Значимость Твардовского для истории русской литературы ХХ века бесспорна. Однако творчество одного из крупнейших поэтов советской эпохи всегда провоцировало критиков и читателей на самые неоднозначные суждения. Причем полярность оценок роли Твардовского в развитии отечественной поэзии обусловлена полярностью не только эстетического, но и мировоззренческого, идеологического, порой даже политического характера. С одной стороны, «благополучие» поэта официального порядка было неустойчивым и весьма кратковременным (несмотря на внешнюю обласканность властями, по поводу чего неоднократно иронизировал сам поэт). Характерно признание Твардовского о ходе публикаций, а потом и непубликаций его крупных произведений: «Это только издали кажется, что моя литературная судьба складывалась благополучно. А если смотреть по тому, как принимали поначалу каждую из поэм, - да я насквозь запрещенный»1. С другой стороны, оценка А.Т. Твардовского непроизвольно снижается (что вполне в духе ментальности русской интеллигенции) при сопоставлении его творческой судьбы с явно трагическими судьбами других крупных поэтов ХХ века, на чем справедливо заострил внимание С.Л. Страшнов: «Трагедийность произведений А. Твардовского принципиально иная, нежели клюевская и мандельштамовская, ахматовская и цветаевская. Сыновья и дочери «серебряного века» многого лишились (читателя, среды, доли уверенности), но позицию неприятия тоталитаризма они занимали неотступно, оказавшись как бы на оккупированной территории и чувствуя себя последними защитниками культуры, подлинной человечности»2. Исследователь справедливо указывает на то, что «если Цветаева и Пастернак, Есенин и Клюев, Мандельштам и Ахматова отстаивали общечеловеческие ценности изначально, то путь Твардовского - это трудное и самостоятельное убеждение в их безусловности. Причем он не отделял и не противопоставлял преходящее и вечное, а пытался соединить острия. И
1Более подробно см.: Чернова И. «Я счастлив тем, что я оттуда...» // Литература / Прил. к газ. Первое сентября. 1997. № 39.
2 Страшнов С.Л. Александр Твардовский и русская литература ХХ века) // А.Т. Твардовский и русская литература. Воронеж. 2000. С.8.

4
неудивительно, что далеко не всегда они смыкались плотно и безопасно - в центре столкновения не раз оказывался сам поэт»3.
Трудно полностью согласиться, но и сложно полностью игнорировать замечание И. Бехера о том, что истинную правду о сталинизме могут сказать только те, кто был какое-то время обольщен им: «Они потому и не показали всего трагизма, что выступали с позиций его противников, тогда как писать о нем может только тот, кто был его частью и пытался с ним бороться, кто пережил всю
4
трагедию изнутри» .
Современное твардовсковедение осмысляет творческий путь А. Твардовского как путь «прощания с утопией» (В. Акаткин), а поскольку осмысление литературной судьбы поэта невозможно без ее соотнесения с особенностями исторического развития, то необходимо помнить, что в случае с Твардовским «диалог поэта с реалиями его времени усложнен существованием в его душе народных (точнее - крестьянских) норм нравственности, частью своей органично принявших коммунистический идеал, при постепенном отталкивании от конкретных форм, способов его реализации и усилен ответным многоголосием эпохи»5.
Знакомство с опубликованными в последнее время материалами убеждает в том, что верность поэта собственному морально-этическому кодексу уже на начальном этапе обозначился не только в славословиях неофита, но и в моментах познания драматизма эпохи. Неслучайно уже в «Стране Муравии» сквозь карнавальный смех проступает трагизм судьбы раскулаченных в стране победившего пролетариата, а в «Книге про бойца» поэт обращается не только к юмористической стихии фольклора, но активно задействует иной пласт народной смеховой культуры, связанный с грубой телесностью, натурализмом, даже ерничеством, а в сатирическом памфлете «Тёркин ни том свете» автор, наконец, открыто обозначает свою бескомпромиссную позицию. Этико-эстетический кодекс Твардовского позволяет говорить о большом художнике, наследнике традиций классической русской литературы, творчество которого не укладывается в жесткие рамки какого-либо одного идеологически обусловленного течения. Кстати, с
3 Там же. С. 8 - 9.
4 Бехер И. Самоцензура // Лит. газета. 1988. 27 июля.
5 Снигирева Т. А. А.Т.Твардовский. Поэт и его эпоха. Екатеринбург. 1997. С.12.

