Заказать работу


Тип работы:
Предмет:
Язык работы:


РАДИКАЛИЗАЦИЯ МИГРАНТОВ ИЗ БЛИЖНЕГО ВОСТОКА И СЕВЕРНОЙ АФРИКИ НА ПРИМЕРЕ МУЗЫКАЛЬНОЙ КУЛЬТУРЫ

Работа №35826
Тип работыДипломные работы
Предметантропология
Объем работы79
Год сдачи2019
Стоимость3700 руб.
ПУБЛИКУЕТСЯ ВПЕРВЫЕ
Просмотрено 11
Не подходит работа?

Узнай цену на написание
Введение 3
Глава 1: Формирование этнических сообществ ближневосточного и североафриканского происхождения в странах Евросоюза 8
1.1. В Западной Европе 8
1.2. В Северной Европе 15
1.3. В Южной Европе 17
1.4. В остальных странах Евросоюза 19
Глава 2: Музыкальная культура и радикализация мигрантов: особенности
и основные проблемы 23
2.1. Явление "параллельного сообщества" в контексте культурной
дистанции 23
2.2. Популярная в среде ближневосточных и североафриканских
мигрантов музыка: хип-хоп, фолк и другие 27
2.3. Радикализация и консервация культуры «параллельного сообщества»
на примере хип-хопа 32
Глава 3. Популярные исполнители «мигрантского» хип-хопа с 1990 по 2018 годы 40
3.1. Во Франции и Германии 40
3.2. В Бельгии и Нидерландах 54
3.3. В прочих странах ЕС 59
Заключение 67
Список использованных источников и литературы
Актуальность работы на тему радикализации мигрантов из Ближнего Востока и Северной Африки в ЕС на примере музыкальной культурой относительно высока, особенно это касается агломераций крупных городов Северной и Западной Европы. Одной из главных проблем Евросоюза, занимающего значительные позиции в мире во всем аспектах, является межэтническое и межкультурное взаимодействие европейской и североафриканско-ближневосточной культур на территории высокоразвитых стран (Бельгии, Нидерландов, Франции, Германии, Швеции, Дании). Особенно это касается контакта либерально-европейской среды с традиционным или маргинализированном (а не любым другим мигрантским), ориентальным сообществом в больших городах. В расширенном смысле слова в понятие мигрант включаются и дети собственно мигрантов, выросшие в невестернизированной аллохтонной среде и принявшие паттерн поведения и социальный статус мигрантов-предков.
Сложности и неоднозначности этнической политики ЕС по отношению к мигрантам в некоторых случаях имеют серьезное влияние на некоторые аспекты жизни её граждан, особенно при взаимодействии с радикализированными и маргинализированными представителями ближневосточной и североафриканской культур. Визуальные и концептуальные отличия паттернов поведения радикализированной среды играют заметную роль в межэтническом восприятии и конфликтогенезе.
В рамках этнической и культурной (включая музыкальную) политики Евросоюза - актуальность исследования особенно высока в связи с тем, что в рамках этой темы затрагивается широкий пласт творчества мигрантов из Северной Африки и Ближнего Востока. Они являются одним из самых активных сообществ в Евросоюзе, особенно в аспектах творчества и этнополитической жизни.
Развитая и вариативная музыкальная культура, особенно популярный в широких кругах мигрантов хип-хоп, во многом является индикатором спроса и предложения идейных и эстетических категорий. Исполнители данного хип - хопа создают то, что может и должно быть популярно в среде целевой аудитории, которая, как правило, и состоит из мигрантов и их потомков. Манера выступления исполнителей, атрибутика и символика, языковые особенности (акцент и родной язык), традиционные ориентальные музыкальные элементы, образ гетто, гангстеров, инокультурного меньшинства и т.д. являются тем коммерческим и андеграундным продуктом, который необходимо исследовать в контексте популяризации мигрантской изоляции (так называемого «параллельного сообщества»), маргинализации и радикализации.
