здесь еще в пределах быта <.> и не вступает в ту сферу бытия, где выступает <.> сверхчеловеческое содержание, возводящее душу на уровень мировой скорби. Сюда относятся: «Распад», «Гражданин Уклейкин», «Волчий Перекат», «Мэри», «Мой Марс», «Человек из ресторана» и ряд других рассказов» . Ко второму периоду относятся более поздние произведения, в числе которых оказывается и роман «Няня из Москвы». В нем, как пишет И.А. Ильин, «эпическое повествование приобретает необычайную значительность и пророческий полет. <...> Трагический элемент выступает на первый план и окрашивает все в свои тона. <...> В испытаниях, потрясениях и страданиях революционной эпохи мастерство Шмелева достигает своей настоящей высоты и создает свои лучшие вещи» .
Деление творческого наследия Шмелёва на два принципиально разных периода связано и с эволюцией его религиозных взглядов, с его духовным развитием. Как пишет А.М. Любомудров, «к периоду второй половины 1920-х годов относятся первые опыты художника в создании религиозно ориентированных художественных книг» . Сам Шмелёв будто делает для себя открытие, приходит к новой идее, которая меняет его мировоззренческую позицию и художественный метод. Писатель говорит об этом так: «Да, думается мне, надо в основу Бога положить» .
Общую характеристику периода создания Шмелёвым романа «Няня из Москвы» следует дополнить биографическими сведениями. Для этого стоит обратиться к монографии О.Н.Сорокиной, в которой отражены не только факты биографии писателя, формирующие контекст его творчества, но и выявлена роль культурной традиции в обрисовке образа няни.
Идея произведения возникла в 1926-1927 гг., когда Шмелёвы жили в пригороде Парижа и снимали квартиру у купцов-эмигрантов Карповых, в семье которых и жила старая няня-москвичка. Она и стала прообразом главной героини-рассказчицы в романе. Как пишет О.Н. Сорокина, «именно эта няня со своим певучим московским говорком дала писателю творческий импульс - «подсказку»: использовать такой своеобразный персонаж как рассказчицу, свидетельницу событий, которые составят фабулу будущего произведения. <...> Эта московская няня стала, можно сказать, звуковым прототипом вымышленной шмелёвской няни, а её речевая манера определила характер сказа в романе» .
В романе оказывается особенно значима именно эта функция образа няни Дарьи Степановны - она становится носителем сказового слова, из её уст читатель узнаёт обо всех событиях, касающихся жизни главных героев в России и в эмиграции. Автор полностью передаёт ей повествование, с которым оказывается тесно связана формирующаяся в романе поэтика сказа.
Важно отметить, что через образ няни раскрывается ещё одна особенность этого романа - его интертекстуальность. Фабула имеет сходство с авантюрным романом, поскольку в нем «событийность заметно доминирует над психологией» . Сцены жизни героев в Турции, Франции, Америке, путешествие в Индию вызывают ассоциации с древнерусским жанром хождений. То, что «восприятие няней экзотической Индии мало чем отличается от восприятия русского человека XV века», укрепляет глубинную связь с народным сознанием, позволяет стать его выражением . В финале романа возникает параллель между образом няни и сказочного помощника, традиционного героя русской волшебной сказки. Сюжетно няня всегда рядом со своей воспитанницей Катей, они вместе переживают все трудности - потерю родителей Кати, невзгоды революционного времени, вынужденное бегство из России, скитания за границей.
Таким образом, важнейшие аспекты поэтики романа - сюжет, система персонажей, эго-повествование, интертекстуальность - подчинены анализу образа главной героини, являются производными её речи, через которую вводятся и оцениваются другие герои, раскрываются и вторично переживаются все события, о которых рассказывает главная героиня.
Н.М. Солнцева отмечает ещё одну важную черту образа няни, которая позволяет выявить особенности авторского мировосприятия. Няня является продолжением типа «массового человека», «который должен был дать своё мнение и толкование тем процессам жизни, свидетелем которых он являлся» . Через этот образ «массового человека» органично вводится в текст романа духовная тема, которая, по мысли автора, тесно переплетена с народным сознанием. Таким образом в романе возникает живой голос народа, который отражает взгляд на события в России начала XX века, неприятие новых явлений, веяний времени и порождаемых ими системы ценностей. В позиции няни сходятся две точки зрения - человека из народа и эмигранта-интеллигента. Как отмечает современная исследовательница, «образ няни для Шмелева был символом выброшенной в мир «бедной, сиротливой правды» эмигрантов, через этот образ острее ощущается и мировая пустота» . Однако само понятие правды имеет очень широкое значение, в него могут быть вложены различные смыслы - социальные, нравственные, религиозные, народные.
