Помощь студентам в учебе
Внешняя Монголия в 1921-1924 гг.: очерк политической истории
|
Введение 3
Глава 1 Революционные события во Внешней Монголии в конце 1920 и в 1921 г 9
Глава 2 Изменения в государственном строе и внутриполитическом положении Внешней Монголии в 1921-1922 гг 34
Глава 3 Международное положение Внешней Монголии в 1921-1922 гг 62
Глава 4 Политические и социальные преобразования во Внешней Монголии в 1921-1924 гг 84
Заключение 97
Список использованной литературы 99
Глава 1 Революционные события во Внешней Монголии в конце 1920 и в 1921 г 9
Глава 2 Изменения в государственном строе и внутриполитическом положении Внешней Монголии в 1921-1922 гг 34
Глава 3 Международное положение Внешней Монголии в 1921-1922 гг 62
Глава 4 Политические и социальные преобразования во Внешней Монголии в 1921-1924 гг 84
Заключение 97
Список использованной литературы 99
Спровоцированный цинским влиянием глубокий кризис, который в конце XIX - начале ХХ в. охватил и политическую, и экономическую, и социальную сферы жизни монгольского общества, не только обострил проблему сохранения традиций монгольской государственности, но и привел к появлению реальной опасности утраты монголами этнической самобытности. Средством, способным уберечь Монголию от дальнейшего катастрофического и необратимого развития кризиса, стало движение по пути достижения политической независимости, по пути восстановления собственного национального государства. Первый шаг в этом направлении был сделан в ноябре-декабре 1911 г. на волне Синьхайской революции, когда в Урге сейм иерархов буддийской церкви, князей и чиновников объявил о независимости Внешней Монголии от Китая. Впрочем, сама по себе эта политическая декларация не сформировала (и не могла сформировать) даже минимальных условий, необходимых для достижения государственной независимости и суверенитета. В 1915 г. международной конференцией в Кяхте правовой статус Внешней Монголии был определен как широкая автономия в составе Китайской Республики. Фактически же положение данного региона было весьма близким к российскому протекторату. Гибель Российской Империи в огне революционных событий 1917 г. открыла в монгольской политической истории новую страницу. В октябре 1919 г. китайские власти ввели войска на территорию Внешней Монголии и объявили об упразднении ее автономии. Перед Внешней Монголией всерьез встала угроза превращения в китайскую провинцию, связанная к тому же с опасностью вовлечения в бурные революционные процессы, которыми в то время был охвачен Китай. Впрочем, не меньшую опасность таила в себе и гражданская война в России, эпицентр которой во второй половине 1919 г. переместился в Восточную Сибирь и затронул регионы, расположенные вблизи монгольской границы. Отвести многочисленные угрозы и свести к минимуму опасности могло лишь возвращение Монголии на путь строительства независимого государства.
События 1921-1924 гг. были одним из самых важных, поворотных моментов в новейшей истории Монголии. Они положили начало новому этапу в развитии этой страны, в ходе которого она продолжила движение к достижению государственного суверенитета, изменилась ее социальная структура, культурный и хозяйственный облик, возникли новые административно-политические институты. По изложенным причинам, изучение данных событий в отечественной и зарубежной историографии на протяжении почти уже столетия, которое минуло со времен монгольской революции, имеет особое и непреходящее значение. За недавнее время было опубликовано значительное количество работ, посвященных как отдельным событиям, произошедшим в Монголии в 1921-1924 гг., так и общим проблемам, связанным с оценкой причин, характера и итогов монгольской революции. Таким образом, к настоящему времени появилась необходимость в специальном историографическом исследовании монгольской истории в ее революционный период.