Степень изученности проблемы. Данную проблему изучают, как правило, в рамках социологии, конфликтологии, этнологии и культурологи университетских и исследовательских центров Северной Америки и Западной Европы. Конкретными проблемами являются работы Афзала Упала (Канада), которые посвящены радикализации мусульманской молодежи в Европе. Другие, как правило, занимаются более узкими темами, например, Джойс Мария Машэбен (США) раскрывает тему гендеров, хип-хопа и ислама в городской молодежи турецкого происхождения в ФРГ. Р.Батт (Нидерланды) вместе и У. Конти (Италия), Л. Видино (Швейцария) — радикализации мусульманской молодежи через музыку на примере собственных стран. Работы А. Шмидта (Германия) освещают аспекты политизации, радикализации и маргинализации в хип-хопе диаспор (на примере турок и курдов Германии, Дании и Австрии). Скандинавский хип-хоп через призму маргинализации приведен в трудах Кристианы Рингсагер из Дании. Фокус труда Т. Соломона (Норвегия) обращен на историческое развитие радикальных идей в европейском и латиноамериканском хип-хопе, в которых раскрываются параллели и существенные взаимовлияния. Из российских специалистов в данной теме можно выделить работу Р. Хестанова «Хип-хоп: культура молодежной контрреволюции».
Объектом данной работы является радикализация меньшинства в контексте медиа. Предметом является радикализация мигрантов из Ближнего Востока и Северной Африки на примере музыкальной культуры. Цель: проанализировать уровень и формат радикализации мигрантов из Ближнего Востока и Северной Африки в разных странах ЕС на примере музыкальной культуры.
Задачи исследования:
1) проанализировать историческое развитие ближневосто- североафриканских мигрантов Европе, установить актуальные формы маргинализации и радикализации;
2) сравнить особенности данного меньшинства в разных странах: стереотипы, клише, образ в массовой культуре;
3) изучить основные отличия региональных сцен хип-хопа и сопоставить уровень радикализации в каждой;
4) обозначить основные (по убыванию популярности) музыкальные группы, проанализировать их творчество;
В исследовании были использованы методы, которые носят общенаучный характер: анализ и синтез, обобщение, а также статистический метод как способ количественной оценки информации. Были применены такие специальные методы социальных наук как: контент-анализ, социологическое наблюдение. Из специальных исторических методов был использован сравнительно-исторический метод.
Научная новина работы заключается в классификации и систематизации музыкальной культуры в ЕС, распространенной среди североафриканских и ближневосточных мигрантов. Прежде всего хип-хопа в силу его значительно большей популярности на фоне прочих жанров. А также в выявлении специфических региональных и этнических черт французского, нидерландского, немецкого, шведского, датского, испанского, итальянского и австрийского хип-хопа последних 10 лет, исполняемого авторами с мигрантским бэкграундом.
Радикализация, будучи широким термином в исследовательском поле, в данной работе приводится как эскалация протестного потенциала, выраженного в лояльности к крайним взглядам на уровне бытового межкультурного восприятия. Близким явлением здесь выступает маргинализация (в этноконфликтологическом измерении), которая создает идейное противоречие между группами автохтонной индифферентной среды и частью аллохтонной негативно-ангажированной части населения. Неприятие, создание клише и стереотипов, пренебрежительное и демонстративно-неуважительное отношение, дискриминация и прочие следствия радикализации и маргинализации могут привести к массе долгосрочных проблем, в числе которых можно назвать геттоизацию, культурный расизм и агрессивное поведение, включая травлю, провокацию и насилие.
Учитывая преимущественно диаспоральный формат коммуникации и сравнительную закрытость данных мигрантских сообществ (от либерального урбанизированного пространства. А также культурное влияние страны и среды этнического происхождения, образовательный и социально-экономический разрыв с местным европейским населением по средним коэффициентам, то можно сказать, что культура данного меньшинства является визуально заметной. Мигранты из выбранного региона значительно отличаются по этническому происхождению, образованию, социальному положению, кругу общения, образу жизни, паттерну поведения и мировоззрению. Указанный регион включает более 20 стран, в котором население исторически было разнообразным, отличаясь как внутри страны, так и внутри социальной группы. В силу фокуса в данной исследовательской работе проанализирован аспект радикализации (и сопутствующей ей маргинализации) в тех слоях мигрантов, где они актуальны.
Источниками данного исследования является наиболее популярный в мигрантском сообществе хип-хоп, доступный в виде клипов на YouTube, в разных поджанрах: политический, социальный, этнический, гангстерский и их вариации. Количество клипов и текстов к ним, принятых во внимание, немногим превышает 600, 15 из которых приведены в сносках как самые показательные и репрезентативные в выборке.