Эту мысль продолжает А.М. Любомудров, обращаясь к более широкому контексту времени создания произведения и всего творчества писателя. Он пишет: «Понятие «правда» с самого начала вошло и в произведения Шмелёва, став их концептуальным центром. <...> Пафос его произведений - устремлённость человека и человечества к правде, поиск её, надежда на её обретение и торжество» . Да и сам автор писал об этом: «Нет, не умерло и не умрёт, по крайней мере, у нас на Руси, это святое <...> чувство великого сострадания и человечности - верить в конечное торжество правды» .
Воплощается же правда в Богом данных законах, обретается она путём страданий. Этот путь прошёл и сам Шмелёв - революция в России, ужасы и голод гражданской войны, расстрел единственного сына, отъезд за границу, смерть жены, болезни - всё это сопровождало развитие его творчества, способствовало качественным изменениям, которые произошли во второй период. Через страдания и потери Шмелёв глубже проникается христианским мировоззрением и особой системой ценностей, с ним связанных.
Не случайно в романе «Няня из Москвы» благополучная жизнь, соединение двух любящих людей становятся финалом трудного пути, который проходят герои на протяжении всего романа. С христианской точки зрения все события трактует няня, и это связано с тем, что «центральное место в её сознании занимает понятие греха, и всё, происходящее с ней, с окружающими, она воспринимает в координатах греха - наказание за грех - искупление его через страдание» .
Трактовку романа с точки зрения христианского мировоззрения продолжает М.М. Дунаев. Он пишет: «Няня из Москвы» - «роман о чуде, совершённом Промыслом Божьим. <...> Старая няня никакого чуда не совершает. Она лишь живёт и действует, согласуясь со своею верою, — и эта вера творит чудеса» . Таким образом, Шмелёв в этом художественном тексте не описывает жизнь в её бытовых или событийных проявлениях, он будто погружает читателя в некую «духовную реальность» , которая создаётся посредством рассказа няни. Именно она повествует обо всём происходящем, но делает это в своей особой логике - христианской «системе координат». Няне присущи черты настоящей христианки, связанные с ее открытостью людям, с ее любовью к ним. «У простой русской женщины нет пренебрежения к иноземцам: она по совести судит» , также она верит в Промысел Божий, который и ведёт её, ей присуще «поразительное спокойствие душевное, спокойствие в каком-то высшем смысле» , воплощающее христианское смирение. Именно вера, жизнь по законам, данным Богом, приводят к счастливому финалу. Он становится закономерным итогом её действий, согласующихся с Промыслом Божьим.
Таким образом, в работах разных исследователей можно выделить некоторые общие вопросы, связанные с проблематикой и поэтическими принципами романа:
1. Исследование народного типа сознания в эмигрантский период творчества писателя;
2. Раскрытие связи между ранней повестью Шмелёва «Человек из ресторана» и романом «Няня из Москвы»;
3. Осмысление поэтики сказа и сказового слова в романе;
4. Выделение в системе персонажей няни как носительницы сказового слова и народного православного сознания.
5. Изучение такой важнейшей черты поэтики романа, как его интертекстуальность.
К сожалению, пока нет ни одного монографического исследования о романе Шмелёва «Няня из Москвы». Изучение образа главной героини, который связан с богатой русской литературной и культурной традицией, кажется в этой связи и актуальным, и перспективным.
Главный вопрос, связанный с романом «Лето Господне» (1927 - 1944), касается жанровой природы этого произведения. Его называют поэмой в прозе (Л.А. Лысенко) , иногда - романом (Е.Ю. Шестакова , О.В. Лихачёва и К.О. Васяева30 , М.С. Анисимова , Л.Ю. Суровова ), в некоторых случаях - автобиографическим романом (Е.Б. Ляйрих ).
В настоящее время нет исследования, посвящённого специально жанровой специфике произведения «Лето Господне». Однако стоит отметить, что уже исходя из заглавий вышеназванных работ, можно заключить, что все авторы признают наличие в нем автобиографического начала как важнейшего конструктивного элемента современного романа.
