📄Работа №4245
Тема: ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ МИР М.ЛОХВИЦКОЙ (10.01.01)
Тип работы
Диссертации (РГБ)
Предмет
филология
Объем:
256стр. листов
Год:
2004
Просмотров:
1370
700
руб.
🛒 Купить работу
Не подходит эта работа?
Закажите новую по вашим требованиям
Узнать цену на написание
Закажите новую по вашим требованиям
Представленный материал является образцом учебного исследования, примером структуры и содержания учебного исследования по заявленной теме. Размещён исключительно в информационных и ознакомительных целях.
Workspay.ru оказывает информационные услуги по сбору, обработке и структурированию материалов в соответствии с требованиями заказчика.
Размещение материала не означает публикацию произведения впервые и не предполагает передачу исключительных авторских прав третьим лицам.
Материал не предназначен для дословной сдачи в образовательные организации и требует самостоятельной переработки с соблюдением законодательства Российской Федерации об авторском праве и принципов академической добросовестности.
Авторские права на исходные материалы принадлежат их законным правообладателям. В случае возникновения вопросов, связанных с размещённым материалом, просим направить обращение через форму обратной связи.
Настоящий учебно-методический информационный материал размещён в ознакомительных и исследовательских целях и представляет собой пример учебного исследования. Не является готовым научным трудом и требует самостоятельной переработки.
📋 Содержание
ВВЕДЕНИЕ 5
ГЛАВА 1. ВЕХИ БИОГРАФИИ И ПЕРИОДИЗАЦИЯ ТВОРЧЕСТВА 27
ГЛАВА 2. ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ МИР
I. СЕМАНТИЧЕСКИЙ УРОВЕНЬ
I. 1 Мироощущение, убеждения, философские взгляды
1) Самосознание Женщины 43
2) Христианская религиозность 55
3) Нехристианский мистицизм 69
4) Соотношение этики и эстетики. Проблема зла 74
5) Болезненность 83
6) Преодоление мечты 88
7) Чувство юмора и ироничность 91
I. 2 Жанровое своеобразие творчества
1) Поэзия как лирический дневник 98
2) Романсы, песни и гимны 102
3) Баллады и сказки 108
4) Поэмы 109
5) Лирические драмы 112
I.3 Образы и мотивы
1) Лирические роли
а) Героиня 121
б) Герой 128
в) Андрогинные образы 135
2) Система поэтических мотивов 138
3) Использование символов 144
4) Специфика поэтического мира; пейзаж 147
5) Культурологические пристрастия 155
а) Античность 156
3
б) Русский фольк-лор 158
в) Восток - библейский, мусульманский, языческий.
г) Средневековье 162/165
6) Стихи о детях и для детей 168
II СТИЛИСТИЧЕСКИЙ УРОВЕНЬ 171
1) Поэтический словарь 172
2) Эпитеты 179
3) Тропы
а) Метафора, парабола (развернутая метафора) 182
б) Сравнения 185
в) Металепсис 187
г) Метонимия 187
д) Перифраз и антономасия 187
4) Фигуры речи (Фигуры выделения .Добавления и повторы) 188
1. Случаи плеонастического повтора слов и корней, полиптот, парономасия 189
2. Синонимия и эксергазия 190
3. Аккумуляция 190
4. Градация 190
5. Восхождение (климакс) 190
6. Антитеза 191
7. Аллойосис 191
8. Анафора 191
9. Полисиндетон (Многосоюзие) 191
10. Асиндетон (Бессоюзие) 192
5) Некоторые особенности синтаксиса простого и сложного предло¬жения.
1. Преобладание глаголов 193
2. Трансформации и перестановки 197
4
а) Средства усиления глагола - Контактная ин-версия 197
б) Гипербат (дистантная инверсия) 199
в) Прямой синтаксический
параллелизм 201
г) Хиазм 201
д) Метабола, антиметабола
прозаподосис 201
3. Особенности построения периодов 202
6) Синтаксические приемы мелодизации 203
1. Плеонастический повтор соседних слов в пределах од¬ной строки 204
2. Повтор синтаксического фрагмента одной строки 205
3. Анадиплосис 205
4. Рефрен 205
6. Экспозиция, реприза, каданс 208
7. Интонация 209
III. ФОНИЧЕСКИЙ УРОВЕНЬ
1) Метрика 214
2) Ритмика 229
3) Рифма 235
4) Строфика 240
5) Звуковое оформление 242
ЗАКЛЮЧЕНИЕ 245
ГЛАВА 1. ВЕХИ БИОГРАФИИ И ПЕРИОДИЗАЦИЯ ТВОРЧЕСТВА 27
ГЛАВА 2. ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ МИР
I. СЕМАНТИЧЕСКИЙ УРОВЕНЬ
I. 1 Мироощущение, убеждения, философские взгляды
1) Самосознание Женщины 43
2) Христианская религиозность 55
3) Нехристианский мистицизм 69
4) Соотношение этики и эстетики. Проблема зла 74
5) Болезненность 83
6) Преодоление мечты 88
7) Чувство юмора и ироничность 91
I. 2 Жанровое своеобразие творчества
1) Поэзия как лирический дневник 98
2) Романсы, песни и гимны 102
3) Баллады и сказки 108
4) Поэмы 109
5) Лирические драмы 112
I.3 Образы и мотивы
1) Лирические роли
а) Героиня 121
б) Герой 128
в) Андрогинные образы 135
2) Система поэтических мотивов 138
3) Использование символов 144
4) Специфика поэтического мира; пейзаж 147
5) Культурологические пристрастия 155
а) Античность 156
3
б) Русский фольк-лор 158
в) Восток - библейский, мусульманский, языческий.
