Помощь студентам в учебе
Творчество Ф. М. Достоевского как ритуал самобичевания
|
Введение 3
Глава 1. Творчество Ф. М. Достоевского в свете психоанализа
и психобиографического подхода: обзор научной литературы 6
§ 1. Работы психоаналитиков о творчестве Ф. М. Достоевского 6
§ 2. Критика подхода психоаналитиков 11
Глава 2. Комплекс самобичевания Ф. М. Достоевского 16
§ 1. Революционная деятельность, инсценированная казнь и
ссылка писателя как источник его комплекса 16
§ 2. Проявления комплекса самобичевания в жизни писателя 23
§ 3. Общие положения 31
Глава 3. Отражения комплекса самобичевания в творчестве
Ф. М. Достоевского (на материале романов
«Преступление и наказание» и «Бесы») 35
§ 1. «Преступление и наказание» как аллегоричное
переживание писателем своей травмы 35
§ 2. «Бесы» как изображение борющихся идей-бесов писателя 60
Заключение 77
Список использованной и цитируемой литературы 79
§ 1. Источники 79
§ 2. Научная и критическая литература 79
§ 3. Справочная литература
Глава 1. Творчество Ф. М. Достоевского в свете психоанализа
и психобиографического подхода: обзор научной литературы 6
§ 1. Работы психоаналитиков о творчестве Ф. М. Достоевского 6
§ 2. Критика подхода психоаналитиков 11
Глава 2. Комплекс самобичевания Ф. М. Достоевского 16
§ 1. Революционная деятельность, инсценированная казнь и
ссылка писателя как источник его комплекса 16
§ 2. Проявления комплекса самобичевания в жизни писателя 23
§ 3. Общие положения 31
Глава 3. Отражения комплекса самобичевания в творчестве
Ф. М. Достоевского (на материале романов
«Преступление и наказание» и «Бесы») 35
§ 1. «Преступление и наказание» как аллегоричное
переживание писателем своей травмы 35
§ 2. «Бесы» как изображение борющихся идей-бесов писателя 60
Заключение 77
Список использованной и цитируемой литературы 79
§ 1. Источники 79
§ 2. Научная и критическая литература 79
§ 3. Справочная литература
Произведения Ф. М. Достоевского остаются в центре внимания литературоведов с конца XIX века в качестве не только первых примеров жанра так называемого "психологического романа", но и проявлений нравственных мук самого писателя. Ф. М. Достоевского высоко оценили зарубежные писатели, мыслители и ученые – его современники. Например, Ф. Ницше считал его тонким психологом, А. Эйнштейн подчеркивал умение русского писателя раскрывать характеры своих героев, а по мнению З. Фрейда, Достоевский был достоин стать в один ряд с великим Шекспиром. В связи с этим, неудивительно, что множество работ уже было посвящено попыткам осмыслить творчество авторfс различных сторон, используя различные методологические инструменты — от фрейдизма до бахтинской концепции полифонического романа.
Для данной работы особенно важен психобиографический подход, основанный на том, что литературное творчество носит в большинстве случаев исповедально-автобиографический характер. На наш взгляд, в художественной философии автора «Братьев Карамазовых» ключевую роль играет идея необходимости и плодотворности страдания как наказания за грехи. Между тем интересующая нас проблема подвергания писателем самого себя наказанию в виде ритуального самобичевания посредством своего творчества практически никогда не оказывалась в центре внимания исследователей. Возможно, дело в том, что подобная идея противоречит общепринятому представлению о Достоевском как «злом гении» (М. Горький) или «жестоком таланте» (Н. Михайловский), который подвергал морально-психологическим страданиям не себя, а своих героев. Мы намерены доказать, что, вынуждая своих персонажей, каждый из которых является проекцией личности автора, переносить тяжелейшие нравственные испытания, Достоевский, на самом деле, был жесток к самому себе.
Научная новизна исследования, а также и его актуальность состоят в разработке трактовки творчества Достоевского в качестве ритуала самобичевания, обусловленного комплексом вины, возникшим в результате целого ряда причин, среди которых, на наш взгляд, выделяется такой фактор, как участие писателя в кружке Петрашевского.
Материалом исследования являются романы «Преступление и наказание» и «Бесы», а также «Дневник писателя» и письма Достоевского в качестве дополнительных биографических источников.