М.М. Дунаев анализирует внутреннюю, содержательную сторону произведения, акцентирует внимание на семантике заглавия и принципах организации повествования в этом романе Шмелёва. Он обращается к евангельскому толкованию выражения «лето Господне», выявляет его связь с принципом организации художественного текста, отмечая, что под «летом» «разумеется Мессианское время спасения для народа Израильского и для всего человечества». То есть книга Шмелёва есть книга о Промыслительной Божией помощи человеку в деле его спасения. О пребывании в мире Христа — ради спасения человека. И не случайно начинается «Лето Господне» с Чистого Понедельника, с Великого Поста— с сугубого очищения души через духовное переживание сорокадневного поста самого Спасителя перед началом Его проповеднического земного служения, через переживание скорбей Страстной Седмицы, Крестной Жертвы» .
Внешние факторы, повлиявшие на создание романа, формирование его художественной и аксиологической систем становятся предметом исследования Л.Ю. Сурововой в монографии «Живая старина Ивана Шмелёва: Из истории создания «Лета Господня». Роман «Лето Господне» основан на вполне реальных биографических фактах, включающих в себя историю рода Шмелёвых. «Звеном, из которого вырос роман «Лето Господне», - пишет автор, - послужила история рода Ивана Сергеевича Шмелёва. Задолго до рождения писателя сплеталась канва его главной книги. В 1802 году, прежде чем прийти на Москву Наполеону, прибыли в древнюю столицу два брата - оба Ивана - крестьяне из села Осташкова (Осташева) Коломенского уезда. Большой и меньшой Иваны записались в купечество и поселились на Арбате, в приходе церкви Николы Явленного. <...> В 1811 году младший из братьев женился на Устинье Васильевне Зиновьевой. <...> Её терпением и женской мудростью медленно возводился семейный уклад, столь живописно воспетый писателем, который уделил своей прабабке особое почётное место среди героев и героинь в романе» . И действительно, в романе «Лето Господне» упоминается прабабка писателя Устинья, говорится, что жизнь ее была подчинена старому, прежнему, заданному укладу: «В передней, перед красноватой иконой Распятия, очень старой, от покойной прабабушки, которая ходила по старой вере, зажгли постную, голого стекла лампадку, и теперь она будет негасимо гореть до Пасхи» ; «На Вознесенье пекли у нас лесенки из теста - «Христовы лесенки» - и ели их осторожно, перекрестясь. Кто лесенку сломает - в рай и не вознесётся, грехи тяжёлые. Бывало, несёшь лесенку со страхом, сунешь на край стола и кусаешь ступеньку за ступенькой. Горкин всегда уж спросит, не сломал ли я лесенку, а то поговей Петровками. Так повелось с прабабушки Устиньи, из старых книг» (IV, 79).
Реальный образ Устиньи Васильевны Зиновьевой вошёл в художественный текст Шмелёва, обрёл в нем особое, символическое значение. Этот образ отсылает к архаическим представлениям о связи поколений, о значимости жизни рода и его земных хранителях: «Нужно, чтобы именно она стала духом-хранителем семейного очага. Почему её избирает писатель? Потому что «святая», как сам её называет. А у рода должен быть свой святой, если и не канонизированный, то хотя бы предок, почитаемый за праведника» . В романе «Лето Господне» раскрывается эта функция прабабки как хранителя рода, ведь о ней помнят, традиции, ею заложенные, чтут и соблюдают.
Думается, что на этом основании можно сопоставить образы прабабки Устиньи в романе «Лето Господне» и Дарьи Степановны из романа «Няня из Москвы». Дарья Степановна тоже выступает как хранительница старого, утраченного, дореволюционного уклада жизни. Она пытается его восстановить в своей жизни, и это ей удаётся. Кроме того, она, будто добрый ангел-хранитель или волшебный помощник из русской сказки, всюду сопровождает свою воспитанницу Катю, помогая ей преодолевать все жизненные трудности.
