Тема: РУССКО-ОСМАНСКИЕ ОТНОШЕНИЯ ПРИ ПЕТРЕ I

С восшествием на престол Петра Великого (1689-1725) Россия в первой четверти XVIII века показала значительные успехи в военной и политической области и смогла войти в число великих европейских держав . Турецкий историк доктор Косе из Университета 19 мая полагает, что одной из главных внешнеполитических целей Петра I было утверждение на берегах Чёрного моря . В результате двух Азовских походов Россия получила крепость Азов и выход в Азовское море. Однако союзники по коалиции - «священной лиге» (прежде всего Австрия и Венеция), начав переговоры с Османской империей, нарушили планы царя; его попытки помешать мирным переговорам «священной лиги» с турками не увенчались успехом. Царь очень желал получить Керчь, но на переговорах в Карловице русские дипломаты не нашли поддержки союзников.
В итоге переговоров отношения России и Османской империи были определены Стамбульским (Константинопольским) договором 1700 г. К России отходил Азов и вновь построенные крепости (Таганрог, Павловск, Миус). Турции возвращалась занятая русскими часть Приднепровья с турецкими крепостями, которые подлежали уничтожению. Турция должна была освободить русских пленных и предоставить России право на дипломатическое представительство в Константинополе на равных основаниях с другими державами. Россия освобождалась от ежегодных платежей крымскому хану . Российские послы добивались и права мореходства для русских торговых судов - но представители Оттоманской Порты (или Баб-и-Али - наименование правительства Османской империи, т.е. канцелярии великого везира) заявили, что «Чёрное море рассматривается как гарем султана, куда невозможно пустить ни одного иностранца».
Договор обеспечил нейтралитет Турции в начале Северной войны 1700-1721 гг. Заключённый на 30 лет договор соблюдался до ноября 1710 г., когда султан объявил войну России. Неудачная военная кампания в 1711 г. завершилась утратой Россией всех сделанных прежде приобретений. Следующий этап интенсивных русско-турецких отношений приходится на 1720-е гг., когда после победы в Северной войне Пётр I опять обратился к делам на юге.
Проблема отношений России и Османской империи за 36-летнее царствование Петра I является сложной, многоаспектной и комплексной задачей. Исследователю предстоит освоить в российских и турецких архивах огромный массив документальных материалов, которые к тому же необходимо рассматривать в связи с изменением международной конъюнктуры и связями двух наших держав с другими европейскими странами. Поэтому в качестве главной цели нашей работы мы выбрали конкретную историю русско-османских отношений в 1720-х гг., когда Россия выиграла Северную войну со Швецией, вошла в круг великих держав и приступила к активным действиям на Востоке - в 1722 г. Пётр I предпринял большой поход во владения Ирана.
Основными задачами работы являются:
- историографический обзор малоизвестных российским историкам научных работ современных турецких историков, затрагивающих проблему отношений России и Османской империи в первой четверти XVIII века;
- введение в научный оборот новых данных о русско-турецких отношениях в указанной эпохи из российских собраний (Российский государственный архив древних актов, Архив внешней политики Российской империи МИД РФ) и малоизвестного в России отчета османского дипломата Нишли Мехмед-аги о поездке в Россию в 1722-1723 гг. ;
- изучение указанных материалов для установления специфики российско-османских отношений при Петре I.
Методология исследования обусловлена совокупностью общенаучных требований, которые предполагают всесторонность, объективность, системность исторического анализа. Задачи, поставленные в исследовании, и круг источников определили методы исторического исследования:
- историко-хронологический, позволяющий рассмотреть эволюцию русско-турецких отношений в 1720-1724 гг. и их отражение в современной научной литературе;
- сравнительно-исторический метод путем сопоставления русских документов и сефарет-наме Нишли Мехмед-аги позволит более объективно оценить позиции обеих сторон при изучении проблемы восточного вектора внешнеполитической активности Российской империи при Петре I, а также увидеть различия между ними.
Выбранная нами тема, как нам кажется, представляет значительный интерес для понимания эволюции русско-османских отношений в новое время. В последнее четверти XVII века наши страны дважды вели войну, а в следующем столетии последовал ещё ряд русско-турецких войн, который привёл к принципиальному изменению границ наших держав в бассейне Черного моря.
