Тема: ДЕЛО ЦАРЕВИЧА АЛЕКСЕЯ ПЕТРОВИЧА В ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ИСТОРИОГРАФИИ

Актуальность темы. В настоящее время в духовной жизни российского общества наблюдается несколько тенденций, благодаря которым изучение такой темы как «Дело царевича Алексея в отечественной историографии» становится очень актуальным. В советской исторической науке эта тема, как и само «дело царевича Алексея» относились к второстепенным, малозначимым для исследователей в силу господства формационного подхода. Согласно этому подходу фундаментом исторического развития общества являются изменения, происходящие в социально-экономическом базисе (в производительных силах и производственных отношениях эксплуатации). А политическая ситуация является производной от изменений в экономике и социуме. Поэтому значительный приоритет в исторических исследованиях в советское время отдавался изучению социально-экономических процессов. Это касалось и российской историографии XVIII - начала XX века. При изучении развития исторических взглядов учёных прошлого главное внимание историографов обращалось на их подходы к объяснению социально-экономических процессов. Объяснение политической, а тем более в узком смысле династической ситуации - вершины политической системы в феодальной России, оставались для историографов второстепенными для изучения.
Данную ситуацию можно проиллюстрировать таким примером. Многотомное издание сочинений крупнейшего историка XIX века С.М. Соловьёва, главным из которых была «История России с древнейших времён», начатое в советское время, снабжалось историографическими комментариями к каждому тому. «Делу царевича Алексея» С.М. Соловьёв посвятил отдельную главу в 17-ом томе. Однако она не удостоилась сколько-нибудь малейшего историографического комментария со стороны советских историков С.М. Троицкого и И.В. Волковой. Зато другие главы, посвящённые С.М. Соловьёвым внутренней политике петровского царствования, были прокомментированы на предмет раскрытия особенностей взглядов этого крупного учёного на петровскую эпоху.
В советской историографии господствовал взгляд, что перипетии династической ситуации в петровское время, дворцовые перевороты после смети Петра I и связанная со всем этим проблема престолонаследия не изменяли сущность феодально-крепостнического строя абсолютистского государства, а значит, не оказывали сколько-нибудь существенного влияния на исторический процесс.
В духовной жизни постсоветской России произошёл перелом в отношении к политической и династической истории императорского прошлого. Политическая сфера исторического прошлого ранее (в советское время) изучалась только в применении к кризисам императорского режима, так называемым революционным ситуациям (декабристское восстание 1825 года, революции 1905-1907 и 1917 годов). После кризиса советской общественно-политической системы в поисках новых духовных ориентиров часть российского общества стала ностальгировать по императорской России и идеализировать её, и, в частности, личности монархов в противовес персонам «советских вождей». Кризис в советской исторической науке, вызванный тем, что достаточно жёсткая и схематичная формационная теория оказалась неспособна объяснить ряд важных исторических явлений, означал подрыв представления о своеобразной «дуополии» «производительных сил» и «народных масс» как главных движущих факторах исторического процесса. Процессы в политической сфере в целом, и династическая ситуация, в частности, были включены в число равноправных факторов исторического развития. А применительно к петровской эпохе это актуализировало как раз изучение проблемы взаимоотношений царя со своим сыном Алексеем.
Кроме этого, макроисторический подход, характерный для формационной теории, т.е. объяснение, прежде всего, протекавших процессов в экономике и социуме, в постсоветское время дополнился развитием исследованием в области «микроистории» - истории семьи, «персональной» историей, т.е. изучением биографий не только деятелей народно-освободительных движений, но и семейной жизни российских монархов. А обильную пищу для этих исторических изысканий давал именно XVIII век с его перипетиями дворцовых переворотов, замешанных часто на семейных конфликтах. В целом, роли личности в истории в отечественной историографии в постсоветский период была возвращена прежняя роль, отводимая ей в российской историографией XIX века, и затенённая в советское время макроисторическими «объективными процессами».
