Тема: ИСПОЛЬЗОВАНИЕ МЕХАНИЗМОВ ВОЕННОГО СОТРУДНИЧЕСТВА В РЕАЛИЗАЦИИ ЭНЕРГЕТИЧЕСКОЙ СТРАТЕГИИ США

Актуальность темы исследования. Современный этап мирового развития характеризуется трансформацией международного порядка, связанной с движением к полицентричной модели мироустройства, ослаблением гегемонии США на фоне кризиса проектов глобального американского лидерства и интервенционистского внешнеполитического курса прежних администраций, обострения отношений Соединенных Штатов с рядом ведущих мировых держав, включая Россию и Китай, и перераспределения силы в рамках мировой экономики в пользу восточноазиатского региона. Долгосрочная неопределенность, порождаемая этими процессами, усиливается переменами в мировой энергетике. Они включают значительный рост добычи нетрадиционных углеводородных ресурсов в США и начало их экспорта, изменение ценовой конъюнктуры на мировых рынках и рост конкуренции между экспортерами, долговременную дестабилизацию стран арабского востока - основных экспортеров нефтегазового сырья, изменение структуры национальных и глобальных энергобалансов за счет роста доли возобновляемых источников энергии (ВИЭ), сокращения потребления каменного угля и роста поставок сжиженного природного газа (СПГ).
Энергетика составляет основу технологического уклада мировой экономики, поставки энергоносителей - один из основных компонентов глобальных транзитных потоков и международной торговли. В этой связи энергетические приоритеты на протяжении более века составляли исключительно важную часть стратегии мировых держав. Энергетическая проблематика сегодня занимает особое положение в отношениях между ведущими мировыми державами оставаясь важнейшим полем для международного сотрудничества и соперничества.
В современном мире фиксируется тенденция к переносу межгосударственных противоречий из области борьбы за ресурсы в область борьбы систем ценностей, которая одновременно сопровождается стремлением компенсировать растущее влияние гуманистических факторов с помощью традиционных силовых — финансовых, экономических, военных, информационных — средств . Тем не менее, системообразующая роль углеводородной энергетики для мировой экономики определяет долгосрочное сохранение тесной взаимосвязи энергетических и геополитических мотивов в политике ведущих мировых держав.
Несмотря на завершение биполярного миропорядка, военный фактор не покинул мировую политику и политику ведущих мировых держав. Соединенные Штаты в полной мере используют военные инструменты для достижения своих внешнеполитических целей, включая сферу энергетики, а относительное ослабление невоенных каналов американского влияния дополнительно усиливает эту опору.
Борьба за контроль над мировыми регионами разработки, каналами транзита и рынками потребления углеводородных ресурсов, несмотря на изменение статуса США в качестве одного из их крупнейших их импортеров в 1970-2000-е и экспортеров с 2010-х годов, закрепилась среди приоритетных направлений внешнеполитической программы Соединенных Штатов. Данные соображения наряду с военно-стратегическими мотивами играют ведущую роль в формировании многих региональных векторов американской внешней политики и определяют характер воздействия США на ряд региональных систем безопасности. Энергетические мотивы имели первостепенное значение для американской политики в Персидском и Гвинейском заливе - с 1970-х и с 2000-х годов, существенный вес - в Центральной Азии и Закавказье с конца 1990-х годов, тесно переплелись с задачами сдерживания КНР на Индо-Тихоокеанском пространстве в 2005-2018 гг., сохраняют актуальность в рамках арктической стратегии США.
Американское противодействие конкурирующим международным энергетическим проектам к концу 2010-х гг. приняло открытые формы, включая давление на союзников по военным альянсам, политику санкций, и получило официальное признание со стороны руководства Соединенных Штатов, одновременно на уровне президента и Конгресса стали выдвигаться угрозы в адрес ОПЕК. В условиях роста международной конфронтации, усиления протекционизма и эскалации торговых войн, углубления противоречий в отношениях США и ЕС, усиление американских позиций в мировой энергетике стало центральным пунктом экономической программы администрации Д.Трампа.
В этой связи особое значение имеет исследование энергетических интересов США и подходов к использованию военных механизмов для их защиты на современном этапе.
Степень научной разработанности проблемы определяется существующими теоретическими подходами к анализу ресурсно-инструментальной базы внешней политики США, глобальной энергетической стратегии, наличием многочисленных историко-политических работ, затрагивающих данную тему.
