📄Работа №71623
Тема: Военно-политическая стратегия США в Сирии в период президентства Д. Трампа
Тип работы
Магистерская диссертация
Предмет
международные отношения
Объем:
98 листов
Год:
2020
Просмотров:
444
4945
руб.
🛒 Купить работу
Не подходит эта работа?
Закажите новую по вашим требованиям
Узнать цену на написание
Закажите новую по вашим требованиям
Представленный материал является образцом учебного исследования, примером структуры и содержания учебного исследования по заявленной теме. Размещён исключительно в информационных и ознакомительных целях.
Workspay.ru оказывает информационные услуги по сбору, обработке и структурированию материалов в соответствии с требованиями заказчика.
Размещение материала не означает публикацию произведения впервые и не предполагает передачу исключительных авторских прав третьим лицам.
Материал не предназначен для дословной сдачи в образовательные организации и требует самостоятельной переработки с соблюдением законодательства Российской Федерации об авторском праве и принципов академической добросовестности.
Авторские права на исходные материалы принадлежат их законным правообладателям. В случае возникновения вопросов, связанных с размещённым материалом, просим направить обращение через форму обратной связи.
Настоящий учебно-методический информационный материал размещён в ознакомительных и исследовательских целях и представляет собой пример учебного исследования. Не является готовым научным трудом и требует самостоятельной переработки.
📋 Содержание
Введение 1
Глава I. Факторы, влияющие на формирование военно-политической стратегии США в Сирии 9
1.1. История американо-сирийских отношений 9
1.2. Стратегические интересы США в Сирии 12
1.3. Взгляды президента США Дональда Трампа на сирийскую проблему 15
1.4. Взгляды государственных секретарей и министров обороны США при Дональде Трампе на сирийскую проблему 17
1.5. Внутриполитическая борьба в США 24
Глава II. Политико-дипломатические действия США в Сирии 27
2.1. Участие США в мирном урегулировании сирийского конфликта 27
2.2. «Малая группа» по Сирии 33
2.3. Политика создания «зон деэскалации» в Сирии 36
2.4. Санкционная политика США в отношении Сирии и её союзников 39
2.5. Действия США в международных организациях 43
2.6. Проблема наличия единого стратегического подхода у политико-дипломатических действий США в Сирии 47
Глава III. Военные действия США в Сирии 51
3.1. Поддержка США «умеренной оппозиции» и сирийских курдов 51
3.2. Борьба с «Исламским Государством» 55
3.3. Проблема предполагаемого применения химического оружия и ответной реакции США ... 60
3.4. Динамика военного присутствия США в Сирии 64
3.5. Проблема наличия единого стратегического подхода у военных действий США в Сирии .. 72
Заключение 76
Список источников и литературы 80
Первичные источники 80
Вторичные источники (литература) 88
Глава I. Факторы, влияющие на формирование военно-политической стратегии США в Сирии 9
1.1. История американо-сирийских отношений 9
1.2. Стратегические интересы США в Сирии 12
1.3. Взгляды президента США Дональда Трампа на сирийскую проблему 15
1.4. Взгляды государственных секретарей и министров обороны США при Дональде Трампе на сирийскую проблему 17
1.5. Внутриполитическая борьба в США 24
Глава II. Политико-дипломатические действия США в Сирии 27
2.1. Участие США в мирном урегулировании сирийского конфликта 27
2.2. «Малая группа» по Сирии 33
2.3. Политика создания «зон деэскалации» в Сирии 36
2.4. Санкционная политика США в отношении Сирии и её союзников 39
2.5. Действия США в международных организациях 43
2.6. Проблема наличия единого стратегического подхода у политико-дипломатических действий США в Сирии 47
Глава III. Военные действия США в Сирии 51
3.1. Поддержка США «умеренной оппозиции» и сирийских курдов 51
3.2. Борьба с «Исламским Государством» 55
3.3. Проблема предполагаемого применения химического оружия и ответной реакции США ... 60
3.4. Динамика военного присутствия США в Сирии 64
3.5. Проблема наличия единого стратегического подхода у военных действий США в Сирии .. 72
Заключение 76
Список источников и литературы 80
Первичные источники 80
Вторичные источники (литература) 88
📖 Введение
Актуальность исследования. Осенью 2016 года весь мир поразила сенсация - победу на очередных президентских выборах в США одержал бизнесмен и популист Дональд Трамп, до этого никогда не занимавшийся политикой и не занимавший никакой ни выборной, ни назначаемой должности. Либеральный глобализм администрации Обамы был под угрозой смены на популистский, консервативный и полу-изоляционистский подход, который позже получит название «трампизма». До последнего дня убеждённые, что выборы выиграет политическая наследница Обамы Хиллари Клинтон, мировые лидеры в замешательстве пытались понять, что же им следует от всего этого ожидать и что с этим делать.
Однако в то же самое время в Башне Трампа, по всей вероятности, царило примерно такое же замешательство. Ещё до выборов довольно большую популярность в Соединённых Штатах и за их пределами имела точка зрения, заключавшаяся в том, что Дональд Трамп не собирается выигрывать выборы. Ещё больше популярности эта гипотеза получила с выходом книги Майкла Вулфа «Огонь и ярость», где говорилось ровно о том же. Более того, там прямо утверждалось, что что поражение было бы для Трампа куда выгоднее, поскольку выставило бы его «жертвой системы», которую невозможно обыграть по её правилам.
Из этого вполне резонно следует, что в команде Трампа никто особо не загадывал вперёд и не строил никаких стратегий - зачем, ведь им всё равно было не победить. Естественно, это касалось и сирийской проблемы, при Обаме с каждым годом всё увеличивавшей свою значимость для внешней политики США. С начала конфликта в 2011 г. в и без того запутанный сирийский клубок впутывались всё новые и новые факторы - местные исламисты, «Исламское государство», Иран, Россия, курдо-турецкое противостояние. Позиция самого Трампа по Сирии была достаточно простой: ИГ - разгромить, Асада - не свергать, с Россией - сотрудничать. Однако какого-либо стратегического подхода в этом не просматривалось, всё это были задачи скорее тактического характера. Более того, самого Трампа и его администрацию часто стали упрекать в том, что у них нет никакой стратегии по Сир ии, и что непонятно, чего Белый дом хочет там добиться. Говорящим является тот факт, что подобную стратегию Трамп впервые направил в Конгресс только 25 февраля 2019 г., и то лишь в соответствии с требованием самого Конгресса, закреплённым в Законах об ассигнованиях на национальную оборону на 2018 и 2019 гг. (FY2018 National Defense Authorization Act и FY2019 National Defense Authorization Act). Однако, судя по всему, конгрессменов это не удовлетворило, и они обратились к нему с письмом, подписанным подавляющим большинством членов обеих палат Конгресса, в котором требовали его начать придерживаться хоть какой-то стратегии, одновременно поясняя, что они хотят в ней видеть - продление военного присутствия США в стране, давление на Иран и Россию в связи с их деятельностью в Сирии, продолжение борьбы с экстремистами и поддержки сирийских курдов и т.п.