В постсоветское время также стала переводиться на русский язык зарубежная историография, посвящённая императорской России и правителям страны в этот период. Вышли труды крупных историков Западной Европы и США Р. Масси, П. Бушковича о Петре Великом , Ф. Д. Лиштенан о Елизавете Петровне , И. де Мадариаги и Э. Каррер де Анкосс об эпохе Екатерины Великой . Становилось понятно, что всё то время, пока в советской историографии изучались исторические процессы, западная историография наряду с этим продолжала изучать и личности правителей России, перипетии их личной жизни. А благодаря переводу их работ стало возможен полноценный обмен мнениями между историографиями разных стран.
В постсоветское время в ряде исследований была выдвинута точка зрения, что в императорской России историческое развитие страны на определённых этапах определяли не только, и даже не столько экономические процессы, сколько государство (правящая элита в целом во главе с правителем). И кризис именно внутри элиты, а также в семье монарха, играл определяющую роль во влиянии на ход общественного развития. Так, например, о причинах революции 1917 года в современной российской историографии сделан, в частности, такой вывод: «Широкая социальная революция стала следствием не наличия тяжёлых социальных проблем, а в первую очередь ликвидации государственного механизма их решения» . Если соглашаться с точкой зрения, что государство довлело над обществом в императорский период, то следовательно, именно государство изменяло общество, а не общество меняло государство. И процессы, происходившие внутри правящей государственной элиты, тесно связанные с династической ситуацией, тоже важны для изучения, как и сама эта ситуация.
Кроме этого, в постсоветское время в общественном сознании началась ревизия представлений о петровских преобразованиях. В советской историографии переход от сословно-представительной монархии к абсолютизму в правление Петра считался прогрессивным явлением, а борьба Петра с боярской аристократической оппозицией, с которой связывалось имя и царевича Алексея, ещё со времени правления Сталина была своеобразным «коньком» данного представления. Все люди советского поколения помнят роман Алексея Толстого о Петре I и фильм «Пётр Первый», где Петра сыграл Николай Симонов, а царевича Алексея - Николай Черкасов. Алексей в этом фильме был представлен в образе набожного, невротичного человека, явно уступающего по своей человеческой стати Петру I. И совсем другим был представлен Алексей в фильме «Царевич Алексей», снятом в 1997 году. Это было показательно в плане переосмысления петровской эпохи.
Все вышеперечисленные факторы актуализируют в настоящее время обращение историков к династической и семейной истории российских монархов, и тему взаимоотношений между Петром I и царевичем Алексеем, а изучение этой темы на современном уровне невозможно без познания того, насколько данный аспект обогатила своими фактами, идеями и выводами российская историография XVIII - начала XX века.
Объектом исследования является российская историография правления Петра I.
Предмет исследования составляет «дело царевича Алексея Петровича» в российской историографии.
Цель исследования состоит в том, чтобы охарактеризовать взгляды российских историков XVIII - начала XX века на «дело царевича Алексея».
Задачи исследования:
1) рассмотреть факторы возникновения в российской исторической науке XVIII века такой научной проблемы как «дело царевича Алексея» и изучить первоначальный этап разработки данной проблемы;
2) проследить эволюцию взглядов российских историков XIX - начала XX века на «дело царевича Алексея».
Методологическая основа исследования. В исследовании использован комплекс методов. Использовались общенаучные методы: анализ и синтез, структурно-системный метод. Аналитический метод позволил раскладывать взгляды историков на «дело царевича Алексея» на составляющие их элементы, и изучать их по отдельности. Синтез позволил сформировать обобщённое представление об эволюции взглядов российских историков на данную проблему. В работе использовался историко-системный подход, рассматривающий историческое явление в совокупности его причинно-следственных взаимосвязей с другими явлениями. Был использован проблемно-хронологический метод, предполагающий разбивку темы на ряд аспектов и исследование их во временном измерении. Историко-генетический метод позволил выявлять истоки тех или иных исторических представлений в прошедших периодах.
Хронологические рамки исследования охватывают вторую четверть XVIII - начало XX века. Именно во второй четверти XVIII столетия в
сочинениях европейских авторов возникли самые первые версии,
объясняющие «дело царевича Алексея». Они подробно характеризуются в первой главе исследования. Началом XX века заканчивается определённый этап развития российской историографии, так как наступившая Революция и Гражданская война прервали развитие исторической науки, а приход к власти большевистской партии способствовал началу идеологических изменений, под которые вынуждены были адаптироваться историки так называемой «старой школы», т.е. те, кто учился и долго преподавал в университетах царской России.