Интересен выявленный Л.Ю. Сурововой композиционный приём, который основывается на кинематографической поэтике. Смена пространств, их чёткая фиксация сознанием главного героя, чья точка зрения выходит в произведении на первый план, схожа с композицией «кадров» . Они последовательно сменяют друг друга, но не создают разрозненные впечатления, а передают целостное мировосприятие. Так, например, «за «кадром» дома следует «кадр» с храмом, опять дом, снова храм. Под «домом» подразумевается бытовая сторона поста, внешняя, а под «храмом» - его церковная, глубина смысла. Скреплены «кадры» звуками, ощущениями наступающего обновления в природе. Один «кадр» расслаивается на самостоятельные переживания - то, что он <ребенок> слышит от взрослых или в церкви, и на результат, оставленный от происходящего в самом мальчике, либо в окружающем мире» .
Л.Ю. Суровова выделяет и ряд других композиционных особенностей романа «Лето Господне». Среди них она называет цикличность, многоплановость и угол зрения . Цикличность связана с хронотопом, с образом круга, со взаимосвязанностью природных сезонов и церковных праздников, которые организуют внутреннюю структуру и художественную логику романа.
Следующая категория помогает обнаружить ценностные ориентиры, представленные в этом произведении. Л.Ю. Суровова пишет: «Многоплановость, а по-другому, иерархия героев заимствована от небесной иерархии. <...> Складывается у Шмелёва и иерархия ценностей, и государственная иерархия. Многоплановая структура позволяет обозреть не один дом, который показан крупно, а целый «мир», целое государство. Семья маленького Вани лишь часть огромного организма. И в хрустальном многограннике отражается и преломляется живой космос ушедшей Москвы» . Угол зрения - это взгляд главного, центрального персонажа, с позиции которого воспринимается всё происходящее. Пожалуй, эти три ключевых аспекта: цикличность, многоплановость и угол зрения - будут использоваться при анализе в данной работе далее.
Обратимся к творческому контексту создания романа «Лето Господне». Выше уже было сказано о том, что появление произведения было связано с историей рода Шмелёвых, которая получила отражение в тексте романа. Роман «Лето Господне» так же, как и роман «Няня из Москвы», был написан в период эмиграции: «13 ноября 1922 года Шмелёв прибыл в Берлин. Позади осталась Москва советская. Он выехал якобы для сбора материалов, которые должны были составить основу его будущего романа «Спас чёрный». Писателю незачем было отправляться в далёкие страны на поиски сюжетов, он ехал с готовым багажом в душе, необходимо было лишь обрести спокойное место, где бы этот багаж распаковать» . «Лето Господне» Шмелёв начал писать в 1927 г. Следовательно, творческий материал, ключевые идеи уже были им подготовлены и внутренне пережиты. К ним относятся личная трагедия, связанная с расстрелом в 1921 г. сына Сергея, который был белым офицером, события революции и вынужденный отъезд из страны, поэтому «первые годы эмиграции ушли у писателя на публицистику и на тиражирование в рассказах всё того же ужаса перед случившимся с родиной. Но Шмелёв здесь, за границей, приобрёл новый для него опыт: испытал на себе унизительное положение эмигранта и наблюдал, как бьются с нуждой его соотечественники. Незарубцевавшиеся раны как следствие революции и Гражданской войны, и раны свежие направляли творчество писателя начала 1920-х годов. Три сборника, выпущенные им подряд - в 1927, 1928, 1929 годах, - почти целиком основаны на негативном опыте. Но из среды отчаянья пробивается свежая струя: воспоминания о светлом прошлом, когда и не думалось ни о каких катаклизмах» .
Роман «Лето Господне» - это ретроспективное повествование. Оно воспроизводит жизнь старой Москвы 1870-х гг., которую «олицетворяет семейный уклад купца-подрядчика из Замоскворечья» . Он соединяет в себе художественно переработанные воспоминания самого автора, но, кроме того, воссоздаёт детские впечатления, детский взгляд на ситуацию.
Таким образом, в работах разных исследователей, обращавшихся к анализу романа «Лето Господне», намечен следующий круг проблем:
1. Исследование ретроспективного повествования, обращённого к дореволюционному прошлому России, ныне утраченного и доступного только в форме воспоминаний в ситуации эмиграции.
2. Все исследователи выявляют наличие православной аксиологии в романе, которой подчинены такие аспекты поэтики романа, как интертекстуальность и пространственно-временная организация.