Актуальность темы такого исследования вытекает из необходимости сопоставления и анализа обоснованности и объективности различных противоречивых оценок описываемых нами событий, содержащихся в работах разных отечественных, монгольских и западных авторов, писавших свои работы в разные годы. Изложенное, как нам кажется, позволяет определить стоящие перед работой исследовательские задачи. Они состоят в том, чтобы, основываясь на работах отечественных и зарубежных историков, описать основные события, происходившие во Внешней Монголии в период 1921-1924 гг., дать характеристику преобразованиям, произошедшим в то время в этой стране и осветить их политические итоги. На таком конкретно-историческом фоне мы попытаемся сопоставить различные оценки характера и результатов событий 1921-1924 гг., содержащиеся в использованной литературе, определить глубину названных различий и указать на их причины.
События, происходившие во Внешней Монголии в 1921 - 1924 гг., давно и прочно заняли одно из центральных мест в историографии всей ее новейшей истории. Отечественные исследователи уже в начале и середине 1920-х гг. обратили внимание на этот переломный момент в развитии монгольского государства и общества. Среди советских авторов, в те годы активно включившихся в изучение революции в Монголии, следует отметить И. М. Майского, А. Д. Каллиникова, Г. Ф. Кунгурова и др1. В 20-30-е гг. XX в. основное внимания советскими авторами уделялось изучению проблем мировой революции и анализу возможностей использования территории Внешней Монголии как плацдарма в продвижении этой революции на Восток. В работах советских историков-монголоведов тематика, связанная с событиями 1921-1924 гг., сохраняла значение одного из приоритетных направлений исследований вплоть до 1980-х гг.2 В 1950-е - 80-е гг. к анализу интересующих нас проблем активно подключились и монгольские историки3.
На наш взгляд, в исследованиях советских и монгольских ученых, вышедших в свет в середине и второй половине ХХ в., события революции в Монголии по ряду объективных причин не получили полного и разностороннего освещения. Прежде всего, в то время многие важные советские и монгольские архивные документы и материалы, которые характеризовали ход и причины упомянутых событий, в силу политической актуальности последних, имели гриф секретности и были недоступны исследователям. Помимо того, историки, занимавшиеся в СССР и МНР тематикой, связанной с революцией в Монголии, следовали официальным теоретическим постулатам и не были свободны в выборе методологии анализа интересовавших их исторических явлений. В результате, на протяжении почти семи десятилетий, последовавших за революционными событиями 1921 - 1924 гг. в Монголии, в отечественной историографии, так же как и в монгольской, в вопросах оценки причин, характера и периодизации монгольской революции господствовал единый и, в целом, достаточно догматичный подход. Непреложной истиной считалось, что революционный взрыв в Монголии был вызван причинами сугубо внутреннего характера - отсталостью социально-экономического уклада и образа жизни монгольского общества; закоснелостью и несовершенством политического и государственного устройства теократической монархии во главе с Богдо-гэгэном. Из причин внешнеполитического характера, на первый план выдвигалось сопротивление монголов попыткам Китая ликвидировать автономию их государства, а также борьба за достижение Монголией национально-государственной самостоятельности, полной независимости от Китая и суверенитета монгольского государства в международных делах. Особое значение придавалось воздействию событий Октябрьской революции в России на развитие внутриполитической ситуации в Монголии и созревание революционного кризиса. Однако характер этого воздействия признавался опосредованным, т. е. вторичным - Советская Россия оказала материальную, военную и дипломатическую поддержку монгольской революции, способствовала утверждению республиканского строя в этой стране4.
На более современном этапе развития отечественной монголоведной историографии исследования проблем политической истории Монголии 20-х гг. XX в. получили новый импульс. Были введены в научный оборот новые архивные материалы, существенно изменилась методология исторической науки. Современных российских ученых отличает комплексный подход к исследованию интересующих их явлений монгольской истории, свобода от непреложных идеологических оценок и привлечение ранее недоступных архивных источников5. Вместе с тем отечественные авторы продолжают рассматривать российское влияние в качестве одного из решающих фактов, определивших течение политической жизни Монголии в начале 1920-х гг.