Тем не менее, число работ, посвященных нюансированному анализу военно¬политических аспектов энергетической стратегии США невелико. Наиболее полным исследованием можно назвать труд британских ученых Д.Стоукса и С.Рафаэля 2010 г., включивший изучение роли военных инструментов
американской внешней политики в реализации энергетических интересов на всех основных региональных направлениях . Однако, несмотря на несомненное богатство фактического материала, авторы не представили глубокого анализа самих военных механизмов, равно как и эволюции энергетической стратегии США.
Исследование американских политологов Д.Сильвана и С.Маджески 2008 г., напротив, представляет исключительный пример детализированного анализа эволюции и функционирования механизмов американской внешней политики, не рассматривая вопросы реализации энергетических интересов .
Близкой к теме настоящего исследования работой стала кандидатская диссертация Б.С.Лукшина «Военно-политические аспекты обеспечения энергетической безопасности США» , защищенная в Институте США и Канады РАН в 2012 г. Следует отметить, что Б.С.Лукшин, так же, как и Стоукс и Рафаэль, подвел своеобразный промежуточный итог этапу развития американской энергетической стратегии, который пришелся на 2000-е годы и завершился в 2014 г. с изменением конъюнктуры на мировых рынках нефти и газа и резким сокращением зависимости США от нефтегазового импорта. Работа Лукшина рассматривала довольно узкую часть международных энергетических интересов Соединенных Штатов, касавшуюся преимущественно стабильности доступа к энергоресурсам и контроля над региональной и в перспективе глобальной энергетической инфраструктурой, географические рамки включили лишь Ближний Восток, Центральную Азию и Каспий, Юго-Восточную Азию и Арктику. Исследование также не предполагало анализа самих военных механизмов.
В этой связи, подготовка данной диссертации потребовала объединить теоретические разработки, созданные на нескольких различных направлениях международных исследований. Научная литература по теме работы разделена на ряд основных групп: общетеоретические работы, затрагивающие проблемы анализа глобальной стратегии США, историко-политические работы, посвященные основам внешней политики США и анализу внешнеполитического курса администраций У.Клинтона, Дж.Буша и Б.Обамы; работы по анализу ресурсно¬инструментальной базы внешней политики; работы, посвященные энергетической политике США и проблемам энергетической безопасности; прикладные исследования об использовании военно-политических механизмов на направлении реализации энергетических интересов; исследования региональных систем безопасности.
Основные работы, представляющие глубокий анализ эволюции глобальной стратегии США и отдельных ее аспектов, включая проблемы энергетической безопасности, представлены трудами американских ученых Дж.Гэдиса ,
П.Кеннеди , В.Мартела , В.Мида , опирающимися на исторический подход и уделяющими особое внимание развитию институтов, формирующих внешнеполитический курс США; работами американского политолога К.Лэйна , представляющими с позиции неоклассического реализма глубокий теоретический анализ американской глобальной стратегии и роли в ее рамках либеральных идеологических установок; британского ученого А.Ливена , подробно рассматривающего мировоззренческие основания американского экспансионизма и интервенционизма; фундаментальным исследованием Э.Я.Баталова ,
посвященным истории развития общественно-политической мысли в Соединенных Штатах; работами Э.Басевича12, подробно исследующими процессы
милитаризации американской внешней политики, работами А.Д.Богатурова , анализирующими фундаментальные подходы США к реорганизации международной безопасности и послехолодновоенного миропорядка; работами Т.А.Шаклеиной , дающими нюансированный анализ развития дискуссий по ключевым вопросам внешней политики в американском экспертном сообществе и концептуальных трансформаций внешнеполитической программы США в
постбиполярном мире; монографиями Дж.Легро , Т.Пола , С.Райха и Н.Лебоу , У.Уолфорта и С.Брукса , рассматривающими роль США в современной мировой системе в условиях ее движения к полицентричности и оспаривания американского лидерства другими державами; исследованиями современных проблем международной безопасности Ф.Г.Войтоловского , А.И.Подберезкина ,
А.В.Фененко . Исключительное значение для выработки подхода к анализу энергетической стратегии США имела фундаментальная работа М.А.Хрусталева , посвященная теоретическим основам изучения стратегий.