В то же время, как уже упоминалось в самом начале, какие-то общие идейно-стратегические ориентиры у Трампа были. В первую очередь, они заключались в переключении на внутриполитические проблемы под лозунгом «Америка прежде всего», неоднократно отражённым в тексте Стратегии национальной безопасности США 2017 г. (далее - СНБ-2017). Новая администрация не отказывалась от «продвижения влияния Америки», но признавала, что «американский образ жизни не может быть навязан другим». По мнению группы экспертов российского Центра координации исследований, Трамп против того, чтобы глобальные проблемы решались за счёт США (что, на его взгляд, делается под видом идеи «американского лидерства во имя демократии»), а скорее апеллирует к концепции «Града на холме» и хочет вновь сделать Америку лишь примером для остального мира.
В этом контексте представляется важным стратегический подход администрации Трампа к Сирии. Сирийская гражданская война в период второй администрации Обамы являлась едва ли не стержневой для всей ближневосточной политики США, поскольку в ней переплелись интересы едва ли не всех крупных глобальных и региональных игроков: США, России, Ирана, Турции, Израиля, арабских монархий, отчасти даже Китая и ЕС. Резкое пускание сирийского конфликта на самотёк, без каких-либо чётко очерченных стратегических целей, могло потенциально привести к провалу всю политику США на Ближнем Востоке. Однако, как уже упоминалось выше, эти стратегические цели Трампа едва ли не до сих пор остаются загадкой даже для Конгресса. В СНБ-2017 Сирии было уделено всего одно предложение, в котором говорилось о необходимости разрешения конфликта, чтобы беженцы смогли вернуться домой . Таким образом, проблемным для данного исследования является вопрос: в чём заключается сирийская стратегия США при Трампе? Является ли она чем-то новым, основанным на взглядах нового президента и его команды, продолжением курса Барака Обамы, или же никакой стратегии и вовсе нет, а есть лишь череда решений, основанных на спонтанной реакции на случающиеся время от времени вызовы, такие как химические атаки в апреле 2017 и 2018 гг. или очередное обострение курдо -турецкого конфликта?
Объектом исследования выступает сирийское направление военно-политической стратегии США на Ближнем Востоке.
Предметом исследования являются факторы, которые имели и имеют потенциальное воздействие на формирование этого стратегического направления, политика, непосредственно проводимая Соединёнными Штатами Америки в отношении сирийского конфликта и его акторов, а также формы, инициативы и механизмы её осуществления.
Цель исследования - определить стратегический подход Соединённых Штатов в отношении Сирии в период президентства Д Трампа, выявить систему их целей, императивов и приоритетов в этом подходе. Для достижения цели мною поставлены следующие задачи:
• Определить факторы, в той или иной мере оказывавшие влияние на формирование стратегического подхода США к Сирии;
• Рассмотреть политико-дипломатические действия США в отношении Сирии (а также её союзников, но непосредственно связанные с происходящим в Сирии);
• Проанализировать ход военного вмешательства США в сирийский конфликт.
Хронологическими рамками работы стали 20 января 2017 г. с одной стороны (дата вступления Дональда Трампа в должность президента США) и май 2020 г. с другой стороны (ввиду того, что конфликт всё ещё продолжается). В то же время, следует отметить, что в работе будут встречаться некоторые отступления от указанных рамок ввиду того, что необходимо изучить такие факторы, повлиявшие на формирование стратегического подхода США к Сирии и оказавшие немалое влияние на ход событий в дальнейшем, как история и общие тенденции американо-сирийских отношений, а также предвыборные обещания Дональда Трампа.
Методология. Данное исследование основано на принципах неоклассического реализма. Влияние внутриполитической повестки на формирование и осуществление внешней политики США при Трампе очень ярко выражено и достигает едва ли не беспрецедентного уровня. Поэтому неоклассический реализм, с его акцентом на рассмотрении взаимосвязи между внутренней политикой (вмешивающаяся переменная) и внешней (зависимая переменная), позволил изучить стратегический подход США к Сирии во всей полноте, проследить, как различные перипетии и дебаты как между властью и обществом, так и внутри самой власти влияли на его формирование и претворение в жизнь.
Другим методологическим основанием работы является принцип историзма. Данный методологический принцип призывает анализировать объект исследования в динамике становления и развития во времени, что позволило поместить стратегию Трампа в Сирии в контекст, выяснить её истоки и понять, в каких условиях она формировалась.
Основным методом, применяемым в данном исследовании, стал метод структурно-функционального анализа. В соответствии с этим методом политика США в Сирии (рассматриваемая как система) была разложена на структурные элементы. Затем эти элементы, а также их изменения были подвергнуты исследованию на предмет установления тех функций, которые они выполняют, а также выявления между ними взаимосвязей. На основании этого анализа были сделаны выводы о том, стоит ли за этим какой-либо общий стратегический подход или нет, иначе говоря - является ли сирийская политика при администрации Трампа гармонично функционирующей системой.
Также в работе был применён проблемно-хронологический метод. Этот исторический метод был использован во второй и третьей главах для выделения вышеуказанных структурных элементов, чтобы затем каждый из них исследовать, соблюдая хронологическую канву событий.