Предметом исследования выступает вышеупомянутый феномен самообвинения и самобичевания самого автора, ставший важнейшим регулятором творчества писателя
Цель исследования заключается в том, чтобы выявить в творчестве Ф. Достоевского исповедальный импульс, связанный с комплексом вины и ритуалом самобичевания, и подвергнуть этот важнейший компонент художественного мира писателя тщательному научному анализу.
В соответствии с целью выдвигаются следующие задачи:
описать исследования, статьи, составляющие теоретическую основу данной работы, включая предыдущие применения психолого-биографического подхода по отношению к творческому труду Достоевского, а также определить понятие «самобичевания» со стороны психологии;
выявить и проанализировать переломные биографические точки из жизни самого автора на основе его писем, «Дневника писателя», уделяя главное внимание его революционной деятельности, несостоявшейся казни, пребыванию в каторжном лагере и последующей ссылке — т. е. факторам, вследствие которых, на наш взгляд, возникают у писателя не только игромания, склонность к самоунижению и самообвинительный комплекс, но и вся его оригинальная система ценностных ориентаций, в особенности подход к проблематике вины и греха;
осмыслить исповедальную линию романов «Преступление и наказание» и «Бесы», связанную с феноменом самобичевания
В настоящей работе применяется метод мотивного анализа в сочетании с психобиографическим подходом.
Гипотеза исследования заключается в том, что важнейшую основу творчества Достоевского составляет ритуал самобичевания.
Для данной работы особенно важен психобиографический подход, основанный на том, что литературное творчество носит в большинстве случаев исповедально-автобиографический характер. На наш взгляд, в художественной философии автора «Братьев Карамазовых» ключевую роль играет идея необходимости и плодотворности страдания как наказания за грехи. Между тем интересующая нас проблема подвергания писателем самого себя наказанию в виде ритуального самобичевания посредством своего творчества практически никогда не оказывалась в центре внимания исследователей. Возможно, дело в том, что подобная идея противоречит общепринятому представлению о Достоевском как «злом гении» (М. Горький) или «жестоком таланте» (Н. Михайловский), который подвергал морально-психологическим страданиям не себя, а своих героев. Мы намерены доказать, что, вынуждая своих персонажей, каждый из которых является проекцией личности автора, переносить тяжелейшие нравственные испытания, Достоевский, на самом деле, был жесток к самому себе.
Научная новизна исследования, а также и его актуальность состоят в разработке трактовки творчества Достоевского в качестве ритуала самобичевания, обусловленного комплексом вины, возникшим в результате целого ряда причин, среди которых, на наш взгляд, выделяется такой фактор, как участие писателя в кружке Петрашевского.
Материалом исследования являются романы «Преступление и наказание» и «Бесы», а также «Дневник писателя» и письма Достоевского в качестве дополнительных биографических источников.
Предметом исследования выступает вышеупомянутый феномен самообвинения и самобичевания самого автора, ставший важнейшим регулятором творчества писателя
Цель исследования заключается в том, чтобы выявить в творчестве Ф. Достоевского исповедальный импульс, связанный с комплексом вины и ритуалом самобичевания, и подвергнуть этот важнейший компонент художественного мира писателя тщательному научному анализу.
В соответствии с целью выдвигаются следующие задачи:
описать исследования, статьи, составляющие теоретическую основу данной работы, включая предыдущие применения психолого-биографического подхода по отношению к творческому труду Достоевского, а также определить понятие «самобичевания» со стороны психологии;
выявить и проанализировать переломные биографические точки из жизни самого автора на основе его писем, «Дневника писателя», уделяя главное внимание его революционной деятельности, несостоявшейся казни, пребыванию в каторжном лагере и последующей ссылке — т. е. факторам, вследствие которых, на наш взгляд, возникают у писателя не только игромания, склонность к самоунижению и самообвинительный комплекс, но и вся его оригинальная система ценностных ориентаций, в особенности подход к проблематике вины и греха;
осмыслить исповедальную линию романов «Преступление и наказание» и «Бесы», связанную с феноменом самобичевания
В настоящей работе применяется метод мотивного анализа в сочетании с психобиографическим подходом.