Категория теоретических работ по проблемам анализа ресурсно-инструментальной базы американской внешней политики включает труды представителей атрибутивного, ресурсо-ориентированного подхода к определению категории силы - классиков американской геополитики А.Мэхэна , Н.Спикмена ,
З.Бжезинского и реалистской школы: Г.Моргентау , К.Уолтца , Р.Гилпина , Дж.Миршаймера , а также представителей поведенчески-ориентированного подхода: неолиберальных теоретиков Д.Болдуина , Р.Кеохейна, Дж.Ная , конструктивистов Р.Барнетта и М.Дюваля , тематические исследования экспертов «РЭНД Корп.» Дж.Аркилльи и Д.Ронфельдта , М.Макфесона, А.Теллис, А.Бялы, Дж.Соллинджера и К.Лэйна , посвященные вопросам операционализации ресурсов и расширения их классификации. Особо следует отметить работу Д.Болдуина, которая, несмотря на принадлежность автора к неолиберальному направлению, дает объективное системное освещение академических дискуссий по данной теме с середины ХХ века до наших дней. Особое значение имела также работа В.И.Батюка , посвященная практической классификации международных режимов и институтов.
В научных работах одного из ведущих российских экспертов по проблемам ТЭК и мировой энегретики С.З.Жизнина предоставлено комплексное исследование современных тенденций развития международных экономических отношений в сфере энергетики, энергетической дипломатии и энергетической политики ведущих мировых держав .
...
Купить

В результате исследования автор пришел к следующим основным выводам:
1. Энергетические приоритеты исторически занимали исключительно высокое положение в рамках глобальной стратегии США. Во второй половине ХХ века сложилась энергетическая стратегия Соединенных Штатов, которая первоначально в 1970-1980-х годах была сосредоточена на решении задачи обеспечения потребности американской экономики в импорте нефти и ставила задачу достижения в будущем энергетической самодостаточности. Основным региональным вектором выступал аравийский. США прямо опирались на военные инструменты обеспечения безопасности экспорта нефти из региона.
На втором этапе в 1991-2005 гг. добавился новые приоритеты, связанные с обеспечением стабильности мировой экономики через военную защиту поставок энергоносителей; и расширение разработки углеводородного сырья в новых регионах с участием американских ТНК, диверсификации трубопроводных маршрутов экспорта, минимизации влияния других держав и их объединений на глобальные энергопотоки, транзитные маршруты и энергетические рынки. Добавились каспийский и африканский векторы.
На третьем этапе в 2005-2014 гг. добавились приоритеты, связанные с управлением внутренними параметрами развития других держав через контроль каналов их энергоимпорта, которое выступало важным элементом сдерживания держав, оспаривающих американское лидерство;
Изменение климата в Арктике, активизация России в этом регионе и наращивание КНР своих ВМС в Восточной Азии выдвинули проблематику безопасности общих морских пространств на первый план в американском внешнеполитическом дискурсе. Противодействие укреплению суверенитета России в Арктике и КНР в ВКМ и ЮКМ, тесно связанное с вопросами контроля над сырьевыми ресурсами и транзитными маршрутами в этих регионах, увязывается американскими военными экспертами с вопросом удержания господства на море и контроля мировой торговли, на которых покоится могущество США. Таким образом, обозначились арктический и индо-тихоокеанский векторы.
На четвертом этапе в условиях «сланцевой революции» после минимизации зависимости США от импорта углеводородного сырья в 2015 г. и наращивания поставок СПГ на рынки Восточной Азии, Латинской Америки, Европы и Индии с 2016 г. новым приоритетом стало продвижение интересов США как экспортера углеводородного топлива и давление на конкурирующие проекты энергообеспечения в Европе и Восточной Азии. Опираясь на некоторые успехи, достигнутые на направлении совершенствования технологий ВИЭ и их форсированного продвижения на рынке, руководство США обозначило долговременную задачу освоения технологий, которые могли бы лечь в основу экономики постуглеродного будущего в качестве условия долговременного закрепления американского лидерства.
Эволюция энергетической стратегии в 1990-2010-е годы со сменой администраций У.Клинтона, Дж.Буша, Б.Обамы, Д.Трампа демонстрирует преемственность на уровне внешней политики, в то время как на внутриполитическом происходила смена акцентов от опоры на интенсификацию разработки традиционных нефтегазовых ресурсов к форсированной добыче нетрадиционных углеводородов и внедрению ВИЭ, экспансии на мировые рынки американской нефтегазового экспорта.