5
годами к поэту пришла твердая уверенность, что «реализм не нуждается в эпитетах». Правомерность этого тезиса для нашего исследования важна еще и потому, что мы будем говорить о смеховом начале, которое, как известно, исключается из догматики соцреализма.
Едва ли за весь период развития литературы советской эпохи найдется поэт, который бы с такой болью и правдой, «прямо в душу бьющей», мыслил о судьбе своего Отечества и русской литературы. Общепризнанная роль поэта- государственника обусловила ореол серьезности над его именем. Об этом свидетельствует обширный перечень литературы об А.Т.Твардовском. В то же время, характеризуя эпический размах поэта, его государственный масштаб, исследователи отмечали и отмечают существование комического начала в его творчестве. Здесь следует упомянуть работы П.С.Выходцева, В.М.Акаткина, С.Страшнова, Ф.Абрамова, Р.Романовой, Ю.Буртина и др. Характерной чертой твардовсковедения является изучение преимущественно фольклорного влияния и функционирования прежде всего фольклорных форм комического в художественном мире поэта. С этим положением нет смысла полемизировать, но уровень современной историко-литературной и теоретической мысли заставляет его существенно дополнить.
Актуальность предлагаемой работы видится в возможности и необходимости углубления и значительного расширения исследования всего диапазона смеховой культуры поэта ХХ века, при учете новых публикаций из творческого наследия Твардовского («Рабочие тетради», поэма «По праву памяти», ранние опыты поэта и т.д.), современных концепций поэзии советской эпохи, а также дальнейшего развития философии, социологии, политологии смеха и комического как эстетической категории.
Работа может претендовать на научную новизну разработкой не известного доныне в огромной литературе, посвященной творчеству поэта, подхода к смеховому пласту в художественном мире А. Твардовского: исследование трансформации смехового начала и его форм в связи с самобытной мировоззренческой и художественной эволюцией поэта-государственника. Драматическое столкновение поэта, находившегося некоторое время «внутри» официального государственного мифа, доминантой которого могла быть и была

6
установка на абсолютную серьезность, и поэта, изначально природно обладавшего «трезвой насмешливостью» (М. Бахтин), составляющей «ядро народной души» (М. Бахтин)6, стало объектом и магистральным сюжетом предлагаемой диссертационной работы, определило ее аспект - природа смеха. Применительно к творчеству А.Т.Твардовского такой подход предполагает тщательный анализ диалектического единства социологии и психологии стиха в художественном мире поэта.
Избранный аспект исследования обусловил необходимость систематизации, во-первых, гуманитарных концепций смеха и, во-вторых, комического как эстетической категории. Первое важно для уточнения концептуальных рамок диссертационного труда, второе - для частных методик интерпретации творческого наследия Твардовского под избранным углом зрения.
Существует много определений смеха. По мнению Белинского, смех находится «вокруг нас и даже в самих нас». Нелепая действительность лежит в основе комизма произведений русской классической литературы Х1Х века. Отождествляя комическое со смешным, Гоголь писал, что «комизм кроется везде, что, живя посреди него, мы его не видим; но если художник перенесет его в искусство, на сцену, то мы же сами над собой будем валиться со смеху и будем
7
дивиться, что прежде его не замечали» .

Купить

Материя комического является, пожалуй, самой малоисследованной областью в твардовсковедении. Настоящая работа представляет собой попытку выявления основных, специфических моментов ее развития.
Так, сфера «Сельской хроники» - мажорный, мифологизированный мир колхозной жизни. Созданная идиллия, одним из способов создания которой в том числе является смех, исключает попытку сколько-нибудь трезвого анализа общественно-политической ситуации. Возможно, этим обусловлен выбор возрастных групп героев - молодежь и старшее поколение. Комическая аура возникает в ситуациях бытовой колхозной жизни. Основной прием - юмористическая ирония - позволяет увидеть в авторе молодого неофита коммунистической религии. Причем оттенок доброжелательной иронии возникает не только в описании частных моментов формирующихся социальных отношений. Подчас ирония подключается к осмыслению и другой, более интимной тематики, когда речь идет о зарождении чувств молодых людей. Таких стихотворений немного, и выделить их в отдельный блок пока сложно. Впрочем, и последующее творчество поэта наводит на мысль не столько о любовной тематике как таковой, сколько об особом тематическом пласте, связанном с образом женщины. И на первом этапе творчества Твардовский «прощупывает» свои возможности в этом аспекте, в том числе посредством юмора.
Идиллически-мажорная атмосфера «Сельской хроники» наполняет и цикл «Про Данилу», погружая читателя в сферу добродушного юмора и стариковского лукавства. Основными приемами создания юмористического комизма ранней лирики Твардовского стали ситуативный юмор, шутка, фольклорные тенденции, ироническая аура автора в отношении своих героев.
Второй, сатирический, полюс смеха прослеживается в так называемом «городском цикле». Помимо уже освоенного жанра очеркового стихотворения, автор отрабатывает стихотворный фельетон и эпиграмму. Ведущим приемом создания комического эффекта по-прежнему остается ирония, получающая здесь сатирическую окраску, а также иные приемы (инверсия, регистраторская интонация). Работая в духе литературных установок, поэт остается в рамках