Также, в гораздо меньшей степени, фолк-метал, ориентал-метал, нашиды и традиционный этнических жанр (раи и гнауа). Тексты композиций с приведением общего смысла и специфичной лексики, анализ визуального контента клипов, комментарии и корреляция эстетики клипов с реальным положением дел в разных странах являются основными категориями исследованиями. Также в числе источников стоит отметить книги, близкие к данной теме, написанные, как правило, на английском, немецком, французском языках.
Выпускная квалификационная работа состоит из введения, трех глав по три параграфа, заключения и списка использованной литературы.
Радикализация ближневосточно-североафриканских мигрантов в Евросоюзе достаточно широкая и при этом неоднозначная тема. Как минимум, из-за разнообразия и социальной неоднородности данных мигрантов, нельзя допустить предвзятого отношения по факту происхождения или культурноатрибутивной принадлежности. Потому что сама манера патриотизма на постарабском пространстве предполагает использование визуальных символов-указателей своего бэкграунда как декларативно-устойчивой гордости за корни и нежеланию оценочно (даже если это не подразумевается) принижать свою культуру на фоне прочих, в том числе и близородственных. В этом прослеживается как «имперская» составляющая (особенно у Турции, Ирана, Марокко, Сирии), так и корпоративизм-этатизм, в данном контексте пришедший на смену родо-племенному обществу, подразумевающий коллективное самосознание через символы и знаки.
Таким образом, яркая и явная этническая атрибуция на всех уровнях может быть как в высокообразованных кругах, так и не имеющих никакого образования и руральных, что продиктовано, скорее, традицией и ее трансмиссией как культуры. В связи с этим, несмотря на кажимость маргинализации и радикализации именно ближневосточного и североафриканского населения в силу их яркой репрезентации этничности в социально-деструктивных кругах крупных городов, прямой корреляции между инаковостью культуры и радикализацией нет. Однако есть несколько замечаний о фокусе радикализации, которая специфичнее и глубже, чем у соседей по мигрантскому коммьюнити Европы.
Исходя из анализа немногим более 600 контекстуальных клипов и текстов, можно сделать вывод, что в странах с первоначально-сегрегационной политикой по отношению к мигрантам, связанных с привлечением дешевой рабочей силы из сёл отдаленных от европеизированных районов Турции, Марокко и Алжира, имеет заметное место трансмиссия традиционализма до сих пор. Он подразумевает консервацию и трансмиссию ценностей «параллельного сообщества», то есть совершенно иной культуры внутри другой (анклав некомплементарной культуры). Имея статус некогда имперской и доминирующей над значительной частью средиземноморья, включая часть Европы, культура данных мигрантов в ее традиционном срезе имеет значительный диссонанс с современной европейской и либеральной. Как минимум, из-за исторической памяти и ориентальной традиции, которая не нарушается из-за географической близости с родиной и постоянного контакта с родственниками.
Турецко-курдские мигранты в Германии, алжирско-марокканские во Франции, турецко-марокканские в Нидерландах и марокканские в Бельгии, т.е. в странах трудовых мигрантов, на уровне радикализации имеют наиболее традиционный и даже антиевропейский облик в силу худшего финансового положения, большей криминальной вовлеченности, поощряющей деторождение социальной политики и дискриминации с поиском работы. Имея так называемую «подпитку» благодаря контактам с исторической средой происхождения и вступая в номинальный конфликт с опережающей по уровню развитию человеческого потенциала европейской средой, данная группа наиболее подвержена бытовой радикализации. Особенно в Бельгии, где расположены политические институты Евросоюза, максимально лояльные законы и полиция, а также огромная дистанция в коммуникациях между валлонцами/фламандцами и собственно мигрантами. В клипах и текстах исполнителей Ismo, Soffiane Eddyani это прослеживается на самом очевидном уровне. В Нидерландах, наоборот, из-за расширенного этнорасово мигрантского сообщества и собственно-нидерландского гангстерства значение турок и марокканцев в общем ключе радикализации невысоко, но имеет место, как правило, бытовой внеэтнический маргинальный аспект (в большей степени это Lijpe и в меньшей Boef). В Германии и Франции совершенно разная и, строго говоря, институциональная мелодичная, но крайне социальная протестная, школа хип-хопа (Sofiane, Kofs, Medine) и турецкоарабская проафроамериканская в Германии (Azad, SummerCem, Bushido, Farid Bang).