г) Средневековье 162/165
6) Стихи о детях и для детей 168
II СТИЛИСТИЧЕСКИЙ УРОВЕНЬ 171
1) Поэтический словарь 172
2) Эпитеты 179
3) Тропы
а) Метафора, парабола (развернутая метафора) 182
б) Сравнения 185
в) Металепсис 187
г) Метонимия 187
д) Перифраз и антономасия 187
4) Фигуры речи (Фигуры выделения .Добавления и повторы) 188
1. Случаи плеонастического повтора слов и корней, полиптот, парономасия 189
2. Синонимия и эксергазия 190
3. Аккумуляция 190
4. Градация 190
5. Восхождение (климакс) 190
6. Антитеза 191
7. Аллойосис 191
8. Анафора 191
9. Полисиндетон (Многосоюзие) 191
10. Асиндетон (Бессоюзие) 192
5) Некоторые особенности синтаксиса простого и сложного предло¬жения.
1. Преобладание глаголов 193
2. Трансформации и перестановки 197
4
а) Средства усиления глагола - Контактная ин-версия 197
б) Гипербат (дистантная инверсия) 199
в) Прямой синтаксический
параллелизм 201
г) Хиазм 201
д) Метабола, антиметабола
прозаподосис 201
3. Особенности построения периодов 202
6) Синтаксические приемы мелодизации 203
1. Плеонастический повтор соседних слов в пределах од¬ной строки 204
2. Повтор синтаксического фрагмента одной строки 205
3. Анадиплосис 205
4. Рефрен 205
6. Экспозиция, реприза, каданс 208
7. Интонация 209
III. ФОНИЧЕСКИЙ УРОВЕНЬ
1) Метрика 214
2) Ритмика 229
3) Рифма 235
4) Строфика 240
5) Звуковое оформление 242
ЗАКЛЮЧЕНИЕ 245
📖 Введение
Настоящая работа представляет собой монографическое исследование творчества Мирры Лохвицкой (1869 - 1905) - русской поэтессы, пользовавшейся широкой известностью на рубеже XIX - XX вв. и незаслуженно забытой впоследствии. «Женщина-комета», на сравнительно недолгий срок появившаяся на небосклоне русской литературы и быстро привлекшая к себе внимание, столь же быстро удалилась из поля зрения литературоведов, так и не став предметом серьезного изучения. При жизни Лохвицкой и непосредственно после ее смерти о ее поэзии высказывались самые разноречивые, полярные, нередко взаимоисключающие суждения. Истекший XX век почти ничего не прибавил к пониманию ее творчества. Собственно, вплоть до 90-х гг. трудно говорить о какой-то истории его изучения - по крайней мере, в отечественной науке, - это скорее история голословных манипуляций именем поэтессы в разного рода обзорных работах о поэзии рубежа XIX - XX веков. Подавляющее большинство позднейших литературоведческих высказываний о Мирре Лохвицкой представляют собой лишь парафраз современной ей критики, в лучшем случае - не искажающий сути. В худшем случае каждое последующее высказывание привносит нечто дополнительное, в результате чего создается эффект «испорченного телефона» и порой первоначальный смысл в корне меняется. Нередко небрежность и невнимательность приводила к тому, что даже в текст справочных изданий вкрадывались грубые фактические ошибки.1 Многие такие ошибки со временем приобрели статус «общепринятого взгляда» и оказались отправной точкой для последующих обобщений. Было бы несправедливо умолчать о том, что некоторые исследователи высказывали все же достаточно тонкие и глубокие замечания об отдельных особенностях поэтической манеры Лохвицкой, но почему-то именно эти замечания в истории литературы остались маргинальными. В целом же «среднестатистическое» литературоведческое представление о
1 Эти ошибки будут указываться в дальнейшем по ходу изложения материала.