В центре внимания нашего исследования находится иная проблема - показать, как Российская и Османская империи сумели избежать войны и уладить возникший в результате Персидского похода 1722 г. конфликт дипломатическими средствами и путём взаимных уступок. Что, как нам кажется, даёт основание иначе взглянуть на развитие отношений наших стран в прошлом как на пример сотрудничества и обоюдного стремления избежать войны.
Помимо того, изучаемые нами документы помогут представить объективную картину дипломатических отношений путём сопоставления позиций и взглядов русских и турецких дипломатов, отражённых в исследуемых нами документах.
Предметом нашего изучения является посольство в Россию в 1723 г. представителя Оттоманской Порты Нишли Мехмеда-аги и его переговоры с российскими дипломатами по данным Коллегии иностранных дел России и отчета/донесения османского посланника (сефарет-наме) Нишли Мехмеда-аги. Объектом же исследования выступает комплекс российско- османских отношений (и представлений сторон друг о друге), отражённые в указанной документации.
В своей работе я использовала официальную османскую хронику историка, поэта и музыканта Исмаила Азыма-эфенди (1685-1760). Он служил одно время придворным летописцем и в своём сочинении описал происходившие в 1723-1729 гг. события. Его труд был впервые напечатан в 1740 г. . Ещё одним источником послужил изданный в 1877 г. сборник договоров Османской империи с Ираном, империей Габсбургов, Пруссией и Россией (с 1628 по 1863 гг.) .
Основным источником послужило донесение (сефарет-наме ) посланника Нишли Мехмеда-аги, побывавшего с дипломатической миссией в России в 1722-1723 гг. О нём известно немного. Согласно османским летописям, Нишли Мехмед-ага начал службу с должности дворцового сторожа, в годы правления великого везира Дамада Ибрагима- паши (1718-1730) исполнял ответственные поручения, но затем в 1725 г. был лишён чина и попал в ссылку в Кастамону сроком на 5 лет. После восстания Патроны Халиля (28 сентября 1730 г.) в Стамбуле и гибели великого везира Мехмед-ага был отправлен в Египет и служил офицером в конной артиллерии («Новой армии»), а после 1732 г. состоял по финансовой части .
Насколько мы можем судить, он был профессиональным военным. С другой стороны, можно говорить о наличии у него достаточно хорошего образования и опыта, позволившего Мехмеду-аге выполнять ответственные дипломатические поручения. Видимо, по этой причине он был назначен послом в Россию в 1722-1723 гг. Он пробыл в Москве (где тогда находился царь и его министры) с начала февраля по середину марта 1723 г. Свои переговоры Нишли Мехмед-ага описал довольно подробно, но жизнь в чужой стране его, видимо, не очень интересовала. О Москве посол пишет мало, останавливаясь в основном на содержании переговоров с царскими сановниками и самим царем (он был «с подобающей честью» принят Петром I), а также на количестве выданного провианта; описал он и полученные от царя подарки - какие-то музыкальные инструменты, «издающие звуки, похожие на пушечные выстрелы»
В настоящее время донесение Нишли Мехмеда-аги хранится в Рукописном отделе Музея дворца Топкапы в Стамбуле (Topkapi Sarayi Muzesi Revan. No. 1313). Другой его экземпляр находится в библиотеке Стамбульского университета на листах 79-126 журнала ТУ 6095 и носит название "Посольство Хатты Эфенди и Ахмеда Ресми и Нахифи" (Istanbul Universitesi, Yildiz yazmalari. No. TY 6095 varak. 12). Мы не располагаем сведениями о том, имеются ли другие варианты данного произведения.
Находящийся в Топкапы экземпляр написан на листах шлихтованной тонкой бумаги (305 мм в длину и 180 мм в ширину), Каллиграфический текст (он начинается с молитвы, которая записана в обрамлении отдельно от остального текста) занимает 33 листа (66 страниц); на каждой странице 21 строка. Обложка и кайма книги отделаны красной кожей и покрыты позолотой. Копия и мастер произведения неизвестны. Экземпляр Йылдыз также написан каллиграфическим почерком и покрыт позолотой; автор копии неизвестен.
В работе мы использовали текст из рукописи Топкапы. На русский язык он переводился; впервые был опубликован в 1942-1943 гг. турецким историком Фаиком Решитом Унатом (Faik Resit Unat) в журнале «Tarih Vesikalari» («Исторические документы») . В данной работе ссылки делаются на текст сефарет-наме из второй, более современной и точной публикации этого документа в приложении к диссертации Айдына Мертаяка «Посольство Нишли Мехмета Аги в Россию (1722-1723гг.)», защищённой в 2005 г. в университете Гази Осман паша .