Анализ степени научной разработанности проблемы. На сегодняшний день (май 2020 г.) можно говорить о явно недостаточной степени научной разработанности исследуемой проблемы. Связано это, вероятнее всего, с крайней современностью исследуемых событий, а также с тем, что Сирия при Дональде Трампе всё-таки несколько отошла во внешнеполитической повестке Вашингтона на второй план. По некоторым вопросам, таким как деятельность «малой группы» по Сирии или же участие администрации США при Д. Трампе в мирном урегулировании сирийского конфликта, наблюдается явный недостаток серьёзных исследований. По многим другим картина не многим лучше. Исключение, пожалуй, составляют лишь вопросы борьбы США с ИГ, динамика военного присутствия США в Сирии и проблема реакции США на предполагаемые химические атаки в Сирии в апреле 2017 и 2018 гг.
В любом случае, значительную массу исследований составляют материалы аналитических центров (CSIS, RAND, CFR и др.). Однако они в большинстве своём делают акцент на прогнозах развития событий , что в случае с непредсказуемостью политики Трампа зачастую было ошибочно. Исключение составляют всё те же три вышеуказанных сферы, где аналитика всё-таки концентрируется больше на вопросах значения тех или иных действий для общей картины , чем охватывает проблематику, затрагиваемую в настоящем исследовании.
Непосредственно научных работ, в которых бы поднимался центральный для данного исследования вопрос, очень мало ввиду хронологической приближённости исследуемых событий к настоящему времени. Часть из них составляет литература, посвящённая событиям, предшествовавшим изучаемому периоду. Так, например, эволюция отношений между Сирией и США анализируется в монографии Э.П. Пир-Будаговой «История Сирии. XX век». В ней автор хоть и рассказывает в основном о внутренней политике Сирии, но также уделяет немало внимания и её внешнеполитическому курсу, впрочем, делая акцент скорее на арабо-израильском конфликте (хотя Соединённые Штаты и играли и продолжают играть в нём существенную роль).
Более подробно на двусторонних отношениях Вашингтона и Дамаска останавливается Жасмин К. Гани в своей работе, озаглавленной как «Понимая и объясняя американо-сирийские отношения: конфликт, сотрудничество и роль идеологии» . Автор подробно разбирает всю историю американо-сирийских отношений, приходя к выводу, что некоторые позитивные тенденции в них были лишь краткосрочными явлениями, а ответственность за практически перманентный кризис в этих отношениях было бы справедливо возложить на обе стороны.
В то же время, некоторые аспекты рассматриваемой темы всё же находили отражение в отдельных научных статьях. Так, статья С.М. Самуйлова посвящена сравнению предвыборных обещаний Дональда Трампа с его реальными внешнеполитическими шагами в первые месяцы президентства. Автор пишет о том, что, несмотря на свои обещания поладить с Россией ему не удалось это сделать из-за мощного внутриполитического давления, выразившегося в обвинении в сговоре с Москвой, для хоть какого-то снижения которого он был вынужден пойти на удары по базе Эш-Шайрат в апреле 2017 г.
Статья Л.М. Исаева, А.В. Коротаева и А.Г. Мардасова описывает процесс трансформации межсирийского переговорного процесса в 2016-2017 гг. В ней авторы делают вывод о становлении трёхуровневой системы этого процесса, а также о том, какое место в ней занимают договорённости, достигнутые между США и Россией.
Внешнеполитическим кадрам команды Дональда Трампа посвящена статья М.М. Панюжевой. Она проводит сравнительный анализ всех ключевых должностных лиц внешнеполитической команда новой администрации, в том числе и описывает позиции, которые те занимали по сирийской проблематике.
Один из самых сложных и противоречивых аспектов сирийского конфликта, отношения США и курдов, нашёл отражение в статье А.С. Евсеенко. В ней автор высказывает предположение о том, что стратегической целью военного присутствия США в Север ной Сирии могло бы стать создание курдской автономии, но делает акцент на отсутствии у Д. Трампа стратегического мышления и желания координировать усилия с военными, дипломатами и разведчиками, что создаёт риск утраты влияния не только в Сирии, но и во всём мире.
Кроме того, интерес для исследования представляют доклады, выпускаемые разного рода аналитическими центрами. Так, регулярно обновляемые доклады Congressional Research Service представляют собой концентрированный взгляд американских политиков на сирийский конфликт , в то время как доклад А.Г. Аксенёнка для «Валдайского клуба» делает то же самое, только с российской перспективы. Доклад же Conflict Armament Research представляет собой исследование путей (в том числе и тех, за которыми тянется американский след), по которым оружие попадало в руки джихадистов из «Исламского государства».
Источниковая база исследования довольно обширна, поэтому следует разделить её на несколько групп. Первую группу составляют документы законодательной власти . Сюда входят, в первую очередь, законы и законопроекты, принимаемые Конгрессом США (например, устанавливающие санкционные режимы или утверждающие оборонный бюджет Соединённых Штатов). Кроме того, к этой группе источников относятся и материалы слушаний, проводимых в различных комитетах Конгресса.
Второй группой источников являются документы исполнительной власти . Это стратегии национальной безопасности, президентские меморандумы и исполнительные указы, а также различные документы профильных министерств, главным образом - государственного департамента, министерства обороны и министерства финансов США.
Третью группу источников составляют документы международных организаций - отчёты о заседаниях Совета безопасности ООН, а также внутренние документы ОЗХО, как находящиеся в открытом доступе, так и опубликованные группировкой WikiLeaks.
Четвёртую и, пожалуй, самую большую группу источников составляют публичные выступления лиц, вовлечённых в изучаемую проблему. Сюда относятся различные выступления и высказывания президента США, госсекретаря, министра обороны, членов Конгресса, ежедневные брифинги как Белого дома, так и профильных министерств и ведомств, их пресс-релизы и т.п.
Наконец, в последнюю, пятую группу источников входят материалы информагентств, как российских (таких, как РИА Новости и ТАСС), так и зарубежных (например, Reuters).
