Икона то же, что книга, и тот, кто не может читать книги с иконы, которой поклоняется, втверживает в свое сознание исторические события искупительной жертвы и деяния лиц, чтимых церковью за их христианские заслуги. Это одно само по себе немаловажно. Притом состоянии, в каком находится наш малопросвещенный народ, иконы в указанном смысле действительно приносили и приносят до сих пор огромную пользу: так называемые "иконы с деяниями" представляли поклоннику целые истории; но иконописное дело наше находится в самом крайнем упадке, и им занимаются невежды, которые пишут на иконных досках неведомо что и неведомо как, а потому такие иконы не могут служить той полезной для народа службы, какую они приносили прежде.
Упадком этого искусства и даже окончательным низведением его к нынешнему безобразию и ничтожеству у церкви, очевидно, отнимается одно из самых удобных средств распространения в народе знакомства с священною историею и деяниями святых.
Это такая потеря, о которой стоит пожалеть, даже помимо того, что не менее жалко и само заброшенное искусство, имевшее некогда у нас свой типический, чисто русский характер, и притом стоявшее по технике на такой высоте, что наши иконописные миниатюры своею тонкостью, правильностью и отчетливостью рисунка и раскраски обращали на себя внимание самых просвещенных людей. Таковы, например, капонийские створы русского письма, находящиеся в Ватикане, у папы [подарены Петром I греческому монаху, а тем перепроданы Капони, по имени которого ныне и называются], филаретовские святцы в Москве и многие другие.
Потеря эта, однако, к сожалению, до сих пор плохо и мало сознана, и только лишь в самое последнее время ее, кажется, понемножку начинают чувствовать.
Все это говорит об актуальности выбранной темы исследования.

Купить

За последние годы много писалось о русской иконе и за рубежом. Большинство этих писаний носит дилетантский характер. Их авторы, чаще всего отправляющиеся от статей Е. Н. Трубецкого, опошляют и ii (фр.) — русской душой воплощают его мысли, интересуясь в первую очередь «âme russe»ii ii (фр.) — русской душой и ее преломлением в иконе. Не зная хорошо
материала, русской культуры и русского богослужения, они довольствуются бесконечными цитатами из греческих источников, забывая при этом, что между византийской эстетикой и русской художественной практикой существовало немалое различие. Писания этого рода, с неприкрытым уклоном в сторону снобистского мистицизма, способны лишь исказить верные представления о русской иконописи. С несоизмеримо более научным подходом к русской иконе мы встречаемся в трудах X. Челина, Л. А. Успенского, Т. и Д. Талбот Райс, В. Вейдле, Ж. Бланкова, Й. Мысливца, К. Онаша, В. Феличетти-Либенфельса, которые немало сделали для ознакомления широкой публики на Западе с русской иконописью.
Научное изучение русской иконы успешно продвигается вперед. Но остается еще много осуществить по линии публикации новых памятников, по разграничению местных художественных центров, по уточнению датировок, по раскрытию реального, а не вымышленного идейного мира русского иконописца, по выявлению его связей с исторической действительностью, по анализу дифференцированной художественной проблематики (понимание в русской иконе пространства, плоскости, силуэта, цвета и т.д.), по расшифровке идейного содержания отдельных иконографических типов. Все эти задачи стоят на очереди. И чем быстрее они будут разрешены, тем более глубокими будут наши знания о русской иконописи.

Купить