Посольские грамоты или «сефарет-наме» представляют собой важный разряд исторических документов, значимость которых, в данном случае для истории России, неоспорима. Большая часть этих документов до сих пор редко используются российскими исследователями и поэтому они тем более заслуживают публикации. Этот рассказ о первом в XVIIII в. турецком посольстве в Россию позволяет нам судить о том, как удалось урегулировать конфликт между двумя империями. Для сравнения я использовала данные из российских документов (Российского государственного архива древних актов и Архива внешней политики Российской империи МИД РФ о приеме турецкого посла в Москве и его переговорах с дипломатами Петра I .
Значительную трудность при исследовании текста представило написание имен и географических названий при переводе на русский язык. Однако если имена действующих лиц можно определить при обращении к российским дипломатическим документам, то отождествить название населенных мест, через которые проезжало посольство, удается не всегда - в таких случаях в тексте мы ставили вопросительный знак. При публикации сефарет-наме на турецком языке ее авторы обозначали указанные в нем даты по новому европейскому стилю, не совпадавшему с датировками по принятому в России старому стилю. Поэтому в нашей работе мы указывали две даты, одну из них - в скобках.
В соответствии с целью и задачами работа состоит из введения, двух глав, заключения, библиографии. Частично результаты исследования отражены в выступлении автора «Посольство Нишли Мехмеда Ага в Россию в 1722-1723 гг.» на международной конференции «Исторические источники евроазиатских и северо-африканских цивилизаций: комплексные подходы» во время съезда молодых востоковедов России и СНГ (Звенигород, 3-5 октября 2012 г.)

Купить

Наша работа посвящена лишь небольшому отрезку в долгой истории русско-турецких отношений, связанному с подготовкой и проведением Петром I в 1722 г. «Персидского похода» и реакцией Османской империи на чётко обозначившиеся интересы и действия России в Закавказье.
Нами проанализированы по этой теме не очень хорошо известные в России труды турецких историков, большинство из них, к сожалению, не знает работ своих российских коллег и, тем более, не знакомы с документами российских архивов. По их мнению, происходившие в 1709¬1721 гг. в Иране, Причерноморье и Закавказье события коренным образом изменили жизнь многих людей на территории от Кандагара до Дагестана, от Персидского залива до Исфахана, от Москвы до Стамбула. Здесь берет начало проблема Афганистана, а для России движение на Кавказ стало необратимой стратегией и политикой .
Петр I был уверен, что столкнётся на Кавказе с Османской империей, но полагал, что у турок нет оснований для вторжения во владения Сефевидов. У самой же России такие причины имелись . После окончания тяжёлой войны со Швецией Российская империя получила возможность свободно действовать на Кавказе . К тому же грузины просили помощи у России, и царь считал, что имеет право требовать компенсации за жизнь и имущество убитых в Шемахе русских купцов . Н о после того, как Пётр I столкнулся с позицией Турции и военно-политическими проблемами продвижения в Дагестан и Закавказье, он отказался от плана по захвату Кавказа, но желал взять под контроль западное побережье Каспийского моря, чтобы направить поток восточных товаров новым путём - из Каспийского моря на Балтику .
В заключение мы можем сказать, что материалы о посольстве и переговорах, проходившее в 1724 году между Россией и Османской Империей в Стамбуле и имевшее целью разделение территории Ирана, является важным историческим документом с точки зрения изучения взглядов России и раскрытия подготовки основы первой остановки коалиции.
Другим сюжетом нашей работы стало изучение по российским и турецким источникам конкретного посольства Нишли Мехмеда-аги в Россию в 1722-1723 гг. и его последствия. Малоизвестный до сих пор "Сефарет-наме" Нишли Мехмед-аги (составленный в форме дневниковых записей посла) является важным историческим документом, повествующим о предварительных переговорах и подготовке почвы для заключенного в 1724 г. договора между Османским государством и Россией; кроме того, этот документ даёт нам возможность (хотя и небольшую) познакомиться с некоторыми чертами жизни Москвы того времени.