Научная новизна исследования заключается в том, что стратегический подход Соединённых Штатов к сирийскому конфликту в период президентства Дональда Трампа в научной среде до сих пор не был рассмотрен во всей полноте. Как правило, исследования, посвящённые этой проблеме, делятся на две категории: те, которые постфактум пытаются объяснить какие-то отдельные шаги Трампа (например, ракетные удары по сирийским правительственным объектам или вывод войск из Сирии), и те, которые пытаются хоть как-то спрогнозировать, что же этот шаг означает и что же он будет делать дальше. Однако какого - либо цельного исследования, сводящего всё это вместе и стремящегося увязать все эти шаги в разных сферах между собой в попытке разглядеть за кажущимся хаосом какой-то единый стратегический подход, пока не появилось. Конечно, уже начинают выходить из печати работы, посвящённые общему ближневосточному или даже в целом внешнеполитическому стратегическому подходу США при Трампе, однако сирийский вопрос в нём в основном выступает как второстепенный, уходящий на задний план перед проблемами России, Ирана или Китая. Данное исследование нацелено на построение целостной картины возможного стратегического подхода администрации Д. Трампа к сирийскому конфликту за счет подробного рассмотрения факторов, в перспективе влияющих на формирование стратегии и факторов непосредственно политики, проводимой республиканской администрацией в Сирии по отдельности и сведения их затем в единую картину произошедшего, на основе которой можно будет сделать определённые выводы о природе сирийской стратегии Трампа.
Структура исследования отражает его цель и задачи. Первая глава посвящена факторам, которые оказали и продолжают оказывать влияние на формирование сирийского курса администрации Трампа, как внешним, так и внутренним. Вторая и третья главы исследуют непосредственно сирийскую политику в период работы администрации Трампа. Вторая глава рассматривает политические, дипломатические и экономические меры, предпринятые ею в связи с событиями в Сирии, причём как против правительства Башара Асада и его покровителей в лице Ирана и России, так и против собственных союзников в лице Турции. Третья же глава углубляется в исследование хода военного вмешательства США при Трампе в сирийский конфликт: борьбе с ИГ и поддержке SDF, вопросу динамики военного присутствия США в Сирии, а также реакции Вашингтона на применение в Сирии химического оружия.
Однако в то же самое время в Башне Трампа, по всей вероятности, царило примерно такое же замешательство. Ещё до выборов довольно большую популярность в Соединённых Штатах и за их пределами имела точка зрения, заключавшаяся в том, что Дональд Трамп не собирается выигрывать выборы. Ещё больше популярности эта гипотеза получила с выходом книги Майкла Вулфа «Огонь и ярость», где говорилось ровно о том же. Более того, там прямо утверждалось, что что поражение было бы для Трампа куда выгоднее, поскольку выставило бы его «жертвой системы», которую невозможно обыграть по её правилам.
Из этого вполне резонно следует, что в команде Трампа никто особо не загадывал вперёд и не строил никаких стратегий - зачем, ведь им всё равно было не победить. Естественно, это касалось и сирийской проблемы, при Обаме с каждым годом всё увеличивавшей свою значимость для внешней политики США. С начала конфликта в 2011 г. в и без того запутанный сирийский клубок впутывались всё новые и новые факторы - местные исламисты, «Исламское государство», Иран, Россия, курдо-турецкое противостояние. Позиция самого Трампа по Сирии была достаточно простой: ИГ - разгромить, Асада - не свергать, с Россией - сотрудничать. Однако какого-либо стратегического подхода в этом не просматривалось, всё это были задачи скорее тактического характера. Более того, самого Трампа и его администрацию часто стали упрекать в том, что у них нет никакой стратегии по Сир ии, и что непонятно, чего Белый дом хочет там добиться. Говорящим является тот факт, что подобную стратегию Трамп впервые направил в Конгресс только 25 февраля 2019 г., и то лишь в соответствии с требованием самого Конгресса, закреплённым в Законах об ассигнованиях на национальную оборону на 2018 и 2019 гг. (FY2018 National Defense Authorization Act и FY2019 National Defense Authorization Act). Однако, судя по всему, конгрессменов это не удовлетворило, и они обратились к нему с письмом, подписанным подавляющим большинством членов обеих палат Конгресса, в котором требовали его начать придерживаться хоть какой-то стратегии, одновременно поясняя, что они хотят в ней видеть - продление военного присутствия США в стране, давление на Иран и Россию в связи с их деятельностью в Сирии, продолжение борьбы с экстремистами и поддержки сирийских курдов и т.п.
В то же время, как уже упоминалось в самом начале, какие-то общие идейно-стратегические ориентиры у Трампа были. В первую очередь, они заключались в переключении на внутриполитические проблемы под лозунгом «Америка прежде всего», неоднократно отражённым в тексте Стратегии национальной безопасности США 2017 г. (далее - СНБ-2017). Новая администрация не отказывалась от «продвижения влияния Америки», но признавала, что «американский образ жизни не может быть навязан другим». По мнению группы экспертов российского Центра координации исследований, Трамп против того, чтобы глобальные проблемы решались за счёт США (что, на его взгляд, делается под видом идеи «американского лидерства во имя демократии»), а скорее апеллирует к концепции «Града на холме» и хочет вновь сделать Америку лишь примером для остального мира.
В этом контексте представляется важным стратегический подход администрации Трампа к Сирии. Сирийская гражданская война в период второй администрации Обамы являлась едва ли не стержневой для всей ближневосточной политики США, поскольку в ней переплелись интересы едва ли не всех крупных глобальных и региональных игроков: США, России, Ирана, Турции, Израиля, арабских монархий, отчасти даже Китая и ЕС. Резкое пускание сирийского конфликта на самотёк, без каких-либо чётко очерченных стратегических целей, могло потенциально привести к провалу всю политику США на Ближнем Востоке. Однако, как уже упоминалось выше, эти стратегические цели Трампа едва ли не до сих пор остаются загадкой даже для Конгресса. В СНБ-2017 Сирии было уделено всего одно предложение, в котором говорилось о необходимости разрешения конфликта, чтобы беженцы смогли вернуться домой . Таким образом, проблемным для данного исследования является вопрос: в чём заключается сирийская стратегия США при Трампе? Является ли она чем-то новым, основанным на взглядах нового президента и его команды, продолжением курса Барака Обамы, или же никакой стратегии и вовсе нет, а есть лишь череда решений, основанных на спонтанной реакции на случающиеся время от времени вызовы, такие как химические атаки в апреле 2017 и 2018 гг. или очередное обострение курдо -турецкого конфликта?
Объектом исследования выступает сирийское направление военно-политической стратегии США на Ближнем Востоке.
Предметом исследования являются факторы, которые имели и имеют потенциальное воздействие на формирование этого стратегического направления, политика, непосредственно проводимая Соединёнными Штатами Америки в отношении сирийского конфликта и его акторов, а также формы, инициативы и механизмы её осуществления.