Терминология. Под «делом царевича Алексея» в представленном исследовании понимается не только ход следствия и суда над царевичем Алексеем Петровичем, материалы которых зафиксированы в источнике - «Розыскном деле» Тайной канцелярии. Для исследования очень важными представляются также следующие вопросы: взаимоотношения между царевичем Алексеем и Петром I на протяжении их жизни; причины бегства Алексея в Австрию и цели его пребывания там; причины возвращения Алексея в Россию; сущность взглядов Алексея на российскую действительность; причина смерти царевича Алексея. Все эти вопросы были так или иначе затронуты следователями и судьями в ходе политического процесса над царевичем Алексеем, и отразились в «Розыскном деле». Поэтому эти вопросы с полным основанием могут войти в понятие «дело царевича Алексея».
Источниковую базу исследования составили, прежде всего, историографические источники. Это крупные труды видных русских историков, специально занимавшихся изучением проблем петровской эпохи и личности царевича Алексея - Ивана Голикова, Николая Устрялова, Сергея Соловьёва, Михаила Погодина, Николая Костомарова, Александра Брикнера. Все они достаточно подробно осветили личность и жизнь царевича Алексея, его конфликт с отцом Петром I, а также следствие над ним и его смерть.
Кроме этого, в исследовании использовались современные работы о Петре 1и царевиче Алексее, так как без представлений о них на современном научном уровне невозможно оценить то, какой вклад в разработку данной проблематики внесли историки XVIII - начала XX века.
В исследовании использовались также и первоисточники по «делу царевича Алексея». Это переписка его с Петром I, письма царевича Алексея своим корреспондентам в России, письменные показания царевича Алексея и других лиц, привлечённых к следствию и суду, Манифест об отречении царевича Алексея от царского престола в пользу брата Петра Петровича. Поскольку это архивные источники, которые в первозданном виде мне не были доступны, то в исследовании использовались их публикации и обширные выдержки, в основном из трудов И. Голикова и Н. Устрялова.
Историографический обзор. Данная тема до настоящего времени практически не нашла своего исследователя. Российские историки XIX века, которые писали о царевиче Алексее, ограничивались упоминаниями имён своих предшественников без анализа их взглядов. Только в современное время Н.И. Павленко в монографии «Царевич Алексей Петрович» дал краткий историографический обзор темы. Он утверждает, что «первым исследователем деяний царевича Алексея Петровича был... Николай Герасимович Устрялов» - историк середины ХГХ века. Но его взглядах не сказано ни слова. В представленном исследовании делается попытка доказать, что первым исследователем перипетий жизни царевича Алексея Петровича являлся всё- таки русский историк XVIII столетия Иван Голиков. Потом Н.И. Павленко лишь перечислил имена историков, которые, по его мнению, занимались изучением биографии царевича Алексея: М.П. Погодин, С.М. Соловьёв, Н.И. Костомаров. Но он забыл упомянуть А.Г. Брикнера, который в своём труде «История Петра Великого» посвятил царевичу Алексею отдельную довольно большую 5-ую главу. Таким образом, можно констатировать, что изучение историографических представлений о «деле царевича Алексея» ещё не состоялось, и представленное исследование является одним из первых.
По структуре работа состоит из введения, двух глав, заключения и списка использованной литературы и источников.