6
поэтессе может быть сведено к полушутливой справке М. Л. Гаспарова: «сестра известной юмористки Тэффи (Надежды Александровны Лохвицкой- Бучинской), остроумная и здравомысленная мать семейства (по словам И. Бу¬нина), писала стихи о бурной страсти, снискавшие ей славу “вакханки” и “Русской Сапфо”. К. Бальмонт посвятил ей книгу, а И. Северянин чтил ее память с благоговейным восторгом».2 Несмотря на предельную сжатость изложения, здесь налицо приметы современного восприятия творчества поэтессы: разделение и противопоставление биографического облика ее самой и ее лирической героини, сведение смысла всего ее творчества к стихам о «бурной страсти», которые на самом деле составляют далеко не главную часть ее поэтического наследия.3 Впрочем, мы далеки оттого, чтобы критиковать во всех отношениях замечательную книгу М.Л. Гаспарова. Данная справка, как и другие в том же издании, хороша тем, что помогает мгновенно запомнить некие сведения о совершенно неизвестном поэте, но тот факт, что примерно то же пишется и в более академичных по стилю изданиях, и что этим набором сведений практически исчерпывается объем знаний нынешней науки об авторе, имя которого современники ставили в один ряд с именами Случевского, Фофанова, Брюсова, Бальмонта, Ахматовой, Цветаевой и др. - представляется весьма печальным. Недавно вышедшие пособия по русской литературе показывают, что имя поэтессы, можно сказать, вычеркнуто из истории. В учебнике истории русской литературы 70 - 90-х гг. XIX в. (под редакцией В.Н. Аношкиной, Л.Д. Громовой и В.Б. Катаева) она не упоминается ни разу. В подготовленном авторским коллективом ИМЛИ двухтомнике «Русская литература рубежа веков»
2
Гаспаров М.Л.. Русский стих начала века в комментариях. М., 2001, с. 278.
3 Основным источником такого представления являются воспоминания Бунина (Бунин И.А. Из записей - Собр. соч. в 9-ти тт., т. 9, с. 289 - 290) - источник исключительно ценный биографически, но не литературоведчески. Для Бунина, в молодости дружившего с Миррой Лохвицкой, важно было, прежде всего, развенчать биографический миф о ней как о «вакханке», и «демонической женщине», а между тем, он явился невольным виновником литературоведческого мифа о том, что творчество Лохвицкой не имеет ничего общего с ее биографией.
7
(1890-е - начало 1920-х гг.), общий объем которого более полутора тысяч страниц, она упомянута только два раза, причем один раз - просто как сестра Тэффи. Такую ситуацию нельзя считать нормальной. Игнорирование литературного феномена, пусть и забытого потомками, но широко известного в свою эпоху, может привести к тому, что общая картина окажется не только неполной, но и искаженной. Даже если признать справедливой эфемерность славы Лохвицкой (с чем категорически не согласен автор данной работы), она заслуживает внимания хотя бы как заметное явление текущего литературного процесса рубежа XIX - XX веков.
Таким образом цель предпринимаемого исследования - содействовать, по мере возможности, ликвидации одного из белых пятен в истории русской литературы. Обратимся же к истории вопроса.
Для понимания последующих оценок поэзии Лохвицкой, прежде всего, важно уяснить отношение к ней современников. Оно, как мы уже сказали, было далеко не однозначным. Творческий путь поэтессы пришелся на время зарождения новых течений и тотальной переоценки ценностей. Необходимо особо подчеркнуть ( - этот момент, как правило, упускается из виду), что за 16 лет литературной жизни поэзия Лохвицкой претерпела значительную эволюцию. Заметных «тектонических сдвигов» в ее поэтике не было, изменения накапливались исподволь, но «переход количества в качество», несомненно, произошел. Во всяком случае, знакомясь с ее стихами начала 90-х гг., читатель не сомневается, что писал их поэт девятнадцатого века, читая стихи начала 900-х, он ясно чувствует, что перед ним - автор века двадцатого.4 Именно эти эволюционные изменения в самом творчестве поэтессы обусловили постепенную перемену отношения к ней критиков и в конечном итоге предопределили ее положение в литературе - вне господствующих течений.
Поэтическая карьера Мирры Лохвицкой началась в 1889 г. - и очень успешно. «Меня избаловали в Петербурге, где я выступила на литературном поприще совсем
4 Анализ поэтических средств, используемых Лохвицкой, и вербализация этого непосредственно¬го читательского ощущения составляют главную задачу данного исследования.
8
еще девочкой и где с первых шагов слышала о себе только лестные отзывы. Я была новинкой и, как всякая новинка, возбуждала интерес», - писала поэтесса в письме к
А.Л. Волынскому.5 Между тем, одобрительные отзывы исходили лишь из определенного литературного лагеря - круга сторонников «чистого искусства», в отношении эстетики достаточно консервативных. Это одобрение наиболее авторитетно выражено в рецензии А. А. Г оленищева-Кутузова, который отмечает «необыкновенное изящество и яркость образов, чуткое понимание красот природы, неподдельную искренность чувства и, наконец, за редким исключением, прекрасный по звучности и правильности стих». Но все же рецензент находит и заметный недостаток: «крайнее однообразие содержания стихотворений».6 Тем не менее уже за первый вышедший сборник стихотворений Лохвицкой была присуждена половинная Пушкинская премия.