Цель исследования - определить стратегический подход Соединённых Штатов в отношении Сирии в период президентства Д Трампа, выявить систему их целей, императивов и приоритетов в этом подходе. Для достижения цели мною поставлены следующие задачи:
• Определить факторы, в той или иной мере оказывавшие влияние на формирование стратегического подхода США к Сирии;
• Рассмотреть политико-дипломатические действия США в отношении Сирии (а также её союзников, но непосредственно связанные с происходящим в Сирии);
• Проанализировать ход военного вмешательства США в сирийский конфликт.
Хронологическими рамками работы стали 20 января 2017 г. с одной стороны (дата вступления Дональда Трампа в должность президента США) и май 2020 г. с другой стороны (ввиду того, что конфликт всё ещё продолжается). В то же время, следует отметить, что в работе будут встречаться некоторые отступления от указанных рамок ввиду того, что необходимо изучить такие факторы, повлиявшие на формирование стратегического подхода США к Сирии и оказавшие немалое влияние на ход событий в дальнейшем, как история и общие тенденции американо-сирийских отношений, а также предвыборные обещания Дональда Трампа.
Методология. Данное исследование основано на принципах неоклассического реализма. Влияние внутриполитической повестки на формирование и осуществление внешней политики США при Трампе очень ярко выражено и достигает едва ли не беспрецедентного уровня. Поэтому неоклассический реализм, с его акцентом на рассмотрении взаимосвязи между внутренней политикой (вмешивающаяся переменная) и внешней (зависимая переменная), позволил изучить стратегический подход США к Сирии во всей полноте, проследить, как различные перипетии и дебаты как между властью и обществом, так и внутри самой власти влияли на его формирование и претворение в жизнь.
Другим методологическим основанием работы является принцип историзма. Данный методологический принцип призывает анализировать объект исследования в динамике становления и развития во времени, что позволило поместить стратегию Трампа в Сирии в контекст, выяснить её истоки и понять, в каких условиях она формировалась.
Основным методом, применяемым в данном исследовании, стал метод структурно-функционального анализа. В соответствии с этим методом политика США в Сирии (рассматриваемая как система) была разложена на структурные элементы. Затем эти элементы, а также их изменения были подвергнуты исследованию на предмет установления тех функций, которые они выполняют, а также выявления между ними взаимосвязей. На основании этого анализа были сделаны выводы о том, стоит ли за этим какой-либо общий стратегический подход или нет, иначе говоря - является ли сирийская политика при администрации Трампа гармонично функционирующей системой.
Также в работе был применён проблемно-хронологический метод. Этот исторический метод был использован во второй и третьей главах для выделения вышеуказанных структурных элементов, чтобы затем каждый из них исследовать, соблюдая хронологическую канву событий.
Анализ степени научной разработанности проблемы. На сегодняшний день (май 2020 г.) можно говорить о явно недостаточной степени научной разработанности исследуемой проблемы. Связано это, вероятнее всего, с крайней современностью исследуемых событий, а также с тем, что Сирия при Дональде Трампе всё-таки несколько отошла во внешнеполитической повестке Вашингтона на второй план. По некоторым вопросам, таким как деятельность «малой группы» по Сирии или же участие администрации США при Д. Трампе в мирном урегулировании сирийского конфликта, наблюдается явный недостаток серьёзных исследований. По многим другим картина не многим лучше. Исключение, пожалуй, составляют лишь вопросы борьбы США с ИГ, динамика военного присутствия США в Сирии и проблема реакции США на предполагаемые химические атаки в Сирии в апреле 2017 и 2018 гг.
В любом случае, значительную массу исследований составляют материалы аналитических центров (CSIS, RAND, CFR и др.). Однако они в большинстве своём делают акцент на прогнозах развития событий , что в случае с непредсказуемостью политики Трампа зачастую было ошибочно. Исключение составляют всё те же три вышеуказанных сферы, где аналитика всё-таки концентрируется больше на вопросах значения тех или иных действий для общей картины , чем охватывает проблематику, затрагиваемую в настоящем исследовании.
Непосредственно научных работ, в которых бы поднимался центральный для данного исследования вопрос, очень мало ввиду хронологической приближённости исследуемых событий к настоящему времени. Часть из них составляет литература, посвящённая событиям, предшествовавшим изучаемому периоду. Так, например, эволюция отношений между Сирией и США анализируется в монографии Э.П. Пир-Будаговой «История Сирии. XX век». В ней автор хоть и рассказывает в основном о внутренней политике Сирии, но также уделяет немало внимания и её внешнеполитическому курсу, впрочем, делая акцент скорее на арабо-израильском конфликте (хотя Соединённые Штаты и играли и продолжают играть в нём существенную роль).
Более подробно на двусторонних отношениях Вашингтона и Дамаска останавливается Жасмин К. Гани в своей работе, озаглавленной как «Понимая и объясняя американо-сирийские отношения: конфликт, сотрудничество и роль идеологии» . Автор подробно разбирает всю историю американо-сирийских отношений, приходя к выводу, что некоторые позитивные тенденции в них были лишь краткосрочными явлениями, а ответственность за практически перманентный кризис в этих отношениях было бы справедливо возложить на обе стороны.
В то же время, некоторые аспекты рассматриваемой темы всё же находили отражение в отдельных научных статьях. Так, статья С.М. Самуйлова посвящена сравнению предвыборных обещаний Дональда Трампа с его реальными внешнеполитическими шагами в первые месяцы президентства. Автор пишет о том, что, несмотря на свои обещания поладить с Россией ему не удалось это сделать из-за мощного внутриполитического давления, выразившегося в обвинении в сговоре с Москвой, для хоть какого-то снижения которого он был вынужден пойти на удары по базе Эш-Шайрат в апреле 2017 г.
Статья Л.М. Исаева, А.В. Коротаева и А.Г. Мардасова описывает процесс трансформации межсирийского переговорного процесса в 2016-2017 гг. В ней авторы делают вывод о становлении трёхуровневой системы этого процесса, а также о том, какое место в ней занимают договорённости, достигнутые между США и Россией.
Внешнеполитическим кадрам команды Дональда Трампа посвящена статья М.М. Панюжевой. Она проводит сравнительный анализ всех ключевых должностных лиц внешнеполитической команда новой администрации, в том числе и описывает позиции, которые те занимали по сирийской проблематике.
