Тема: Экзистенциальные основания речи

Данная работа посвящена теме экзистенциальных оснований речи. Проблематизация человека как существа говорящего и говорения как такового проводится, начиная со времен Античности. В пространстве полиса речь связывалась с актом свободного поступания. Как отмечает Ханна Арендт, уже сам выбор нужного слова в нужный момент приравнивался к действию. Речь и действие составляли единое целое поступка. Возможность говорить перед Другими отличала свободного от женщины или раба. Ханна Арендт сводит воедино действие и речь, потому что они имеют общий исток, а именно свободное воление уникального человека. «Это активное выступание-в-явленность принципиально уникального существа покоится, в отличие от явления человека в мире при рождении, на некой инициативе, которую он сам предпринимает, однако не в том смысле что для этого требуется какое-то особое решение; человек не может совершенно обойтись без речи и поступка» [4, с. 36]. Иными словами, речь — это то, что сущностно принадлежит человеку (речь как то, что отличает человека от иных живых существ), однако же она требует для своего осуществления некоего внутреннего шага, без которого оказывается никак не обойтись.
Цель данной работы проанализировать природу шага к речи (прояснить экзистенциальные основания речи).
Поскольку человек не только говорящее существо, но и политическое индивидуальная речь обращена к Другим, производится в общем поле совместного дела . Поэтому нами полагается уместным строить анализ экзистенциальных оснований речи через измерения диалога, повседневности, языка.
Таким образом, задачами данной работы являются:
1. Разграничить индивидуальный и общий моменты говорения
2. Прояснить соотнесенность языка и речи
3. Обозначить собственно основания индивидуальной речи
4. Проанализировать коммуникацию как проект создания общности
5. Рассмотреть функцию речи в измерении диалога
Актуальность данной работы обусловлена беспрецедентным характером событий недавнего прошлого. Чуть более полувека назад человечеством был предпринят эксперимент по вытравливанию человеческого. Процедура эта проводилась планомерно и была поставлена на конвейер (из среды немцев изымались евреи, которые в лагере превращались в «мусульман» ). То есть мы можем говорить, что направлено оно было не на искоренение еврейства, а на десубъектвацию человека «в лагерях умирал не человек, не индивид, а экземпляр, и это влекло за собой и смерть тех, кого не затронули мероприятия по механическому процессу умерщвления» [3, с. 324]. Т. Адорно говорит здесь о том, что десубъективации подверглись не только жертвы лагерей, но и свидетели, современники, то есть все те, кто молчаливо принял этот эксперимент, сделавшись таким образом такой же обезличенной машиной, как, скажем, палачи. Феномен свидельства применительно к опыту лагеря в том, что оно произноситься за кого -то, свидетельствуют о непосильном человеческом опыте те, кто выжил («мусульмане», потерявшие то, что собственно делает человека человеком, не могут ничего сказать), то есть не имел его (здесь мы говорим лишь о предельном опыте превращения в «мусульманина»). И таким образом, свидетель ничего сказать не может. При этом в опыт лагеря оказываются втянуты современники, которые также обнаруживают в себе неизжитую невозможность сказать.
Выбор темы обусловлен поэтому самим смыслом исследования как взгляда из настоящего, «ибо настоящее — не что иное, как непрожитая часть всякого прожитого; препятствует же доступу к настоящему — совокупность того, что, по какой бы то ни было причине (его болезненный характер или его невыносимая близость), мы не смогли в нем прожить. Внимание к этому непрожитому образует собой жизнь современника» [2, с. 50]. Непрожитым для нас оказывается невозможность сказать при невыносимой потребности говорить.
Отсюда предметом нашего исследования являются экзистенциальные основания речи.
Объект исследования - речь в условиях предельного экзистенциального опыта
Для того, чтобы выполнить заявленные цели и решить поставленные задачи нами была предпринята попытка проанализировать индивидуальную речь с точки зрения экзистенциалистского, структуралистского и постструктуралистского подходов к языку и речи.
Концепции экзистенциализма взяты нами в разделах, посвященных бытию с Другими (темы повседневности, диалога, истории как точки сборки прошлого из настоящего с ориентацией на будущее) в качестве анализа речи как обращения к Другому, в коем предпринимается попытка изживания невозможности сказать. Рассматриваются такие авторы как М. Хайдеггер (категория бытия-в-мире), Ж.-П. Сартр (концепция взгляда), К. Ясперс (концепция осевого времени), М. Бубер (концепция диалога).
Обращение к структурализму и постструктурализму обусловлено задачей разграничения индивидуального и общего в речевом акте. Такой анализ проводится на основании работ Дж. Агамбена, М. Фуко, Ф. де Соссюра и позволяет через введение понятия дискурса обозначить кто говорения.
Соединение столь разных направлений философской мысли в одной работе обусловлено нашей гипотезой о том, что относительно заявленной темы они могут работать совместно, дополняя друг друга.
В первой главе анализируются собственно экзистенциальные основания индивидуальной речи, выявляется кто говорения, проводится постановка проблемы речи, обозначается смысл экзистенциалистского понимания истории и смысл коммуникации.
Во второй главе предпринята попытка разметить то пространство, в котором осуществляется говорение. Рассматривается проблема диалога как проекта признания в попытке создания общности
Купить

В результате проведенного в первой главе анализа акта говорения с точки зрения индивидуальных и общих моментов его и прояснения соотнесенности языка и речи, мы выделили два экзистенциальных основания речи: необходимость говорить (свидетельствовать) при невозможности сказать и говор самого языка (как зова истины бытия) через индивидуальную речь. Отсюда через анализ свидетельства как сущностной характеристики современного человека, была поставлена проблема речи
1) как изживания «непрожитой части прожитого» (то есть опыта эксперимента по десубъективации человека)
2) проблема понимания в повседневном общении (говором языка в полной мере оказывается поэзия, но поэтическая речь монологична, существование человека в свою очередь диалогично, как минимум в той мере, в какой Другой нужен мне как «ответственный автор» [5]).
Была выдвинута гипотеза о возможности преодоления проблемы речи через коммуникацию, понимаемую вслед за Ясперсом как «единение и доверие» с Другим таким же как я. Вывод о том, что Другой такой же как я делается на основании того, что в осевое время зародился человек нового типа - способный ставить мир и себя под вопрос.
Во второй главе нами рассмотрена речь в измерении диалога (как то, что конституирует бытие в мире в пространстве повседневности, как бытия совместного с). Диалог понимается как обращенность к Другому в поиске признания. Проект признания оказывается несостоятельным в силу применяемой методологии самоутверждения и объективации Другого. В качестве альтернативы предлагается подход к диалогу как отношению, устанавливаемому на основе взаимопонимания, которое осуществляется в речи, однако совершается вне сообщаемого содержания. Структуру и механизм понимания при этом оказывается невозможно зафиксировать и аналитически расписать. Возможно лишь наметить путь к диалогу.
Таким образом разрешимой оказывается проблема коммуникации так, как она поставлена в первой главе. То есть поиск единства в субъект-субъектном отношении, которое не допускает по природе своей обращение с человеком как объектом и тем открывает возможность жизни после опыта Освенцима.

Купить