Одним из важнейших современных российских исследований, имеющих прямое отношение к теме нашей работы, является монография С. К. Рощина «Политическая история Монголии (1921-1940 гг.)»6. Ее автором дана подробная оценка политической борьбы в Монголии в начале 1920-х гг., рассмотрены портреты известных монгольских политических деятелей. С. К. Рощин в своей работе справедливо называет «период 20-30-х гг. временем коренных демократических преобразований, национального и государственного возрождения Монголии»7.
Значительный интерес с точки зрения нашей темы представляет работа С. Л. Кузьмина «Теократическая государственность и буддийская церковь Монголии в начале XX века»8. Эта монография, как явствует из ее названия, главным образом посвящена истории теократической государственности и буддийской церкви во Внешней Монголии в начале и первой половине XX в. Но в связи с основной темой своего исследования С.Л. Кузьмин обращается и к освещению интересующих нас политических событий, дает оценки предпосылкам и итогам революции 1921 г. и особенностям послереволюционных процессов государственной, идейной и социальной эволюции монгольского общества.
Что касается современных монгольских историков, чьи исследования были использованы нами при написании данной работы, то они в оценке характера событий 1921-1924 гг. уже не отличаются былой солидарностью с отечественными авторами. С точки зрения монгольских исследователей, упомянутые события явились важным толчком для дальнейшего упрочнения независимости и суверенитета Внешней Монголии. Главным результатом этих событий они полагают восстановление во Внешней Монголии собственной суверенной государственности. Признавая в целом важную роль внешних влияний на революционные события, происходившие во Внешней Монголии в начале 1920-х гг., монгольские историки вместе с тем не склонны к тому, чтобы считать решающей степень зависимости итогов этих событий от политики иностранных держав, стремившихся лишить «монгольский вопрос» в собственных интересах9.
К изложенному следует добавить, что предпринятое нами историографическое описание событий истории Внешней Монголии в начале 1920- х гг. в ряде случаев потребовало обращения к оригиналам политических документов и материалам официальных источников. В связи с этим при написании данной работы нами использован сборник документов «Революционные мероприятия народного правительства Монголии в 1921-1924 гг.»10.
Данная работа состоит из введения, четырех глав и заключения. В первой главе освещаются революционные события во Внешней Монголии в конце 1920- начале 1921 гг. Задачи, стоящие перед второй главой, состоят в том, чтобы проанализировать изменения, произошедшие в государственном строе и внутриполитическом положении во Внешней Монголии в 1921-1922 гг. В третьей главе рассматривается международное положение Внешней Монголии в период 1921- 1922 гг. В четвертой главе дан краткий анализ политических и социальных преобразований в Монголии в 1921-1924 гг.
События 1921-1924 гг. были одним из самых важных, поворотных моментов в новейшей истории Монголии. Они положили начало новому этапу в развитии этой страны, в ходе которого она продолжила движение к достижению государственного суверенитета, изменилась ее социальная структура, культурный и хозяйственный облик, возникли новые административно-политические институты. По изложенным причинам, изучение данных событий в отечественной и зарубежной историографии на протяжении почти уже столетия, которое минуло со времен монгольской революции, имеет особое и непреходящее значение. За недавнее время было опубликовано значительное количество работ, посвященных как отдельным событиям, произошедшим в Монголии в 1921-1924 гг., так и общим проблемам, связанным с оценкой причин, характера и итогов монгольской революции. Таким образом, к настоящему времени появилась необходимость в специальном историографическом исследовании монгольской истории в ее революционный период.
Актуальность темы такого исследования вытекает из необходимости сопоставления и анализа обоснованности и объективности различных противоречивых оценок описываемых нами событий, содержащихся в работах разных отечественных, монгольских и западных авторов, писавших свои работы в разные годы. Изложенное, как нам кажется, позволяет определить стоящие перед работой исследовательские задачи. Они состоят в том, чтобы, основываясь на работах отечественных и зарубежных историков, описать основные события, происходившие во Внешней Монголии в период 1921-1924 гг., дать характеристику преобразованиям, произошедшим в то время в этой стране и осветить их политические итоги. На таком конкретно-историческом фоне мы попытаемся сопоставить различные оценки характера и результатов событий 1921-1924 гг., содержащиеся в использованной литературе, определить глубину названных различий и указать на их причины.