Один из самых сложных и противоречивых аспектов сирийского конфликта, отношения США и курдов, нашёл отражение в статье А.С. Евсеенко. В ней автор высказывает предположение о том, что стратегической целью военного присутствия США в Север ной Сирии могло бы стать создание курдской автономии, но делает акцент на отсутствии у Д. Трампа стратегического мышления и желания координировать усилия с военными, дипломатами и разведчиками, что создаёт риск утраты влияния не только в Сирии, но и во всём мире.
Кроме того, интерес для исследования представляют доклады, выпускаемые разного рода аналитическими центрами. Так, регулярно обновляемые доклады Congressional Research Service представляют собой концентрированный взгляд американских политиков на сирийский конфликт , в то время как доклад А.Г. Аксенёнка для «Валдайского клуба» делает то же самое, только с российской перспективы. Доклад же Conflict Armament Research представляет собой исследование путей (в том числе и тех, за которыми тянется американский след), по которым оружие попадало в руки джихадистов из «Исламского государства».
Источниковая база исследования довольно обширна, поэтому следует разделить её на несколько групп. Первую группу составляют документы законодательной власти . Сюда входят, в первую очередь, законы и законопроекты, принимаемые Конгрессом США (например, устанавливающие санкционные режимы или утверждающие оборонный бюджет Соединённых Штатов). Кроме того, к этой группе источников относятся и материалы слушаний, проводимых в различных комитетах Конгресса.
Второй группой источников являются документы исполнительной власти . Это стратегии национальной безопасности, президентские меморандумы и исполнительные указы, а также различные документы профильных министерств, главным образом - государственного департамента, министерства обороны и министерства финансов США.
Третью группу источников составляют документы международных организаций - отчёты о заседаниях Совета безопасности ООН, а также внутренние документы ОЗХО, как находящиеся в открытом доступе, так и опубликованные группировкой WikiLeaks.
Четвёртую и, пожалуй, самую большую группу источников составляют публичные выступления лиц, вовлечённых в изучаемую проблему. Сюда относятся различные выступления и высказывания президента США, госсекретаря, министра обороны, членов Конгресса, ежедневные брифинги как Белого дома, так и профильных министерств и ведомств, их пресс-релизы и т.п.
Наконец, в последнюю, пятую группу источников входят материалы информагентств, как российских (таких, как РИА Новости и ТАСС), так и зарубежных (например, Reuters).
Научная новизна исследования заключается в том, что стратегический подход Соединённых Штатов к сирийскому конфликту в период президентства Дональда Трампа в научной среде до сих пор не был рассмотрен во всей полноте. Как правило, исследования, посвящённые этой проблеме, делятся на две категории: те, которые постфактум пытаются объяснить какие-то отдельные шаги Трампа (например, ракетные удары по сирийским правительственным объектам или вывод войск из Сирии), и те, которые пытаются хоть как-то спрогнозировать, что же этот шаг означает и что же он будет делать дальше. Однако какого - либо цельного исследования, сводящего всё это вместе и стремящегося увязать все эти шаги в разных сферах между собой в попытке разглядеть за кажущимся хаосом какой-то единый стратегический подход, пока не появилось. Конечно, уже начинают выходить из печати работы, посвящённые общему ближневосточному или даже в целом внешнеполитическому стратегическому подходу США при Трампе, однако сирийский вопрос в нём в основном выступает как второстепенный, уходящий на задний план перед проблемами России, Ирана или Китая. Данное исследование нацелено на построение целостной картины возможного стратегического подхода администрации Д. Трампа к сирийскому конфликту за счет подробного рассмотрения факторов, в перспективе влияющих на формирование стратегии и факторов непосредственно политики, проводимой республиканской администрацией в Сирии по отдельности и сведения их затем в единую картину произошедшего, на основе которой можно будет сделать определённые выводы о природе сирийской стратегии Трампа.
Структура исследования отражает его цель и задачи. Первая глава посвящена факторам, которые оказали и продолжают оказывать влияние на формирование сирийского курса администрации Трампа, как внешним, так и внутренним. Вторая и третья главы исследуют непосредственно сирийскую политику в период работы администрации Трампа. Вторая глава рассматривает политические, дипломатические и экономические меры, предпринятые ею в связи с событиями в Сирии, причём как против правительства Башара Асада и его покровителей в лице Ирана и России, так и против собственных союзников в лице Турции. Третья же глава углубляется в исследование хода военного вмешательства США при Трампе в сирийский конфликт: борьбе с ИГ и поддержке SDF, вопросу динамики военного присутствия США в Сирии, а также реакции Вашингтона на применение в Сирии химического оружия.
✅ Заключение
Как уже говорилось ранее, при рассмотрении первых месяцев президентства Д Трампа сложно рассуждать о какой-либо внешнеполитической стратегии в целом, не говоря уж о чётком плане действий по Сирии и каком-то видении того, к чему Трамп хотел там прийти. В этом смысле можно наблюдать ту же картину, что и в упомянутой выше книге Майкла Волфа «Огонь и ярость», где он прямо пишет о том, что Трамп не собирался выигрывать выборы и становиться президентом, от чего никаких планов и прогнозов ни он, ни его команда не строили. В итоге Трамп в большинстве случаев либо, как бы удивительно это ни звучало, просто следовал своим собственным предвыборным обещаниям, либо плыл по течению, лишь изредка и в своей экспрессивной манере реагируя на происходящие экстраординарные события, вроде химической атаки в Хан-Шейхуне.
В то же время в сферах, находившихся в руках больших профессионалов, к тому же вращавшихся в этих кругах значительно дольше Трампа (то есть, конгрессменов, сенаторов и карьерных дипломатов), наблюдалась совершенно иная картина. Конгресс практически единым фронтом выступил против, как ему виделось, «мягкотелости» Трампа в отношении Сирии и России, продолжая тем самым следовать стратегии времён Обамы, направленной на свержение правительства Асада. Отчасти ему потворствовали в этом дипломаты, поддерживая дискурс предыдущей администрации. Частично на стороне Трампа выступали лишь военные, вовсе не горевшие желанием надолго увязать в очередной ближневосточной войне, но точно так же недовольные импульсивностью и неопытностью нового президента, раз за разом вторгавшегося в их сферу деятельности.