174
«сатиры на врага», что в то же время свидетельствует о реалистических тенденциях в его творчестве.
Попытка прямого разговора о драматических противоречиях политического курса страны и связанные с этим колебания самого поэта предстали в «Стране Муравии». Нарочитая мажорность «Сельской хроники» здесь переходит в перепляс, замалчивание острых углов - в прорывающийся трагический смех. Примечательно, что в черновом варианте поэмы он значительно ярче и жестче. Несмотря на незначительное место трагикомического смеха в поэме, нам кажется, что это первое свидетельство неровности в мировоззрении молодого поэта, не до конца принявшего крутые меры советской политики. Другое прослеживается в финале: Моргунок все-таки не пришел в колхоз. Несмотря на мнение современных поэту критиков, посчитавших это «слабостью» художника, сам Твардовский считал такой финал достоинством поэмы.
Функциональное значение комического поэмы любопытно тем, что оно сопровождает размышления автора о будущем своей страны; порой оно скрывает под маской карнавала «острые углы» (трагический смех в сцене проводов Ильи Бугрова, прощание Моргунка со своей мечтой), или озвучивает фольклорный мотив веры в доброго царя. В целом юмор получает социологическую обусловленность: сложность судьбы русского крестьянина.
В области улучшения и расширения техники комического Твардовский активно использует тему «карнавального низа» (М.М.Бахтин), сниженный юмор, стилистическое пародирование («яко наг и яко благ»), сатирическое сопоставление по значимости, антитезу и, конечно, сатирическую иронию.
В дилогии о Теркине наряду с отработкой излюбленных комических приемов, прослеживается их обогащение. Так, впервые вводится интеллектуальная ирония.
Активизация и усиление комических форм явились следствием «полной свободы» Твардовского. Прежде всего, произошло высвобождение «музы» поэта из-под опеки внешней цензуры. Поэтому поменялось и назначение смеха в поэме. Вместо сглаживания «острых углов» Твардовский от души смеется народным смехом, открывая дорогу и телесному юмору, и фольклорным образам, и солдатским шуткам. Под эгидой этого смеха усиливается и смех сатирический. Оба вида смеха

175
связаны со сферой главного героя. Это из его уст звучат парадоксальные заключения, это ему удается филигранно пользоваться пародией, превращая ее то в забавную сценку, то в гневное оружие сарказма.
Сатирико-саркастический смех впервые вводится в художественный мир поэта в связи с трактовкой темы смерти. Если в довоенном цикле «Про Данилу» она трактовалась в юмористически ироничном ключе, то в теркинских военных мытарствах она становится объектом сарказма героя (гл. «Смерть и воин»).
Третий вид смеха - ирония - в поэме проявляется как проформа комического. Она уже постепенно переходит границы частного приема, но еще не выделяется в самостоятельную форму. Так, в сфере главного героя наблюдается использование иронии как частного приема в виде самоиронии Теркина («был рассеян я частично», «частично окружен», шутки из гл. «Теркин ранен» и др.). В сфере же автора прослеживается преломление интеллектуальной иронии в самостоятельную форму. Эта зыбкая грань определяется глубиной и направленностью смеха: самоирония ориентирована на желание вызвать внешнюю, естественную, улыбку, в то время как интеллектуальная ирония - улыбку внутреннюю, призывающую к размышлению (например, о позиции третьих стран во Второй Мировой войне).
К окончанию работы над поэмой в художественном мире Твардовского смех не просто занимает важное место, он становится эффективным способом говорения правды, «прямо в душу бьющей». Поскольку в довоенном творчестве он играл лишь роль облегченно-развлекательную, то в «Книге» смех сыграл роль «защитительную». Тому послужили и ободряющая шутка, солдатский юмор, подчас сниженный, та же тема «карнавального низа», ирония, пародия, карикатура. Второй момент: успех поэмы определил оптимальный способ борьбы с «кромешным миром» (Д.С.Лихачев) войны - сарказм.
Схватка с иным «кромешным миром» предстает во второй поэме о Тёркине. Поэма-памфлет, политическая инвектива, сатирическая поэма - вот неполный перечень жанровых определений произведения. Поэма явилась апогеем обличительного смеха Твардовского. Уверенный в необходимости социальных преобразований, безошибочно поставивший диагноз социально-политической обстановке в послевоенный период, избрав полюбившегося героя, поэт не

176
сомневался в «проходимости» поэмы. Однако непонимание со стороны соратников по цеху, фактически «аборт загробного Тёркина» (выражение самого поэта) заставило его продолжить свои безрадостные размышления в «Рабочих тетрадях».
Как и в первом «Тёркине», вступительные главы ориентированы на смех легкий, развлекательный. Здесь есть и шутка, и ирония, и самоирония. Однако уже в продолжение произведения поэма обогащается такими приемами, как пародийная подмена, парадокс, карикатура, прямоговорение, сатирическая ирония, политическая инвектива. Вкупе они отразили принципиальность и бескомпромиссность Твардовского в борьбе с социальным злом - казенщиной и формализмом. Процесс создания разоблачительных тенденций поэмы отражен в «Рабочих тетрадях» поэта. Как никакой другой документ или исследование, они раскрывают причины опальности поэмы.
Кроме того, в «Рабочих тетрадях» заметен переход смеха поэта из социально острого, наступательного, в интеллектуальный.

Купить