Что касается Скандинавии, то многогранность беженцев, чей статус может основываться как и на несчастном случае и преследовании по факту принадлежности региона к зоне проживания «угнетаемого меньшинства», так и на политических взглядах в либеральной вестернизированной оппозиции, сложно сделать определенный вывод. Однако учитывая, что Дания и Швеция приняли значительное количество милитаризированного населения Ливии, Сирии, Ирака, Палестины и Афганистана, социальная политика и протекция со стороны государства в вопросе жилья и условий позволяет говорить и о формальной безопасности этих стран в вопросе радикализации, и о музыкальной, представленной через хип-хоп. Из 50 клипов только в 4 (исполнитель Sinan) как-то освещается контекстуально привычная для западноевропейской сцены темы насилия, гетто, гангстерства и всплеска патриотизма к стране происхождения.
В Италии и Испании, исходя из данных крайне немногочисленных исполнителей (Ghali, Morad, Khaled) и общей статистики, интеграция мигрантов из Северной Африки значительно выше, чем в Западной Европе, и значительно визуально ассимилированнее, чем в Северной. Это связано с отсутствием значительным социальных пособий, протекций беженцев и трудовых контрактов прошлого века, которые поставили марроканцев и тунисцев, которые приезжают ради повышения условий жизни, на равный статус с местным среднеобеспеченным населением при равных условиях труда. В клипах Ghali, например, этнический тунисец визуально и поведенчески не отличается от итальянских рэперов Милана, а в Испании Khaled и Morad, несмотря на использование так называемых марокканизмов в речи, не отличаются от европейского испанского андеграунда 2015 года.
Остальные части Евросоюза практически не представлены в этом контексте. Учитывая исторические особенности посткоммунистического пространства в контексте отсутствия значительных по размеру и влиянию исследуемых сообществ, а также миграционную политику других стран. Например, поэтому не рассмотрены законодательно-строгая к мигрантам Австрия и закрытые по сей день для массовых миграций Ирландия, Исландия и Финляндия.
Таким образом, тема радикализации мигрантов из стран Ближнего Востока и Северной Африки рассмотрена через музыкальную сферу с разных аспектов. В ключевых странах выявлены и исследованы клипы, тексты и биографии всех главных исполнителей. Выявлена корреляция между радикализацией и историческими предпосылками миграции, социальными условиями и бытовыми-неформальными реалиям, которая раскрывает тем большую интегрированность и вестернизированность, чем лучше подобие социально-экономической ситуации местному населению, меньше клише, стереотипов и бытовой дискриминации, а также выше уровень бытовой и коммуникативной «комплементарности» традиционных культур мигрантов и местного европейского населения.
1. Boef — Habiba [Электронный ресурс] // YouTube [сайт]. URL: https://www.youtube.com/watch?v=Ip-9DGKWu0o (дата обращения 13.04.2019).
2. Ghali — Wily Wily [Электронный ресурс] // YouTube [сайт]. URL: https://www.youtube.com/watch?v=V38gw_cUNpk (дата обращения 13.04.2019).
3. Ismo — Maшkko[Электронный ресурс] // YouTube [сайт]. URL: https://www.youtube.com/watch?v=vcuQpbs0yT0 (дата обращения 13.04.2019).
4. Khaled — Smahli [Электронный ресурс] // YouTube [сайт]. URL: https: //www. youtube .com/watch?v=7 -
VTYcfcHyw&list=PLlYKDqBVDxX18yypFbieb5ltPQFhPibB2 (дата обращения 23.04.2019) .
5. Lacrim ft Shayfeen — 3dabi [Электронный ресурс] // YouTube [сайт]. URL:
https: //www.youtube. com/watch?v=QUDa5j wCKnk[ 1 ] https: //www. youtube.com/wa tch?v=hsLmsyWYpao (дата обращения 28.04.2019).
6. Lijpe — Eng [Электронный ресурс] // YouTube [сайт]. URL: https: //www.youtube. com/user/INEEDMONEY OFFICIEL [1 ] https: //www. youtube.c om/watch?v=mHblkjiWzck (дата обращения 28.04.2019).