Ситуация отчасти начала меняться на рубеже 2017-2018 гг. Связать это можно с несколькими факторами. Во-первых, прошёл год с момента вступления Трампа в должность президента. За это время он получил тот опыт внешнеполитической деятельности, коего ему отчаянно не хватало, смог в какой-то мере избавиться от иллюзий, которые он питал в её отношении, а также в целом хоть как-то укрепил своё положение в Белом доме. Во-вторых, в это время пост государственного секретаря США занял Майк Помпео, отличавшийся не только более жёсткой позицией по большинству вопросов внешней политики Вашингтона, в том числе и по Сирии, но и лояльностью по отношению к Трампу, что позволяло ему эту самую позицию воплощать на практике. И в-третьих, изменилась обстановка в самой Сирии - ИГ было фактически разгромлено, и на передний план вновь вышел вопрос будущего этой страны, которое должно было решиться в ближайшее время. Это несомненно подхлестнуло главных потенциальных выгодополучателей усилить натиск в борьбе за влияние на определение этого самого будущего.
Всё это вместе привело к некому оформлению стратегического курса, который Соединённые Штаты преследуют по сию пору. Исходит он из того, что у США в сирийском конфликте есть одна слабая и одно сильная сторона. Слабая сторона заключается в том, что де-факто подконтрольные или союзные Вашингтону силы гражданскую войну в Сирии проиграли. Правительство Асада при поддержке России и Ирана контролирует большую часть территории страны (и продолжает увеличивать свою зону контроля), т. н. «умеренная оппозиция» окружена в небольших анклавах (за исключением района Идлиба), а сирийские курды и Турция друг друга ненавидят. Сильная же сторона заключается в том, что США по- прежнему контролируют дискурс вокруг сирийского конфликта. Именно американская точка зрения на него является доминирующей в мире, а победители в гражданской войне являются, по существу, изгоями.
Можно сделать вывод о том, что в такой ситуации Вашингтоном был взят единственно возможный стратегический курс на всемерное «усложнение жизни» Дамаску и его союзникам в Москве и Тегеране. Главными целями Соединённых Штатов являются внесение раскола в ряды победителей, усиление их международной изоляции, а также максимальное ослабление самой Сирии для того, чтобы сделать её максимально «неудобным союзником» для каждого из них. Подводя итог полученным в ходе исследования результатам, можно говорить о целом ряде шагов и действий, замкнутых на выполнение конкретных задач, которые поставило перед собой американское руководство для достижения указанных целей. США:
• Резко перешли в оппозицию к Астанинскому процессу, а затем отчасти и к Конституционному комитету Сирии, пытаясь извне саботировать их работу, поскольку они не удовлетворяют американским интересам;
• Перехватили лидерство в «малой группе» по Сирии, сделав её инструментом для аккумулирования антиасадовской повестки как на Западе, так и в арабском мире;
• Продолжили использование «зон деэскалации» с засевшими в них террористами как очагов напряжённости, одновременно используя это как предлог для масштабной критики Асада и его союзников;
• Усилили санкционную политику в отношении Сирии, России и Ирана, главным образом направленную на недопущение восстановления разрушенной девятилетней гражданской войной страны;
• Направили свои усилия в международных организациях на тотальную дискредитацию любых действий Сирии и её союзников, в том числе используя не совсем чистые методы давления на руководство этих организаций.
• Всемерно усиливали ДСС как силу, способную выступить если не альтернативой правительству Асада, то как минимум способную удержать под контролем значимые в экономическом плане территории страны под своим контролем как можно дольше;
• Использовали борьбу с ИГ как прикрытие для своего военного присутствия в Сирии, одновременно вывозя его полевых командиров для укрепления ДСС, а также используя якобы «победу» над Халифатом в целях укрепления своего международного имиджа непримиримых борцов с терроризмом;
• Использовали инциденты с химическими атаками в Сирии в своих целях, нанеся существенный ущерб внешнеполитическому имиджу Сирии, а также поддерживающих её России и Ирана, возможно, заведомо зная, что правительство Сирии не имеет к атакам никакого отношения;
• Продолжали держать свой воинский контингент в Сирии для оказания давления на проиранские силы с целью выдавить их из страны, а также не дать правительству в Дамаске завладеть нефтяными ресурсами страны, чтобы оно не смогло использовать доходы от их эксплуатации для восстановления разрушенной гражданской войной страны.
В заключение хотелось бы дать ответ на своеобразный «подпроблемный вопрос», заданный во введении: чем же является стратегический подход Соединённых Штатов при Трампе к Сирии - чем-то новым, основанным на идеях президента и его команды, продолжением подхода старой администрации или же чередой спонтанных решений? На взгляд автора, можно говорить о том, что он проистекает не строго из чего-то одного, а является комбинацией ориентиров из всех трёх источников сразу. Подход Белого дома явно основан на идеях команды Трампа: снижение прямой внешнеполитической активности, дальнейшая проксификация конфликта, поиск контактов с Россией и отказ от политики «свержения режимов». Подход Конгресса скорее проистекал из политики администрации Обамы, будучи направленным на более активные действия непосредственно самих Соединённых Штатов, свержение правительства Асада и дальнейшее «затягивание» России и Ирана в сирийский конфликт. Ну и, наконец, большую роль сыграли и спонтанные реакции на происходящие в Сирии события - здесь стоит главным образом вспомнить упоминавшиеся в параграфе 3.6 фактор курдо-турецких отношений, то и дело обострявшийся и тем самым отвлекавший на себя много внимания как со стороны Белого дома, так и со стороны Конгресса, а также «фактор Трампа», славившегося своими непредсказуемыми и радикальными решениями. Однако в любом случае, большинство решений, принятых по итогам таких событий, гармонично встраивались руководством Соединённых Штатов в свою стратегию и успешно использовались для достижения своих целей, что является отражением одной из главных особенностей американской внешней политики - её практической целесообразности.
В то же время в сферах, находившихся в руках больших профессионалов, к тому же вращавшихся в этих кругах значительно дольше Трампа (то есть, конгрессменов, сенаторов и карьерных дипломатов), наблюдалась совершенно иная картина. Конгресс практически единым фронтом выступил против, как ему виделось, «мягкотелости» Трампа в отношении Сирии и России, продолжая тем самым следовать стратегии времён Обамы, направленной на свержение правительства Асада. Отчасти ему потворствовали в этом дипломаты, поддерживая дискурс предыдущей администрации. Частично на стороне Трампа выступали лишь военные, вовсе не горевшие желанием надолго увязать в очередной ближневосточной войне, но точно так же недовольные импульсивностью и неопытностью нового президента, раз за разом вторгавшегося в их сферу деятельности.