Сочувствия от представителей идеологически еще доминирующего в те годы народнического лагеря поэтесса не ждала и не искала: «До того, что думают обо мне критики таких журналов, как «Русское богатство» или «Русская мысль», - мне нет никакого дела и даже было бы как-то не по себе, если бы им вздумалось (сохрани Бог!) похвалить меня». Действительно, «демократы» встретили ее неодобрительно, но это неодобрение касалось в основном идеологии и содержания, а не формы, - в эстетическом смысле старые принципы «чистого искусства» их вполне удовлетворяли. Примером двойственности такой оценки может служить мнение народнического поэта и критика П.Ф. Якубовича. С одной стороны: «Да, это - поэзия, неподдельная, полная чудного очарования». С другой: «Перед нами, точно будто, не образованная писательница, живущая в просвещенной стране на заре ХХ века, а какая-то “восточная роза , для которой мир ограничен стенами гарема...»
5 РГАЛИ, ф. 95, № 616, л. 3.
6 Голенищев-Кутузов А. А. М. А. Лохвицкая. // Сборник ОРЯС. СПб., 1905, т. 78. Отчет о двенадцатом присуждении Пушкинских премий, с. 121.
7 РГАЛИ, ф. 95, № 616, л. 4.
8 Гриневич (Якубович) П.Ф. Очерки русской поэзии. СПб., 1911, с. 354.
9
Тогда же, в 90-е гг. начинает формироваться новый литературный лагерь - лагерь модернизма. Его будущий вождь, Валерий Брюсов следит за успехами Мирры Лохвицкой с большим вниманием и - неодобрением: «Не припомню сейчас, где (не то в “Труде”, не то в “Русском Обозрении”) видел я стихотворение Лохвицкой ”Сон”, - пишет он в письме П.П. Перцову от 14 июня 1895 г. - “Я была во сне бабочкой, а ты мотыльком. Мы обнялись и улетели”. При этом достоверно известно, что г-жа Лохвицкая в самом деле во сне этого не видала. Что же остается от всего стихотворения? Выражения: утро, бабочка, розы, “как греза юна”, мотылек и лазурь? Дурно то, что составился “поэтический словарь”; комбинируя его слова, получают нечто, что у нас называют стихотворением».9 «Слишком много новизны и слишком много в ней старого»,10 - пишет он Перцову позднее. Новизну он, видимо, склонен объяснять исключительно посторонним влиянием. В письме Перцову от 19 июля 1896 г. Брюсов говорит, что в русской поэзии стала формироваться «школа Бальмон¬та», к которой причисляет и Лохвицкую.11 Около двух лет спустя (в январе 1898 г.) в письме Бальмонту он пишет: «Вот новый сборник Мирры Лохвицкой. Согласен, уступаю, — здесь многое недурно. Но вот я, который стихов не пишет, предлагаю на¬писать на любую тему стихотворение ничем не отличное от этих, такое, что Вы его признаете не отличающимся, таким же “недурным, хорошим”. Все это трафарет, новые трафареты поэзии, все те же боги Олимпа, те же Амуры, Псиши, Иовиши, но в
9 Письма В.Я. Брюсова к П.П. Перцову. М., 1927, с. 27. Стихотворение Лохвицкой «Весенний сон», о котором говорит Брюсов, безусловно, не принадлежит к лучшим ее созданиям, но все же оно далеко не так банально, как может показаться при чтении брюсовского письма.
1 Эти ошибки будут указываться в дальнейшем по ходу изложения материала.
6
поэтессе может быть сведено к полушутливой справке М. Л. Гаспарова: «сестра известной юмористки Тэффи (Надежды Александровны Лохвицкой- Бучинской), остроумная и здравомысленная мать семейства (по словам И. Бу¬нина), писала стихи о бурной страсти, снискавшие ей славу “вакханки” и “Русской Сапфо”. К. Бальмонт посвятил ей книгу, а И. Северянин чтил ее память с благоговейным восторгом».2 Несмотря на предельную сжатость изложения, здесь налицо приметы современного восприятия творчества поэтессы: разделение и противопоставление биографического облика ее самой и ее лирической героини, сведение смысла всего ее творчества к стихам о «бурной страсти», которые на самом деле составляют далеко не главную часть ее поэтического наследия.3 Впрочем, мы далеки оттого, чтобы критиковать во всех отношениях замечательную книгу М.Л. Гаспарова. Данная справка, как и другие в том же издании, хороша тем, что помогает мгновенно запомнить некие сведения о совершенно неизвестном поэте, но тот факт, что примерно то же пишется и в более академичных по стилю изданиях, и что этим набором сведений практически исчерпывается объем знаний нынешней науки об авторе, имя которого современники ставили в один ряд с именами Случевского, Фофанова, Брюсова, Бальмонта, Ахматовой, Цветаевой и др. - представляется весьма печальным. Недавно вышедшие пособия по русской литературе показывают, что имя поэтессы, можно сказать, вычеркнуто из истории. В учебнике истории русской литературы 70 - 90-х гг. XIX в. (под редакцией В.Н. Аношкиной, Л.Д. Громовой и В.Б. Катаева) она не упоминается ни разу. В подготовленном авторским коллективом ИМЛИ двухтомнике «Русская литература рубежа веков»
2
Гаспаров М.Л.. Русский стих начала века в комментариях. М., 2001, с. 278.