7. Mert — Ha Siktir [Электронный ресурс] // YouTube [сайт]. URL: https://www.youtube.com/watch?v=Vy6KL6j_wDA (дата обращения 23.04.2019).
8. Morad — M.D.L.R. [Электронный ресурс] // YouTube [сайт]. URL: https://www.youtube.com/watch?v=6wBdWSPmeRI (дата обращения 28.04.2019).
9. N — Svarta miljonarer [Электронный ресурс] // YouTube [сайт]. URL: https://www.youtube.com/watch?v=9bbbAWs0Ba4 (дата обращения 23.04.2019).
10. Rambo — Baba [Электронный ресурс] // YouTube [сайт]. URL: https://www.youtube.com/watch?v=SoImFhORKpg (дата обращения 23.04.2019).
11. Sadek ft Ninho — Madre mia [Электронный ресурс] // YouTube [сайт].
URL: https://www.youtube.com/watch?v=ew8-8QPN_90 (дата обращения 28.04.2019) .
12. Samra feat Bushido — Hades [Электронный ресурс] // YouTube [сайт].
URL: https://www.youtube.com/watch?v=Wm8CQMZo2Ts (дата обращения 23.04.2019) .
13. Sinan — Stockholm City [Электронный ресурс] // YouTube [сайт].
URL: https://www.youtube.com/watch?v=fgt6luBwzz0 (дата обращения 28.04.2019) .
14. Sofiane — Toka [Электронный ресурс] // YouTube [сайт]. URL: https://www.youtube.com/watch?v=v_1vUC11Ccg (дата обращения 28.04.2019).
Список литературы.
1. Хестанов P. Хип-хоп: культура молодежной контрреволюции. // Журнальный клуб Интелрос. Логос, №4, 2016. — C. 10-22.
2. Lamchichi A. Islam-Occident, Islam-Europe: Choc des civilisations ou coexistence des cultures. — Islams contemporains, 2001. — 98 p.
3. Upal A. Alternative Narratives for Preventing the Radicalization of Muslim Youth. — Mercyhurst University Press, 2015. — 118 p.
4. Allievi S. Sociology of a Newcomer: Muslim Migration to Italy - Religious Visibility, Cultural and Political Reactions. Immigrants and Minorities. Milano University Press, 2003. — 154 p.
5. Al-Shahi A. Middle East and North African immigrants in Europe. — London University Press, 2015. — P. 14-19.
6. Al-Shahi A. Middle East and North African immigrants in Europe. — London University Press, 2015. — P. 89-97.
7. Amir-Moazami S. Muslim Challenges to the Secular Consensus: A German Case Study. — Journal of Contemporary European Studies, 2005. — 286 p.
8. Tibi B. Der Islam und Deutschland. Muslime in Deutschland. Deutsche Verlagsanstalt. — Stuttgart University Press, 2000. — 117 p.
9. Bouziane D. L'aventure du rai : Musique et societe. . — Editions du Seuil, 1996. — 88 p.
10. Brian A. Kingdoms of Faith. A Brian A. Catlos. Kingdoms of Faith. A New History of Islamic Spain Hurst/Basic Books, 2018. — History Today Vol. 68/10, 2018. — P. 207-208.
11. Brian A. Kingdoms of Faith. A New History of Islamic Spain Hurst/Basic Books, 2018. Review: Nicola Clarke: Abraham's Descendants in Love, Life and War. — History Today Vol. 68/10, 2018. — P. 222-223.
12. Carlbom A. The Imagined versus the Real Other: Multiculturalism and the Representation of Muslims in Sweden, Lund. — Lund Monographs in Social Anthropology, 2003. — P. 113-115.
13. Ivic D. Storia ragionata dell'Hip Hop Italiano. — Roma University Press,
2010. — 116 p.
14. Daynes S, Processus de conversion et modes d’identification a l’islam : l’exemple de la France et des Etats-Unis. — Social Compass, 1999. — P. 300-302.
15. Daynes S. Processus de conversion et modes d’identification a l’islam : l’exemple de la France et des Etats-Unis. — Social Compass, 1999. — P. 311-313.