Источник говорит, что после рассмотрения спорных вопросов посол ставит на обсуждение вопрос о возможности заключения между сторонами соглашения или договора о вечной нерушимой дружбе. Обсуждение этих вопросов продолжалось при неоднократных беседах с канцлером, а также во время встреч с царем Петром, который как будто был несколько удивлён и спросил у посланника, слышал ли он сам предложение основанного на на взаимных интересах османо-россииского союза из уст султана. Автор "Сефаретнаме" отвечал, что лично слышал эти слова «в тайных покоях владыки»-султана и предложил царю уточнить это через придворных чинов, ведающих государственными делами.
Посольство было вызвано появлением русской армии и флота на Каспийском море и в Дагестане. Сам поход по территории приморского Дагестана через месяц завершился в Дербенте. Там Пётр рассчитывал соединиться с грузинским войском царя Вахтанга VI и армянским ополчением и двигаться на Баку. Однако русская флотилия потерпела крушение, и армия лишилась провианта. Массовый падёж лошадей привел в расстройство конницу; среди солдат росло число больных. Эти обстоятельства заставили русское командование отказаться от продолжения похода. Оставив гарнизоны в Дербенте и в новой крепости Святого Креста на р. Сулак, основные силы русской армии возвратились в Астрахань - с чем согласно и большинство турецких историков.
Не слишком удачный поход не обескуражил императора. Для Петра он был первым шагом на пути овладения торговыми путями в Индию. В устье Куры он планировал заложить город, «в котором бы торги грузинцев, армян, персиян, яко в центре, соединялись и оттуда бы продолжались до Астрахани». Царь стремился установить протекторат над Грузией и Арменией и «повернуть» на Россию проходивший через Иран и Турцию караванный путь шёлковой торговли.
Однако вступившая в период упадка, но ещё могущественная Османская империя оставалась главной силой в Закавказье. После неудачного Прутского похода 1711 г. Пётр! больше не желал рисковать. Документы посольства Нишли Мехмед-аги и их отражение в российских документах показывают, что русская дипломатия и стоявший за посланником Нишли великий везир Дамад Ибрагим-паша Невшехирли стремились воспользоваться кризисом в Иране и свержением династии Сефевидов для реализации собственных целей - но в то же время не желали развития конфликта между двумя державами. Сам император счёл нужным лично встретиться с Нишли Мехмед-агой и разъяснить ему смысл российской политики на Кавказе. В итоге стороны пошли на взаимные уступки, что заложило основу для будущих переговоров и заключения договора о границах в 1724 г.
Однако путь к нему был сложным, поскольку в Османской империи многие, прежде всего улемы (духовенство) и военные выступали за объявление войны русскому царю; к войне склонялся и сам султан Ахмед !!!. Переговоры несколько раз прерывались, но в итоге стороны смогли мирно урегулировать конфликт.
"Сефарет-наме" Нишли Мехмед-аги, по нашему мнению, показывает, что посланник, будучи военным человеком, интересовался прежде всего состоянием и вооружением русских войск и укреплений на южной границе. Как и полагалось представителю великой державы, дипломат был крайне внимателен к соблюдению чести своего государя: он отмечал, сколько пушечных залпов состоялось по случаю его прибытия и отъезда, не допустил отправиться в гости без личного приглашения со стороны хозяина; подчеркнул, как много москвичей встречали его на улицах; указал на обилие доставленных ему и его свите продуктов с царского стола. Прочие же бытовые и культурные черты петровской России, похоже, его не очень интересовали - его сефарет-наме не содержит описания Москвы и её жителей, характеристик тех деятелей, с кем ему довелось встречаться. Нишли Мехмед-ага заметил ветхий с прорехами ковер в дворцовом зале, описал явно запомнившееся ему шутовское представление - но не счёл нужным описать свою встречу с царицей.
В заключение, можно сказать, что царь и его советники явно старались произвести благоприятное впечатление на турецкого гостя. Вернувшись в Стамбул, Нишли Мехмед-ага информировал великого везира в благоприятном для русских смысле. Однако самому ему вояж в Москву не помог сделать карьеру: в 1725 г. он по какой-то причине разгневал своего повелителя, попал в ссылку; затем служил офицером в артиллерии и финансовым чиновником. К сожалению, мы не смогли найти достаточно источников, чтобы подробнее раскрыть биографию посла Нишли Мехмеда-аги. Автор надеется сделать это в ходе дальнейших исследований.

Купить