3 Основным источником такого представления являются воспоминания Бунина (Бунин И.А. Из записей - Собр. соч. в 9-ти тт., т. 9, с. 289 - 290) - источник исключительно ценный биографически, но не литературоведчески. Для Бунина, в молодости дружившего с Миррой Лохвицкой, важно было, прежде всего, развенчать биографический миф о ней как о «вакханке», и «демонической женщине», а между тем, он явился невольным виновником литературоведческого мифа о том, что творчество Лохвицкой не имеет ничего общего с ее биографией.
7
(1890-е - начало 1920-х гг.), общий объем которого более полутора тысяч страниц, она упомянута только два раза, причем один раз - просто как сестра Тэффи. Такую ситуацию нельзя считать нормальной. Игнорирование литературного феномена, пусть и забытого потомками, но широко известного в свою эпоху, может привести к тому, что общая картина окажется не только неполной, но и искаженной. Даже если признать справедливой эфемерность славы Лохвицкой (с чем категорически не согласен автор данной работы), она заслуживает внимания хотя бы как заметное явление текущего литературного процесса рубежа XIX - XX веков.
Таким образом цель предпринимаемого исследования - содействовать, по мере возможности, ликвидации одного из белых пятен в истории русской литературы. Обратимся же к истории вопроса.
Для понимания последующих оценок поэзии Лохвицкой, прежде всего, важно уяснить отношение к ней современников. Оно, как мы уже сказали, было далеко не однозначным. Творческий путь поэтессы пришелся на время зарождения новых течений и тотальной переоценки ценностей. Необходимо особо подчеркнуть ( - этот момент, как правило, упускается из виду), что за 16 лет литературной жизни поэзия Лохвицкой претерпела значительную эволюцию. Заметных «тектонических сдвигов» в ее поэтике не было, изменения накапливались исподволь, но «переход количества в качество», несомненно, произошел. Во всяком случае, знакомясь с ее стихами начала 90-х гг., читатель не сомневается, что писал их поэт девятнадцатого века, читая стихи начала 900-х, он ясно чувствует, что перед ним - автор века двадцатого.4 Именно эти эволюционные изменения в самом творчестве поэтессы обусловили постепенную перемену отношения к ней критиков и в конечном итоге предопределили ее положение в литературе - вне господствующих течений.
Поэтическая карьера Мирры Лохвицкой началась в 1889 г. - и очень успешно. «Меня избаловали в Петербурге, где я выступила на литературном поприще совсем
4 Анализ поэтических средств, используемых Лохвицкой, и вербализация этого непосредственно¬го читательского ощущения составляют главную задачу данного исследования.
8
еще девочкой и где с первых шагов слышала о себе только лестные отзывы. Я была новинкой и, как всякая новинка, возбуждала интерес», - писала поэтесса в письме к
А.Л. Волынскому.5 Между тем, одобрительные отзывы исходили лишь из определенного литературного лагеря - круга сторонников «чистого искусства», в отношении эстетики достаточно консервативных. Это одобрение наиболее авторитетно выражено в рецензии А. А. Г оленищева-Кутузова, который отмечает «необыкновенное изящество и яркость образов, чуткое понимание красот природы, неподдельную искренность чувства и, наконец, за редким исключением, прекрасный по звучности и правильности стих». Но все же рецензент находит и заметный недостаток: «крайнее однообразие содержания стихотворений».6 Тем не менее уже за первый вышедший сборник стихотворений Лохвицкой была присуждена половинная Пушкинская премия.
Сочувствия от представителей идеологически еще доминирующего в те годы народнического лагеря поэтесса не ждала и не искала: «До того, что думают обо мне критики таких журналов, как «Русское богатство» или «Русская мысль», - мне нет никакого дела и даже было бы как-то не по себе, если бы им вздумалось (сохрани Бог!) похвалить меня». Действительно, «демократы» встретили ее неодобрительно, но это неодобрение касалось в основном идеологии и содержания, а не формы, - в эстетическом смысле старые принципы «чистого искусства» их вполне удовлетворяли. Примером двойственности такой оценки может служить мнение народнического поэта и критика П.Ф. Якубовича. С одной стороны: «Да, это - поэзия, неподдельная, полная чудного очарования». С другой: «Перед нами, точно будто, не образованная писательница, живущая в просвещенной стране на заре ХХ века, а какая-то “восточная роза , для которой мир ограничен стенами гарема...»
5 РГАЛИ, ф. 95, № 616, л. 3.
6 Голенищев-Кутузов А. А. М. А. Лохвицкая. // Сборник ОРЯС. СПб., 1905, т. 78. Отчет о двенадцатом присуждении Пушкинских премий, с. 121.
7 РГАЛИ, ф. 95, № 616, л. 4.
8 Гриневич (Якубович) П.Ф. Очерки русской поэзии. СПб., 1911, с. 354.