2. Глобальная трактовка энергетической безопасности, характерная для стратегии США тесно переплетается с идеологическими установками либерализма, составляющими важный источник формирования американской
внешнеполитической программы. Энергетическая безопасность США неотделима от энергетической безопасности их основных торговых партнеров, союзников и поддержания открытости мировых рынков, интернационализации доступа к разработке и системам транзита углеводородного сырья. Сосредоточение значительных объемов нефтегазовых ресурсов и маршрутов их транзита под контролем держав, не являющихся клиентами Соединенных Штатов, рассматривается как вызов американскому лидерству и угроза стабильности мирового порядка. На уровне публичной риторики политического руководства США прямо подводилось морально-идеологическое обоснование противоборству с «ресурсным национализмом» как неотъемлемой миссии в рамках американского лидерства и защиты демократии и прав человека. При этом вектор дискуссий в США о возможном использовании экспорта сланцевых углеводородов в качестве нового инструмента укрепления их международного влияния и давления на нелояльные державы-экспортеры наглядно показывает, что этот запрет на политизацию энергетики носит односторонний характер.
3. Во всех регионах Соединенные Штаты в реализации энергетических интересов активно опирались на военные механизмы в той мере, в какой это позволяло сопротивление со стороны региональных держав. В рассматриваемый период задачи военного обеспечения реализации энергетических интересов регулярно открыто декларировались в стратегических документах и годовых отчетах региональных объединенных военных командований ВС США.
4. На протяжении всей истории страны существовала тесная взаимосвязь ее международных военно-политических и геоэкономических интересов, военные инструменты Соединенных Штатов систематически выполняли задачи защиты американской внешней торговли и активов американского бизнеса за рубежом. Двойственность функций ВС США, совмещающий военно-стратегическую задачу обеспечения военного доступа и беспрепятственного транзита в глобальном масштабе с геоэкономической задачей контроля маршрутов основных потоков мировой торговли, часто делает эти задачи неразделимым в анализе внешней политики США. Ведущая роль энергетических сырьевых ресурсов в составе мировой торговли и ее морских потоков при ожидаемой долгосрочной опоре национальных и глобальных энергобалансов на нефтегазовые энергоносители и значительном расширении морских поставок СПГ, независимо от снижения прямой зависимости США от энергоимпорта, предполагает сохранение существующих военных механизмов обеспечения их энергетических интересов.
5. Ослабление американских дипломатических и экономических каналов влияния в условиях активного проникновения во многие стратегически важные регионы в 2000-2010-е годы КНР, усиления позиций России и ИРИ, расхождения в подходах к отдельным международным вопросам правительства США и крупнейших американских ТНК и неспособности последних решать комплексные проблемы региональной безопасности, необходимые для защиты объектов энергетической инфраструктуры, определил первостепенную опору на механизмы международного военного сотрудничества во внешней политике США.
6. Итогом дискуссий о концептуализации ресурсно-инструментальной базы внешней политики в экспертном сообществе США в рамках ресурсо-ориентированного подхода к пониманию категории силы стал переход от чистых ресурсо-ориентированных аналитических схем, абсолютизирующих отдельные типы ресурсов, к сбалансированным многоуровневым моделям со смещением акцентов в пользу оценки влияния внешних структурных ограничений и международного контекста. При этом у ведущих представителей противоположного поведенчески-ориентированного подхода мягкая сила также во многом начинает восприниматься как ресурс, хотя акцент смещен на возможности использования асимметричной взаимозависимости в рамках международных режимов в качестве инструмента американской внешней политики.
7. Существующие военные механизмы рассматриваются как один из важнейших источников поддержания как «жесткой», так и «мягкой» силы. Изменение глобальной среды безопасности и издержки интервенционистского курса администрации Дж.Буша, обусловили во второй половине 2000-х годов рост интереса к опоре на ресурсы «мягкой силы», однако военные инструменты сохранили свое особое значение. Обнаруживается ресурсный дефицит внешней политики, связанный с относительным сокращением экономической и информационной составляющих «умной силы». Его восполнение в рамках имеющейся базы возможно, в том числе, за счет генерации «мягкой» силы с помощью военных инструментов в рамках гуманитарных операций. Важным элементом ресурно-инструментальной базы стал рассматриваться потенциал управления транснациональными сетевыми структурами и взаимодействия с гетерогенными НГА, опора на опосредованные военно-политические механизмы: частные военные и разведывательные компании, информационные операции в киберпространстве.