События, происходившие во Внешней Монголии в 1921 - 1924 гг., давно и прочно заняли одно из центральных мест в историографии всей ее новейшей истории. Отечественные исследователи уже в начале и середине 1920-х гг. обратили внимание на этот переломный момент в развитии монгольского государства и общества. Среди советских авторов, в те годы активно включившихся в изучение революции в Монголии, следует отметить И. М. Майского, А. Д. Каллиникова, Г. Ф. Кунгурова и др1. В 20-30-е гг. XX в. основное внимания советскими авторами уделялось изучению проблем мировой революции и анализу возможностей использования территории Внешней Монголии как плацдарма в продвижении этой революции на Восток. В работах советских историков-монголоведов тематика, связанная с событиями 1921-1924 гг., сохраняла значение одного из приоритетных направлений исследований вплоть до 1980-х гг.2 В 1950-е - 80-е гг. к анализу интересующих нас проблем активно подключились и монгольские историки3.
На наш взгляд, в исследованиях советских и монгольских ученых, вышедших в свет в середине и второй половине ХХ в., события революции в Монголии по ряду объективных причин не получили полного и разностороннего освещения. Прежде всего, в то время многие важные советские и монгольские архивные документы и материалы, которые характеризовали ход и причины упомянутых событий, в силу политической актуальности последних, имели гриф секретности и были недоступны исследователям. Помимо того, историки, занимавшиеся в СССР и МНР тематикой, связанной с революцией в Монголии, следовали официальным теоретическим постулатам и не были свободны в выборе методологии анализа интересовавших их исторических явлений. В результате, на протяжении почти семи десятилетий, последовавших за революционными событиями 1921 - 1924 гг. в Монголии, в отечественной историографии, так же как и в монгольской, в вопросах оценки причин, характера и периодизации монгольской революции господствовал единый и, в целом, достаточно догматичный подход. Непреложной истиной считалось, что революционный взрыв в Монголии был вызван причинами сугубо внутреннего характера - отсталостью социально-экономического уклада и образа жизни монгольского общества; закоснелостью и несовершенством политического и государственного устройства теократической монархии во главе с Богдо-гэгэном. Из причин внешнеполитического характера, на первый план выдвигалось сопротивление монголов попыткам Китая ликвидировать автономию их государства, а также борьба за достижение Монголией национально-государственной самостоятельности, полной независимости от Китая и суверенитета монгольского государства в международных делах. Особое значение придавалось воздействию событий Октябрьской революции в России на развитие внутриполитической ситуации в Монголии и созревание революционного кризиса. Однако характер этого воздействия признавался опосредованным, т. е. вторичным - Советская Россия оказала материальную, военную и дипломатическую поддержку монгольской революции, способствовала утверждению республиканского строя в этой стране4.
На более современном этапе развития отечественной монголоведной историографии исследования проблем политической истории Монголии 20-х гг. XX в. получили новый импульс. Были введены в научный оборот новые архивные материалы, существенно изменилась методология исторической науки. Современных российских ученых отличает комплексный подход к исследованию интересующих их явлений монгольской истории, свобода от непреложных идеологических оценок и привлечение ранее недоступных архивных источников5. Вместе с тем отечественные авторы продолжают рассматривать российское влияние в качестве одного из решающих фактов, определивших течение политической жизни Монголии в начале 1920-х гг.
Одним из важнейших современных российских исследований, имеющих прямое отношение к теме нашей работы, является монография С. К. Рощина «Политическая история Монголии (1921-1940 гг.)»6. Ее автором дана подробная оценка политической борьбы в Монголии в начале 1920-х гг., рассмотрены портреты известных монгольских политических деятелей. С. К. Рощин в своей работе справедливо называет «период 20-30-х гг. временем коренных демократических преобразований, национального и государственного возрождения Монголии»7.