9
Тогда же, в 90-е гг. начинает формироваться новый литературный лагерь - лагерь модернизма. Его будущий вождь, Валерий Брюсов следит за успехами Мирры Лохвицкой с большим вниманием и - неодобрением: «Не припомню сейчас, где (не то в “Труде”, не то в “Русском Обозрении”) видел я стихотворение Лохвицкой ”Сон”, - пишет он в письме П.П. Перцову от 14 июня 1895 г. - “Я была во сне бабочкой, а ты мотыльком. Мы обнялись и улетели”. При этом достоверно известно, что г-жа Лохвицкая в самом деле во сне этого не видала. Что же остается от всего стихотворения? Выражения: утро, бабочка, розы, “как греза юна”, мотылек и лазурь? Дурно то, что составился “поэтический словарь”; комбинируя его слова, получают нечто, что у нас называют стихотворением».9 «Слишком много новизны и слишком много в ней старого»,10 - пишет он Перцову позднее. Новизну он, видимо, склонен объяснять исключительно посторонним влиянием. В письме Перцову от 19 июля 1896 г. Брюсов говорит, что в русской поэзии стала формироваться «школа Бальмон¬та», к которой причисляет и Лохвицкую.11 Около двух лет спустя (в январе 1898 г.) в письме Бальмонту он пишет: «Вот новый сборник Мирры Лохвицкой. Согласен, уступаю, — здесь многое недурно. Но вот я, который стихов не пишет, предлагаю на¬писать на любую тему стихотворение ничем не отличное от этих, такое, что Вы его признаете не отличающимся, таким же “недурным, хорошим”. Все это трафарет, новые трафареты поэзии, все те же боги Олимпа, те же Амуры, Псиши, Иовиши, но в
9 Письма В.Я. Брюсова к П.П. Перцову. М., 1927, с. 27. Стихотворение Лохвицкой «Весенний сон», о котором говорит Брюсов, безусловно, не принадлежит к лучшим ее созданиям, но все же оно далеко не так банально, как может показаться при чтении брюсовского письма.
✅ Заключение
Подводя итоги проведенного исследования художественного мира Лохвицкой, можно сделать некоторые выводы.
Наиболее яркой отличительной чертой характера поэтессы, была внутренняя противоречивость, сочетание несочетаемого, затруднявшая его понимание, несмотря на кажущуюся легкость. В ее личности уживались стремление к новизне и кон-серватизм, смелость и застенчивость, чувственность и религиозность, стремление к земному счастью и глубокая мистическая настроенность, здравый ум и болезненная душевная хрупкость. Эти исконные противоречия обусловили внутреннюю драму души, нашедшую художественное воплощение в творчестве поэтессы. В этом своеобразие ее поэзии, и воспринимать ее можно только в целостности, не пытаясь свести ее значение к десятку стихотворений на ту или иную тему, в зависимости от личных вкусов и убеждений того или иного исследователя или конъюнктуры момента.
Особенностью поэзии Лохвицкой, в первую очередь привлекшей внимание современников, было четко прослеживаемое утверждение самостоятельной ценности женщины как личности - безотносительно к новым веяниями эмансипации и феминизма. На каком-то этапе эта особенность способствовала росту популярности поэтессы, впоследствии, когда выяснились существенные расхождения между ее позицией и настроем общества в целом, ее заслуги стали преуменьшаться.
На мировоззренческом уровне у Лохвицкой несомненной значимой доминантой является религиозность, подчиняющая и преодолевающая как особенности личного темперамента, так и соблазн «тайного знания», выразившийся в повышенном интересе к различного рода мистическим и гностическим учениям. Любопытствующий интерес к мистике был характерен для эпохи, но доминирующая религиозность явно противоречила общему духу времени и казалась пережитком прошлого современникам поэтессы охваченным общим, хотя и по-разному проявляющимся, порывом к полному переустройству жизни на новых, чисто секулярных основаниях. На жанровом уровне это свойство выразилось у Лохвицкой в обращении к нехарактерной для эпохи в целом форме гимна, на стилистическом - в использовании приемов классической риторики наряду с приемами песенного творчества.
Среди поэтов Серебряного века Лохвицкая одной из первых предприняла попытку обновления поэтического стиля за счет использования универсальных приемов фольклора разных стран и поэзии древности. В то время, как родоначальники символизма направляли основное внимание на изучение приемов французского символизма и европейского романтизма, поэтесса обратилась к традиции средневековой европейской литературы, и еще более древним и экзотическим культурам, воспринимаемым, впрочем, сквозь призму европейского взгляда. Она намеренно ограничивала свой поэтический словарь, возвращая, таким образом, слово к смысловой наполненности, свойственной древним языкам. Ее стилю была присуща особая метафоричность в сочетании с использованием разнообразных сравнений, народно-песенных и древних литературных приемов мелодизации - разнообразных повторов, анафор, рефренов и т.п.
Вопреки общей тенденции эпохи к намеренному усложнению поэтического тек¬ста, Лохвицкая стремилось к простоте и ясности изложения. Ее синтаксис характеризуется повышенной значимостью глагола, предпочтением динамических признаков - статическим, четкостью смыслового деления периодов.