Купить

Велик соблазн считать «дело царевича Алексея» в российской историографии петровской эпохи своеобразной «лакмусовой бумагой», через которую можно проверить отношение историка-исследователя к петровским преобразованиям, полагая, что поддержка учёным Алексея автоматически ставит его в ряды критиков петровских реформ, а критика царевича относит историка к сторонникам преобразований Петра I. В действительности, это является упрощённым представлением. В представленном исследовании показано, что российские историки XVIII - XIX столетий при нарастании критичности в отношении «дела царевича Алексея», например, тех методов, с помощью которых Алексей был вывезен из Австрии, а потом «вопрошаем» в России, несмотря на это оставались сторонниками петровских преобразований. Это не является парадоксом российской исторической науки указанных веков. Историки этого времени оставались европоцентристами, поэтому в оценке «дела царевича Алексея», по сути, руководствовались негласным, а может быть, и неосознаваемым ими самими принципом «цель оправдывает средства». То концептуальное положение, что для достижения Петром своей цели были «все средства хороши», не противоречило нарастающей тенденции критики этих средств. Цель же - европеизация России - под сомнение не ставилась. В силу этого и царевич Алексей, в конечном счёте, при всём сочувствии к нему, при всём выявлении в нём положительных черт, образованности, культуры, отсутствия в нём реальной оппозиции, представлялся историкам России объективной, но необходимой «жертвой» на пути к европейскому «процветанию» России, к петровскому «благу отечества». Подразумевалась мысль, что при нём (если бы он вступил на престол) это «процветание» было бы невозможно. Историки XVIII - ХГХ веков в данном случае рассуждали «задним числом», уже зная о состоявшихся реформах, уже занимая соответствующее положение в Табели о рангах и уже просвещаясь посещениями европейских архивов. Поэтому и оправдывалось или просто не замечалось (в силу неосознанной установки на апологию Петра Великого) всё то насилие, которое выпало на долю царевича Алексея со стороны отца и его «птенцов-ястребов», а по сути, со стороны самодержавной деспотичной машины, стремившейся подчинить не только тело человека, но и его душу. Пётр требовал, чтобы Алексею хотелось ему следовать. Приказано хотеть! Это было похоже уже на своеобразное «огосударствление души».
Фундаментальной ошибкой российских учёных указанных столетий было своеобразное «временное смещение» осознания петровской эпохи, когда прогрессивные достижения более позднего времени связывались с именем Петра. Например, пресловутое петровское гражданское просвещение, один из элементов того самого «блага Отечества», о котором постоянно в конце своих работ о царевиче Алексее и Петре напоминали российские историки вслед за Петром, на 1718 год (год смерти Алексея) заключалось только в цифирных школах, выживавших в провинции от нищеты и безденежья. Академия наук появилась позже. Университет тоже. А народные училища только через 64 (!) года. В современной российской историографии признано, что петровская Россия образца 1718 года - это чрезвычайно милитаризованное государство с уставшими от войны (после Полтавской виктории прошло уже 9 лет, а конца войне со Швецией не было видно) и запуганными «словом и делом» людьми. Об этом догадывался со своей потрясающей исторической интуицией только А.С. Пушкин, чей труд о Петре I остался профессионалам от истории XIX века неизвестным. Что было бы, если бы его всё-таки издали?! На фоне военных «тягот» альтернатива Петру в виде царевича Алексея представляется в настоящее время не такой уж и реакционной, какой она рисовалась, по сути, всем историкам ХУШ - XIX веков. Конечно, историку не пристало рассуждать о том, «что было бы, если бы». Но всё же, имея знание о том, какие правители были у России «потом», можно утверждать, что на их фоне «император Алексей I» точно бы не затерялся. По крайней мере, Верховный Тайный Совет после смерти Петра I во многом сделал то, что приписала Алексею Евфросинья.
Только Пётр Великий был уже не властен над «верховниками», и казнить их не мог.
Никто из историков XVIII - XIX столетий не говорил о последствиях смерти царевича Алексея. А ведь Пётр, казнив сына, по сути, ускорил наступление династического кризиса - вымирание династии Романовых по мужской линии. Как можно было запарывать сына кнутом в «застенке» Петропавловской крепости, имея «про запас» только двух (!) наследников(Петра Петровича и Петра Алексеевича) трёх лет от роду и зная, что у Романовых в XVII веке рождалось много девочек!? «Династическое чувство» тут явно изменило Петру I, паранойя которого, видевшего в «деле» сына очередной «заговор» против себя, затмила государственную необходимость сохранения зрелому наследнику жизнь. Обо всём этом станут писать российские историки на рубеже XX - XXI столетий.
Высказанные критичные по отношению к российской историографии XVIII - XIX веков соображения ни в коем случае не отменяют её достижений, о которых уже говорилось выше. Эти наработки стали основой для новых исследований о «деле царевича Алексея» в советское и особенно в постсоветское время, свободное от «петровского мифа».

Купить