Значительный интерес с точки зрения нашей темы представляет работа С. Л. Кузьмина «Теократическая государственность и буддийская церковь Монголии в начале XX века»8. Эта монография, как явствует из ее названия, главным образом посвящена истории теократической государственности и буддийской церкви во Внешней Монголии в начале и первой половине XX в. Но в связи с основной темой своего исследования С.Л. Кузьмин обращается и к освещению интересующих нас политических событий, дает оценки предпосылкам и итогам революции 1921 г. и особенностям послереволюционных процессов государственной, идейной и социальной эволюции монгольского общества.
Что касается современных монгольских историков, чьи исследования были использованы нами при написании данной работы, то они в оценке характера событий 1921-1924 гг. уже не отличаются былой солидарностью с отечественными авторами. С точки зрения монгольских исследователей, упомянутые события явились важным толчком для дальнейшего упрочнения независимости и суверенитета Внешней Монголии. Главным результатом этих событий они полагают восстановление во Внешней Монголии собственной суверенной государственности. Признавая в целом важную роль внешних влияний на революционные события, происходившие во Внешней Монголии в начале 1920-х гг., монгольские историки вместе с тем не склонны к тому, чтобы считать решающей степень зависимости итогов этих событий от политики иностранных держав, стремившихся лишить «монгольский вопрос» в собственных интересах9.
К изложенному следует добавить, что предпринятое нами историографическое описание событий истории Внешней Монголии в начале 1920- х гг. в ряде случаев потребовало обращения к оригиналам политических документов и материалам официальных источников. В связи с этим при написании данной работы нами использован сборник документов «Революционные мероприятия народного правительства Монголии в 1921-1924 гг.»10.
Данная работа состоит из введения, четырех глав и заключения. В первой главе освещаются революционные события во Внешней Монголии в конце 1920- начале 1921 гг. Задачи, стоящие перед второй главой, состоят в том, чтобы проанализировать изменения, произошедшие в государственном строе и внутриполитическом положении во Внешней Монголии в 1921-1922 гг. В третьей главе рассматривается международное положение Внешней Монголии в период 1921- 1922 гг. В четвертой главе дан краткий анализ политических и социальных преобразований в Монголии в 1921-1924 гг.
Подводя итог сказанному в данной работе, следует отметить, что рождение новой монгольской государственности в облике Народной республики происходило под воздействием мощных социальных катаклизмов в окружающих Монголию странах - Советской России и Китае. Являясь отчасти продуктом коминтерновской политики и гражданской войны в России, монгольская революция 1921 г. вобрала в себя многовековой опыт борьбы за суверенитет, независимость и объединение монголоязычных народов. Революция 1921 г. фактически совместила два противоречивых начала: во-первых, идеи движения за независимость 1911-1912 гг., органично перешедшие от теократического руководства к новому Народному правительству; во-вторых, идеологическое влияние Советской России и Коминтерна, рассматривавших Монголию как удобный объект для революционной политики, а также выгодный стратегический «буфер» на дальневосточных рубежах.
В целом, материалы использованных нами исторических исследований позволяют заключить, что основным политическим результатом революционных событий 1921 г. и последующих преобразований Народного правительства стало восстановление административных структур национального монгольского государства. При этом произошедшие изменения сформировали предпосылки для дальнейшей коренной трансформации устоев монгольского общества, произошедшей в середине и второй половине ХХ в. Облик новой государственности во Внешней Монголии не являлся полной копией теократии, которая была прежде характерна для Монголии в период автономии. Именно эта трансформация, в свою очередь, заложила фундамент, на котором выстроено современное независимое монгольское государство.