3. Ориентация на детское сознание, связанная с главным героем, через точку зрения которого представлено религиозно-бытовое миропонимание, и вовлеченность в произведение другого образа ребенка, племянника жены писателя, для которого, в том числе, создавался роман. Однако это не даёт права относить данное произведение к детской литературе, так как через детское сознание раскрываются иные, глубинные, онтологические смыслы.
Резюмируя всё, что было сказано выше, необходимо обозначить точки соприкосновения двух произведений Шмелёва - «Няня из Москвы» и «Лето Господне». Следует выявить те аспекты, по которым можно сопоставить эти два произведения, сформулировать цели и задачи их анализа.
Итак, романы «Няня из Москвы» и «Лето Господне» возможно сопоставлять на следующих основаниях:
1. Оба произведения были созданы в эмиграции, с которой связан качественно новый этап в творчестве Шмелёва.
2. В обоих текстах использовано ретроспективное повествование, отсылающее к событиям утраченного прошлого, которые, однако, необходимо реконструировать.
3. Наличие сходных пространственных и временных образов, упоминаемых в двух текстах, и присутствие в обоих романах двух персонажей-наставников - Дарьи Степановны и Горкина, которые являются носителями православного сознания.
Задачи работы:
1. Выделить и исследовать сказовые жанровые традиции в романе «Няня из Москвы».
2. Исследовать пространственные и временные образы и раскрыть их роль в формировании особенностей нарративной структуры в романах «Няня из Москвы» и «Лето Господне».
3. Раскрыть семантику образов Дарьи Степановны и Горкина как наставников и хранителей традиций русской православной культуры.
4. Рассмотреть образ Дарьи Степановны как носительницы сказового слова в романе «Няня из Москвы» и образ героя- рассказчика в романе «Лето Господне» как носителя реконструируемого слова-воспоминания.
Цель работы - реконструировать через жанровые элементы сказа систему образов, нарративные стратегии и аксиологические представления писателя. Актуальность исследования обусловлена интересом современной науки к религиозно - философской проблематике в изучении русской и зарубежной литературы и культуры.
Новизна определяется отсутствием комплексного подхода в изучении творчества И.С. Шмелёва, монографического исследования, объединяющего разные аспекты поэтики романов «Няня из Москвы
Купить

Главной целью настоящей работы было рассмотрение особенностей сказового повествования в романах «Няня из Москвы» и «Лето Господне». На основе типологии, предложенной В. Шмидом, было установлено, что повествование в романе «Няня из Москвы» является характерным сказом.
Можно выделить ряд особенностей сказового слова в этом произведении: отсутствие прямого авторского слова, которое полностью замещается рассказом главной героини - няни Дарьи Степановной. Уникальной чертой является и то, что в роли рассказчика выступает женщина крестьянского происхождения.
Анализ общей культурологической семантики образа няни позволил сделать следующие выводы. Наличие няни в дворянской семье - явление исконное и органичное, тогда как появление гувернёров обусловлено новыми веяниями времени, проникновением западной культуры в Россию. Няня - носительница традиционной русской культуры, с которой она знакомила своих подопечных, прививая им традиционные ценности. Задача же гувернантки - обучение хорошим манерам, выработанных европейским светским этикетом. Русская няня, являясь человеком из народа, была носителем коллективного, народного сознания, тяготевшего в большей степени к православным основам жизни.
Особенности образа главной героини как носительницы традиционных для русской культуры ценностей, её восприятие действительности и воплощение этой действительности в тексте романа продуцирует две ключевые функции слова. В х числе:
1. Созидательная функция сказового слова, которое способно в ситуации, когда героиня изъята из гармоничного пространства, воссоздавать его.
2. Ценностная функция, связанная с выстраиванием особой аксиологической системы, которая организует пространственную вертикаль, ранжирует топосы Москвы, Парижа, Америки по строгой иерархии, которая проходит проверку временем и словом.
Слово Дарьи Степановны охватывает разные сферы жизни. По своей природе это онтологическое слово, сориентированное на осмысление духовных основ существования человека, на религиозное восприятие времени и пространства, русской и мировой культуры рубежа веков.
В характеристикие пространства Дарья Степановна выделяет один главный, ключевой топос, с которым сравнивает остальные города - Москва. Он обозначен уже в заглавии. Однако из контекста романа становится ясно, что это культурный символ гармоничного уклада жизни старой, дореволюционный Москвы, который неотделим в ее сознании от образов церквей, монастырей, кладбищ как выражения её глубинной связи с родной землёй.