8. Многоуровневая институциональная непрерывность внешней политики США, отмеченная в исследовании Сильвана и Маджески, будет оказывать решающее влияние на формирование внешнеполитического курса Соединенных Штатов и исключает принципиальный пересмотр как претензий на глобальную гегемонию, так и сложившихся моделей американского военного присутствия в ключевых регионах мира.
9. В 2000-2010-е годы была создана необходимая доктринальная база для использования потенциала НАТО в решении задач в области энергетической и морской безопасности в Арктике, на Каспии и в Ближнем Востоке, ведения наступательных операций в киберпространстве. Однако, сохраняющиеся внутренние противоречия, сдерживают реализацию данных возможностей.
10. Система механизмов международного военного сотрудничества США может быть представлена на нескольких уровнях как совокупность многоуровневых двусторонних и многосторонних консультативных механизмов, двусторонних механизмов прямого военного взаимодействия между военными ведомствами, двустороннего прямого межведомственного взаимодействия между МО, МИД и профильными службами и агентствами, механизмов многосторонних инициатив в области безопасности, контртеррористических партнерств, программ создания регионального миротворческого потенциала, многосторонних военных учений, ситуативных коалиций и постоянных военных союзов, сформированных при поддержке США региональных режимов безопасности, а также непрямых механизмов военного сотрудничества с участием ЧВК и иных НГА, информационных операций.
11. Подсчет количественных параметров взаимодействия США с зарубежными государствами по данным каналам и оценка хронологии их создания в 1991-2016 гг. показывают неравномерность этих контактов и их концентрацию за пределами НАТО в определенных регионах, где они формируют кластеры, оказывающие систематическое воздействие на региональную архитектуру безопасности. Максимальная плотность военно-политического взаимодействия и соответствующих двусторонних и многосторонних механизмов сотрудничества и режимов безопасности, поддерживаемых США, фиксируется в важнейших регионах сосредоточения запасов углеводородного сырья и каналов его транзита на мировой рынок: Персидском и Гвинейском заливе, районе Африканского рога, Каспийском регионе. Можно говорить о существовании сформированного зрелого Аравийского кластера механизмов военного сотрудничества, нового сформированного Гвинейско-аденского кластера, Каспийского кластера, формирование которого было прервано. В ИТР и Арктике вопросы контроля морских пространств оказываются переплетены с вопросами контроля энергопотоков и разработки шельфовых нефтегазовых ресурсов.
12. Формирование новых и функционирование прежних РКМ в 2000-е годы оказалось тесно связано с выдвинутыми или поддержанными США проектами регионального конструирования, включая Большой Ближний Восток, Большую Центральную Азию, Индо-Тихоокеанский регион, Большой Гвинейский залив, Балто-Черноморско-Каспийское пространство. Данные инициативы включали не только планы «демократизации» и политического переформатирования, но и принципиальной реконфигурации глобальных потоков и трубопроводной инфраструктуры, проходящих через соответствующие регионы.
13. Регион Персидского залива и прилегающие к нему территории остаются центральным направлением реализации американских энергетических интересов. В 1983-1993 гг. в регионе создана устоявшаяся, зрелая и разветвленная, высоко централизованная система международных военных механизмов обеспечения безопасности нефтяного экспорта и сдерживания угрожающих ему региональных держав. Региональная специфика включает опору на долговременные механизмы прямого военного взаимодействия, связанные с непосредственным военным присутствием Соединенных Штатов. Главную координирующую и управляющую роль играет ОЦК и пятый оперативный флот ВМС США. Правовую основу составляют соглашения о военном сотрудничестве между США и аравийскими монархиями, обеспечивающие использование военной и транспортной инфраструктуры, передовое базирование и складирование ВВТ для проецирования американской мощи. Вторым каналом влияния выступает межведомственное военно-политическое взаимодействие - поставки ВВТ, программы подготовки военных специалистов и сотрудников силовых ведомств, закладывающие долговременные связи с военной и политической элитой. Выражен акцент на противодействии угрозам стабильности энергетической инфраструктуры и безопасности каналов энергоэкспорта. Значительно расширилась роль ЧВК в обеспечении контрповстанческих задач и защиты нефтяной инфраструктуры. В период конфликта в Сирии беспрецедентный масштаб получила американская поддержка террористических и повстанческих формирований, стремившихся к свержению светского правительства страны, что может быть связано с нереализованными планами создания газопровода из Катара в Турцию.
...
Купить