В работах советских и монгольских историков тематика, связанная с событиями 1921-1924 гг., являлась одним из приоритетных направлений исследований с середины 1920-х и вплоть до 1980-х гг. Интерес к данной тематике сохранился и у современных российских и монгольских ученых. Причем, этот интерес в немалой степени обусловлен изменениями в подходе ко многим ключевым проблемам истории Монголии в связи с отказом от прежней марксистской научной методологии. Демонстрируя очевидную солидарность в определении характера революции и последовавших за ней преобразований, современные российские и монгольские историки вместе с тем расходятся в оценке ее движущих сил и политических последствий. Российские исследователи, анализируя закономерности, обусловившие итоги событий, произошедших во Внешней Монголии в 1921-1924 гг., как правило, обращают внимание на то, что эти закономерности во многом складывались в результате стечения внешнеполитических обстоятельств. В результате, по их мнению, именно влияние Советской России стало решающим фактором, способствовавшим восстановлению национальной монгольской государственности и дальнейшего ее укрепления. При этом отечественные исследователи исходят из того, что декларированный этим государством суверенитет в начале его существования еще не имел собственных объективных политических и экономических основ1. Попутно следует заметить, что подобных позиций во многом придерживаются и авторы использованных нами западных исторических исследований2. Монгольские историки напротив полагают, что события 1921-1924 гг., при всех очевидных внешних влияниях на Монголию преимущественно стали результатом его саморазвития. Соответственно, и государство, появившееся во Внешней Монголии в 1921 г. характеризуется этими авторами как, в принципе, суверенное и независимое3. Сказанное убеждает в том, что в историческом монголоведении изучение событий монгольской истории, произошедших в 1921-1924 гг. сохраняет значение одного из наиболее актуальных и перспективных направлений научных исследований.
В целом, материалы использованных нами исторических исследований позволяют заключить, что основным политическим результатом революционных событий 1921 г. и последующих преобразований Народного правительства стало восстановление административных структур национального монгольского государства. При этом произошедшие изменения сформировали предпосылки для дальнейшей коренной трансформации устоев монгольского общества, произошедшей в середине и второй половине ХХ в. Облик новой государственности во Внешней Монголии не являлся полной копией теократии, которая была прежде характерна для Монголии в период автономии. Именно эта трансформация, в свою очередь, заложила фундамент, на котором выстроено современное независимое монгольское государство.
В работах советских и монгольских историков тематика, связанная с событиями 1921-1924 гг., являлась одним из приоритетных направлений исследований с середины 1920-х и вплоть до 1980-х гг. Интерес к данной тематике сохранился и у современных российских и монгольских ученых. Причем, этот интерес в немалой степени обусловлен изменениями в подходе ко многим ключевым проблемам истории Монголии в связи с отказом от прежней марксистской научной методологии. Демонстрируя очевидную солидарность в определении характера революции и последовавших за ней преобразований, современные российские и монгольские историки вместе с тем расходятся в оценке ее движущих сил и политических последствий. Российские исследователи, анализируя закономерности, обусловившие итоги событий, произошедших во Внешней Монголии в 1921-1924 гг., как правило, обращают внимание на то, что эти закономерности во многом складывались в результате стечения внешнеполитических обстоятельств. В результате, по их мнению, именно влияние Советской России стало решающим фактором, способствовавшим восстановлению национальной монгольской государственности и дальнейшего ее укрепления. При этом отечественные исследователи исходят из того, что декларированный этим государством суверенитет в начале его существования еще не имел собственных объективных политических и экономических основ1. Попутно следует заметить, что подобных позиций во многом придерживаются и авторы использованных нами западных исторических исследований2. Монгольские историки напротив полагают, что события 1921-1924 гг., при всех очевидных внешних влияниях на Монголию преимущественно стали результатом его саморазвития. Соответственно, и государство, появившееся во Внешней Монголии в 1921 г. характеризуется этими авторами как, в принципе, суверенное и независимое3. Сказанное убеждает в том, что в историческом монголоведении изучение событий монгольской истории, произошедших в 1921-1924 гг. сохраняет значение одного из наиболее актуальных и перспективных направлений научных исследований.