На стилистическом уровне традиции классической русской лирики XIX в. и поэзии древности сочетались у Лохвицкой с применением ряда новых приемов символизма. Интересуясь, как и символисты, «областью таинственного», она стремилась к познанию мира через символ, но ее символика была более традиционна, более тесно связана с христианским вероучением и славянским языческим символизмом (не отвергаемым русской национальной формой Православия).
На фоническом уровне Лохвицкая демонстрирует все возможности традиционной силлаботоники, достигая большого метрического разнообразия путем использования несложных по сути приемов. В области ритмики ей свойственна архаизация, возвращение к ритмическим особенностям раннепушкинского периода. Но несмотря на зримые признаки архаизации, ее стих не теряет легкости и мелодичности
- что свидетельствует о высоком мастерстве поэтессы. Роль обычной рифмы в ее
247
поэзии постепенно умаляется, зато со временем распространяются рифмы в непривычных местах строки, - причем нередко приблизительные, вошедшие в обиход уж в постсимволистскую эпоху. Заметный интерес проявляет Лохвицкая к белому стиху; искусно пользуется аллитерациями и ассонансами. В области строфики для нее характерны строфическая определенность, в сочетании со стремлением уйти от обязательности четверостишия, и при этом - нелюбовь к твердым формам, вольное строфическое творчество.
В целом стиль Лохвицкой не имеет выраженных признаков радикального но-ваторства, но, вместе с тем, он индивидуален и неповторим. Ее дарование было вполне самостоятельно и на протяжении всего творческого пути обнаруживало способность к саморазвитию и совершенствованию. Обвинения в подражании кому бы то ни было нельзя признать справедливыми, - лишь в редких случаях Лохвицкая заимствовала отдельные приемы тех или иных авторов, но лишь такие, которые не противоречили ее собственной творческой манере. Она шла путями, во многом общими для всей новой поэзии. Причины ее расхождения с модернистским лагерем лежат, во всяком случае, не в области поэтики - нового в ее творчестве ничуть не меньше, чем у каждого из ее современников- символистов - Бальмонта, Брюсова, Гиппиус, Сологуба, Вяч. Иванова и др. (конечно, если ее индивидуальные достижения сравнивать с новациями всего модернистского лагеря в целом - «от символистов до обэриутов» - они могут показаться незначительными, но такое сравнение по определению невозможно). Некоторые черты ее стиля предвосхищают будущие особенности постсимволистских течений модернизма.
Причина забвения, постигшего творчество поэтессы, лежит не в его недостатках, а скорее напротив - в достоинствах. Предреволюционная эпоха выбирала в творчестве каждого писателя нечто созвучное себе - у Лохвицкой такой созвучности оказалось достаточно для возникновения скорой и шумной славы, но недостаточно для упрочения этой славы. Общее же направление ее мировоззренческой эволюции было прямо противоположно устремлениям XX столетия
- поэтому то, что в ее творчестве наиболее ценно: соединение утонченности и
248
формальной новизны Серебряного века с незыблемостью духовных ценностей Золотого века русской литературы - осталось незамеченным и невостребованным.
Общий и главный вывод, к которому приводят результаты проведенного исследования: Мирра Лохвицкая - серьезный поэт, заслуживающий внимания и дальнейшего изучения. Ей по праву принадлежит достойное место в истории русской литературы - как родоначальнице русской женской поэзии XX века и как автору, чье творчество за столетие нисколько не утратило тематического интереса и эстетической ценности.
Наиболее яркой отличительной чертой характера поэтессы, была внутренняя противоречивость, сочетание несочетаемого, затруднявшая его понимание, несмотря на кажущуюся легкость. В ее личности уживались стремление к новизне и кон-серватизм, смелость и застенчивость, чувственность и религиозность, стремление к земному счастью и глубокая мистическая настроенность, здравый ум и болезненная душевная хрупкость. Эти исконные противоречия обусловили внутреннюю драму души, нашедшую художественное воплощение в творчестве поэтессы. В этом своеобразие ее поэзии, и воспринимать ее можно только в целостности, не пытаясь свести ее значение к десятку стихотворений на ту или иную тему, в зависимости от личных вкусов и убеждений того или иного исследователя или конъюнктуры момента.
Особенностью поэзии Лохвицкой, в первую очередь привлекшей внимание современников, было четко прослеживаемое утверждение самостоятельной ценности женщины как личности - безотносительно к новым веяниями эмансипации и феминизма. На каком-то этапе эта особенность способствовала росту популярности поэтессы, впоследствии, когда выяснились существенные расхождения между ее позицией и настроем общества в целом, ее заслуги стали преуменьшаться.
На мировоззренческом уровне у Лохвицкой несомненной значимой доминантой является религиозность, подчиняющая и преодолевающая как особенности личного темперамента, так и соблазн «тайного знания», выразившийся в повышенном интересе к различного рода мистическим и гностическим учениям. Любопытствующий интерес к мистике был характерен для эпохи, но доминирующая религиозность явно противоречила общему духу времени и казалась пережитком прошлого современникам поэтессы охваченным общим, хотя и по-разному проявляющимся, порывом к полному переустройству жизни на новых, чисто секулярных основаниях. На жанровом уровне это свойство выразилось у Лохвицкой в обращении к нехарактерной для эпохи в целом форме гимна, на стилистическом - в использовании приемов классической риторики наряду с приемами песенного творчества.