Гипотеза исследования заключается в том, что важнейшую основу творчества Достоевского составляет ритуал самобичевания.
Итак, предпринятое в работе детальное рассмотрение ряда романов Достоевского позволяет сделать вывод о том, что немаловажной психоидеологической основой пост-каторжных текстов писателя является ритуал самобичевания, представляющий собой беспощадную критику собственной революционно-политической деятельности с целью искупления греха, раскаяния и, следовательно, примирения с народом и Богом.
Представляется, что подобная трактовка творческой биографии Достоевского открывает широкие перспективы для дельнейшего изучения его произведений. Что касается рассмотренных нами романов, то будущие исследователи, в рамках осмысления вышеупомянутых невротических комплексов писателя, могут расширить охват анализируемых героев. В этом плане заслуживает внимания работа Н. А. Макуриной, где подчеркивается схожесть взглядов Андрея Семеновича Лебезятникова («Преступление и наказание») и Степана Трофимовича Верховенского («Бесы») с убеждениями В. Г. Белинского, на основании чего делается вывод о том, что данные персонажи, в сущности, являются пародийно-ироническими преломлениями личности знаменитого критика и общественного деятеля. Сверх того, как отметила исследовательница, в произведении «Бесы» «имя Белинского прямо упоминается “…” неоднократно». Учитывая влияние В. Г. Белинского на писателя в молодости, предполагаем, что это пародирование автором вовсе не случайно и, пожалуй, вытекает из того же комплекса.
Нет никаких сомнений в том, что интересующий нас невротический комплекс и вытекающий из него ритуал самобичевания присутствуют и в других его произведениях, написанных Достоевским после каторги, и потому общие положения разработанной нами трактовки являются перспективными для дальнейших исследований. Так, найденные З. Фрейдом следы невротического комплекса автора в романе «Братья Карамазовы», работа В. Шмид о раздвоении писателя в этом же романе, а также наблюдения И. Д. Ермакова над двойственности писательской позиции в «Подростке» (в сочетании с бунтарским настроем главного героя, напоминающим эгоистичную мотивировку раннего героя черновиков «Преступления и наказания»), представляют собой достойные отправные точки для дальнейшего исследования. В подобном ключе подпольный человек в «Записках из подполья», полностью парализованный проблематикой, аналогичной той, которая была начертана в данной ВКР, был бы, как представляется, весьма уместным объектом такого рода анализа.
Представляется, что подобная трактовка творческой биографии Достоевского открывает широкие перспективы для дельнейшего изучения его произведений. Что касается рассмотренных нами романов, то будущие исследователи, в рамках осмысления вышеупомянутых невротических комплексов писателя, могут расширить охват анализируемых героев. В этом плане заслуживает внимания работа Н. А. Макуриной, где подчеркивается схожесть взглядов Андрея Семеновича Лебезятникова («Преступление и наказание») и Степана Трофимовича Верховенского («Бесы») с убеждениями В. Г. Белинского, на основании чего делается вывод о том, что данные персонажи, в сущности, являются пародийно-ироническими преломлениями личности знаменитого критика и общественного деятеля. Сверх того, как отметила исследовательница, в произведении «Бесы» «имя Белинского прямо упоминается “…” неоднократно». Учитывая влияние В. Г. Белинского на писателя в молодости, предполагаем, что это пародирование автором вовсе не случайно и, пожалуй, вытекает из того же комплекса.
Нет никаких сомнений в том, что интересующий нас невротический комплекс и вытекающий из него ритуал самобичевания присутствуют и в других его произведениях, написанных Достоевским после каторги, и потому общие положения разработанной нами трактовки являются перспективными для дальнейших исследований. Так, найденные З. Фрейдом следы невротического комплекса автора в романе «Братья Карамазовы», работа В. Шмид о раздвоении писателя в этом же романе, а также наблюдения И. Д. Ермакова над двойственности писательской позиции в «Подростке» (в сочетании с бунтарским настроем главного героя, напоминающим эгоистичную мотивировку раннего героя черновиков «Преступления и наказания»), представляют собой достойные отправные точки для дальнейшего исследования. В подобном ключе подпольный человек в «Записках из подполья», полностью парализованный проблематикой, аналогичной той, которая была начертана в данной ВКР, был бы, как представляется, весьма уместным объектом такого рода анализа.