Ситуация отчасти начала меняться на рубеже 2017-2018 гг. Связать это можно с несколькими факторами. Во-первых, прошёл год с момента вступления Трампа в должность президента. За это время он получил тот опыт внешнеполитической деятельности, коего ему отчаянно не хватало, смог в какой-то мере избавиться от иллюзий, которые он питал в её отношении, а также в целом хоть как-то укрепил своё положение в Белом доме. Во-вторых, в это время пост государственного секретаря США занял Майк Помпео, отличавшийся не только более жёсткой позицией по большинству вопросов внешней политики Вашингтона, в том числе и по Сирии, но и лояльностью по отношению к Трампу, что позволяло ему эту самую позицию воплощать на практике. И в-третьих, изменилась обстановка в самой Сирии - ИГ было фактически разгромлено, и на передний план вновь вышел вопрос будущего этой страны, которое должно было решиться в ближайшее время. Это несомненно подхлестнуло главных потенциальных выгодополучателей усилить натиск в борьбе за влияние на определение этого самого будущего.
Всё это вместе привело к некому оформлению стратегического курса, который Соединённые Штаты преследуют по сию пору. Исходит он из того, что у США в сирийском конфликте есть одна слабая и одно сильная сторона. Слабая сторона заключается в том, что де-факто подконтрольные или союзные Вашингтону силы гражданскую войну в Сирии проиграли. Правительство Асада при поддержке России и Ирана контролирует большую часть территории страны (и продолжает увеличивать свою зону контроля), т. н. «умеренная оппозиция» окружена в небольших анклавах (за исключением района Идлиба), а сирийские курды и Турция друг друга ненавидят. Сильная же сторона заключается в том, что США по- прежнему контролируют дискурс вокруг сирийского конфликта. Именно американская точка зрения на него является доминирующей в мире, а победители в гражданской войне являются, по существу, изгоями.
Можно сделать вывод о том, что в такой ситуации Вашингтоном был взят единственно возможный стратегический курс на всемерное «усложнение жизни» Дамаску и его союзникам в Москве и Тегеране. Главными целями Соединённых Штатов являются внесение раскола в ряды победителей, усиление их международной изоляции, а также максимальное ослабление самой Сирии для того, чтобы сделать её максимально «неудобным союзником» для каждого из них. Подводя итог полученным в ходе исследования результатам, можно говорить о целом ряде шагов и действий, замкнутых на выполнение конкретных задач, которые поставило перед собой американское руководство для достижения указанных целей. США:
• Резко перешли в оппозицию к Астанинскому процессу, а затем отчасти и к Конституционному комитету Сирии, пытаясь извне саботировать их работу, поскольку они не удовлетворяют американским интересам;
• Перехватили лидерство в «малой группе» по Сирии, сделав её инструментом для аккумулирования антиасадовской повестки как на Западе, так и в арабском мире;
• Продолжили использование «зон деэскалации» с засевшими в них террористами как очагов напряжённости, одновременно используя это как предлог для масштабной критики Асада и его союзников;
• Усилили санкционную политику в отношении Сирии, России и Ирана, главным образом направленную на недопущение восстановления разрушенной девятилетней гражданской войной страны;
• Направили свои усилия в международных организациях на тотальную дискредитацию любых действий Сирии и её союзников, в том числе используя не совсем чистые методы давления на руководство этих организаций.
• Всемерно усиливали ДСС как силу, способную выступить если не альтернативой правительству Асада, то как минимум способную удержать под контролем значимые в экономическом плане территории страны под своим контролем как можно дольше;
• Использовали борьбу с ИГ как прикрытие для своего военного присутствия в Сирии, одновременно вывозя его полевых командиров для укрепления ДСС, а также используя якобы «победу» над Халифатом в целях укрепления своего международного имиджа непримиримых борцов с терроризмом;
• Использовали инциденты с химическими атаками в Сирии в своих целях, нанеся существенный ущерб внешнеполитическому имиджу Сирии, а также поддерживающих её России и Ирана, возможно, заведомо зная, что правительство Сирии не имеет к атакам никакого отношения;
• Продолжали держать свой воинский контингент в Сирии для оказания давления на проиранские силы с целью выдавить их из страны, а также не дать правительству в Дамаске завладеть нефтяными ресурсами страны, чтобы оно не смогло использовать доходы от их эксплуатации для восстановления разрушенной гражданской войной страны.
В заключение хотелось бы дать ответ на своеобразный «подпроблемный вопрос», заданный во введении: чем же является стратегический подход Соединённых Штатов при Трампе к Сирии - чем-то новым, основанным на идеях президента и его команды, продолжением подхода старой администрации или же чередой спонтанных решений? На взгляд автора, можно говорить о том, что он проистекает не строго из чего-то одного, а является комбинацией ориентиров из всех трёх источников сразу. Подход Белого дома явно основан на идеях команды Трампа: снижение прямой внешнеполитической активности, дальнейшая проксификация конфликта, поиск контактов с Россией и отказ от политики «свержения режимов». Подход Конгресса скорее проистекал из политики администрации Обамы, будучи направленным на более активные действия непосредственно самих Соединённых Штатов, свержение правительства Асада и дальнейшее «затягивание» России и Ирана в сирийский конфликт. Ну и, наконец, большую роль сыграли и спонтанные реакции на происходящие в Сирии события - здесь стоит главным образом вспомнить упоминавшиеся в параграфе 3.6 фактор курдо-турецких отношений, то и дело обострявшийся и тем самым отвлекавший на себя много внимания как со стороны Белого дома, так и со стороны Конгресса, а также «фактор Трампа», славившегося своими непредсказуемыми и радикальными решениями. Однако в любом случае, большинство решений, принятых по итогам таких событий, гармонично встраивались руководством Соединённых Штатов в свою стратегию и успешно использовались для достижения своих целей, что является отражением одной из главных особенностей американской внешней политики - её практической целесообразности.
ИЛИ
Поиск аналога
📕 Список литературы
🛒 Оформить заказ
⚡ Работу высылаем в течении 5 минут после оплаты.