Время в романе раскрывается через православное сознание няни, которая не называет какие-либо даты событий, а лишь упоминает церковные праздники, по котором можно в общих чертах реконструировать хронологию ее жизни и жизни России, Европы, Индии и Америки. Если соотнести православные праздники с эпизодами реальной жизни героев, то можно обнаружить присутствие сакрального смысла в переломных моментах жизни персонажей. Например, в финале романа происходит совпадение праздника Вознесения Господня с разрешением любовного конфликта Катички и Василия при непосредственном участии Дарьи Степановны.
Характерной особенностью сознания этой героини становится уверенность в предопределённости, в наличии высшего смысла во всём, что происходит с людьми и с миром. Всё по воле Божьей - такова её установка в восприятии действительности.
Одной из главных функций сказа няни является его воспитательное значение, которое совпадало и с авторской стратегией. Оно выражается в обращении к традиционным ценностям русской православной культуры, которые были утрачены в событиях революции и гражданской войны. В возвращении к православию видится автору и героини выход из сложившегося исторического тупика. Жизненная позиция няни как православного человека подвергается проверке временем, скитаниями и невзгодами, потерей социального статуса и лишениями, пережитыми в эмиграции. В финале нет деформации сознания героини, разочарования в идеалах и ценностях православия. Наоборот, открывается их созидательная и обновляющая сила. Няня обладает духовной самодостаточностью, которая позволяет ей, опираясь на свой духовный опыт, оставаться собой в любых условиях, не изменить своей вере. В образе Дарье Степановны автор указывает путь спасения, возможный не только для его современника, русского эмигранта, но и для каждого человека. Это путь смирения, твёрдой веры, что всё совершается по воле Божьей, и одновременно активной жизненной позиции, направленной на восстановление духовных основ в мире.
В романе «Лето Господне» повествование реализуется в форме воспоминаний, продуцированных обращением повествователя к своему прошлому, к детству. В нём он находит истоки православной системы ценностей. Тема памяти акцентирует необходимость возвращения к ним, сохранения их. И все это передается в особом созидательном, реконструируемом, воскрешающем слове героя рассказчика, которое является одновременно и словом сакральным, соборным, песенным, фольклорныим, бытовым, направленным на преображение мира и обладающим жизнестроительными стратегиями. И в этом смысле оно сближается со сказовым словом героини романа «Няня из Москвы».
Так как повествователь является одновременно носителем детского и взрослого сознания, то можно говорить и о воспитательной функции такого слова. Таким образом, романы «Няня из Москвы» и «Лето Господне» представляется возможным отнести и к жанру романа-воспитания.
Два персонажа - Дарья Степановна и Горкин - выражают позицию практического христианства. Они являются наставниками для детей своих господ, их подлинными воспитателями. Но, что важнее, Дарья Степановна и Горкин становятся выражением ценностной позиции и самого автора. Особенно явно это прослеживается на примере образа Горкина, ведь его именно его как учителя жизни вспоминает главный герой, когда становится взрослым. И не случайно он сравнивает его со святыми.
Время и пространство в романе «Лето Господне» не обозначено какими-ибо конкретными историческими датами. Однако ясно, что речь идёт о предреволюционной России конца XIX века. Время подчинено православному календарю и маркируется упоминаниями разных праздников.
Пространство связано с центральным топосом - образом Москвы, конкретнее, Замоскворечья. Оно соотносится с малой Родиной самого Шмелёва и ярко репрезентирует гармоничный уклад русской жизни в дореволюционной России. Монастыри и церкви - это важнейшие пространственные образы, которые формируют духовный образ Москвы и которые сближают оба этих романа писателя.
Итак, такие элементы романов «Няня из Москвы» и «Лето Господне», как образ повествователя, повествовательная стратегия, построенная по принципу ретроспекции, хронотоп, позволяют сблизить содержательно и структурно оба этих произведения. Оба они сориентированы на воскрешение ценностей дореволюционной России, на признание их важности и на стремление реконструировать их в сознании и памяти героев, автора и читателя. Сказовое повествование в романах обладает созидательной функцией, которая способна реанимировать эти ценностные смыслы, дать им воплотиться через слово героев-рассказчиков.
Купить