Среди поэтов Серебряного века Лохвицкая одной из первых предприняла попытку обновления поэтического стиля за счет использования универсальных приемов фольклора разных стран и поэзии древности. В то время, как родоначальники символизма направляли основное внимание на изучение приемов французского символизма и европейского романтизма, поэтесса обратилась к традиции средневековой европейской литературы, и еще более древним и экзотическим культурам, воспринимаемым, впрочем, сквозь призму европейского взгляда. Она намеренно ограничивала свой поэтический словарь, возвращая, таким образом, слово к смысловой наполненности, свойственной древним языкам. Ее стилю была присуща особая метафоричность в сочетании с использованием разнообразных сравнений, народно-песенных и древних литературных приемов мелодизации - разнообразных повторов, анафор, рефренов и т.п.
Вопреки общей тенденции эпохи к намеренному усложнению поэтического тек¬ста, Лохвицкая стремилось к простоте и ясности изложения. Ее синтаксис характеризуется повышенной значимостью глагола, предпочтением динамических признаков - статическим, четкостью смыслового деления периодов.
На стилистическом уровне традиции классической русской лирики XIX в. и поэзии древности сочетались у Лохвицкой с применением ряда новых приемов символизма. Интересуясь, как и символисты, «областью таинственного», она стремилась к познанию мира через символ, но ее символика была более традиционна, более тесно связана с христианским вероучением и славянским языческим символизмом (не отвергаемым русской национальной формой Православия).
На фоническом уровне Лохвицкая демонстрирует все возможности традиционной силлаботоники, достигая большого метрического разнообразия путем использования несложных по сути приемов. В области ритмики ей свойственна архаизация, возвращение к ритмическим особенностям раннепушкинского периода. Но несмотря на зримые признаки архаизации, ее стих не теряет легкости и мелодичности
- что свидетельствует о высоком мастерстве поэтессы. Роль обычной рифмы в ее
247
поэзии постепенно умаляется, зато со временем распространяются рифмы в непривычных местах строки, - причем нередко приблизительные, вошедшие в обиход уж в постсимволистскую эпоху. Заметный интерес проявляет Лохвицкая к белому стиху; искусно пользуется аллитерациями и ассонансами. В области строфики для нее характерны строфическая определенность, в сочетании со стремлением уйти от обязательности четверостишия, и при этом - нелюбовь к твердым формам, вольное строфическое творчество.
В целом стиль Лохвицкой не имеет выраженных признаков радикального но-ваторства, но, вместе с тем, он индивидуален и неповторим. Ее дарование было вполне самостоятельно и на протяжении всего творческого пути обнаруживало способность к саморазвитию и совершенствованию. Обвинения в подражании кому бы то ни было нельзя признать справедливыми, - лишь в редких случаях Лохвицкая заимствовала отдельные приемы тех или иных авторов, но лишь такие, которые не противоречили ее собственной творческой манере. Она шла путями, во многом общими для всей новой поэзии. Причины ее расхождения с модернистским лагерем лежат, во всяком случае, не в области поэтики - нового в ее творчестве ничуть не меньше, чем у каждого из ее современников- символистов - Бальмонта, Брюсова, Гиппиус, Сологуба, Вяч. Иванова и др. (конечно, если ее индивидуальные достижения сравнивать с новациями всего модернистского лагеря в целом - «от символистов до обэриутов» - они могут показаться незначительными, но такое сравнение по определению невозможно). Некоторые черты ее стиля предвосхищают будущие особенности постсимволистских течений модернизма.
Причина забвения, постигшего творчество поэтессы, лежит не в его недостатках, а скорее напротив - в достоинствах. Предреволюционная эпоха выбирала в творчестве каждого писателя нечто созвучное себе - у Лохвицкой такой созвучности оказалось достаточно для возникновения скорой и шумной славы, но недостаточно для упрочения этой славы. Общее же направление ее мировоззренческой эволюции было прямо противоположно устремлениям XX столетия
- поэтому то, что в ее творчестве наиболее ценно: соединение утонченности и
248
формальной новизны Серебряного века с незыблемостью духовных ценностей Золотого века русской литературы - осталось незамеченным и невостребованным.
Общий и главный вывод, к которому приводят результаты проведенного исследования: Мирра Лохвицкая - серьезный поэт, заслуживающий внимания и дальнейшего изучения. Ей по праву принадлежит достойное место в истории русской литературы - как родоначальнице русской женской поэзии XX века и как автору, чье творчество за столетие нисколько не утратило тематического интереса и эстетической ценности.
ИЛИ
Поиск аналога
📕 Список литературы
🛒 Оформить заказ
📩 Работу высылаем в течении 24 часов после оплаты.