16. Douwes D. Moslims in West-Europa: De islam in Notendop. — Geschiedenisbiblioteek van Amsterdam, 2017. — P. 313-317.
17. Douwes D. Moslims in West-Europa: De islam in Notendop. — Geschiedenisbiblioteek van Amsterdam, 2017. — P. 333-336.
18. Kimminich E. Ton - Macht - Musik. Populare Rap-Lieder und die franzosische Gesellschaft. — Bonn University Press, 2012. — P. 141-146.
19. Kimminich E. Citoyen oder Fremder? Ausgrenzung und kulturelle Autonomie in der Banlieue Frankreichs. — Bonn University Press, 2013. — P. 145147.
20. §en F. Islam in Deutschland, C.H. Beck Verlag. . —Berlin University Press, 2011. — 319 p.
21. Dassetto F. L'iris et le croissant : Bruxelles et l'islam au defi de la coinclusion, Presses universitaires de Louvain. — Islams contemporains, 2011. — 218 P.
22. Remien F. Muslime in Europa: Westlicher Staat und islamische Identitat. Untersuchung zu Ansatzen von Yusuf al-Qaradawi, Tariq Ramadan und Charles Taylor. — Universitat Hamburg Press, 2007. — 128 p.
23. Presley F. Islam und Deutschland: Tor des Islamismus in die westliche Welt? — Hamburg University Press, 2015. — 132 p.
24. Ghodsee K. Muslim Lives in Eastern Europe: Gender, Ethnicity and the Transformation of Islam in Postsocialist Bulgaria. — Princeton University Press,
2009. — 218 p.
25. Gulalp H. Citizenship and Ethnic Conflict: Challenging the Nation-State, Taylor & Francis. — Humboldt-Universitat zu Berlin Press, 2006. — 231 p.
26. Attia I. Orient- und IslamBilder. Interdisziplinare Beitrage zu Orientalismus und antimuslimischem Rassismus. — Unrast, Munster 2007. — 312 p.
27. Dakhlia J. Les musulmans dans l'histoire de l'Europe: une integration invisible, Albin Michel. — Bibliotheque Histoire, 2011. — P. 587-589.
28. Dakhlia J. Les musulmans dans l'histoire de l'Europe: une integration invisible, Albin Michel. — Bibliotheque Histoire, 2011. — P. 601-612.
29. Dakhlia J. Les musulmans dans l'histoire de l'Europe: une integration invisible, Albin Michel. — Bibliotheque Histoire, 2011. — P. 652-660.
30. Small K, Omero Marongiu-Perria et Vincent Geisser. Musulmans de France, la grande epreuve. —L'Atelier, 2017. — 223 p.
31. Hammou K. Des raps en franfais au rap franfais : Une analyse structurale de l’emergence d’un monde social professionnel. — Histoire & Mesure,
2009. — 211 p.
32. Karl Besemer K: Die Angst der Deutschen vor dem Islam. — Aachen University Press, 2007. — 231 p.
33. Katz E. The Burdens of Brotherhood: Jews and Muslims from North Africa to France. — Harvard University Press, 2015. — 123 p.
34. Kahn-Harris K. «Roots?» The Relationship between the Global and the Local within the Extreme Metal Scene. — Londres, Routledge, 2005. — P. 101-105.
35. Kahn-Harris K. «Roots?» The Relationship between the Global and the Local within the Extreme Metal Scene. — Londres, Routledge, 2005. — P. 137-140.
36. Kien Nghi H. Re-, Visionen. Postkoloniale Perspektiven von People of Color auf Rassismus, Kulturpolitik und Widerstand in Deutschland. —Unrast, Munster 2007. — 156 p.
37. Ringsager K. Featuring the System: Hip hop pedagogy and Danish integration policies. — Aalborg University Press, 2017. — 125 p.
38. Loch, D. Immigration, segregation and social cohesion: is the ‘German modeLfraying at the edges? — Identities ahead-of-print, 2014. — 98 p.
39. Khalid Rhazzal M.. L'islam in carcere. L'esperienza religiosa dei giovani musulmani nelle prigioni italiane.. — FrancoAngeli, Milano, 2003. — 129 p.
40. Khalid Rhazzali M. La percezione generazionale dell'islam, in A. Surian, a cura di, Lavorare con la diversity culturale. Attivita per facilitare l'apprendimento e la comunicazione interculturale, Erickson. — Trento, 2013. — 187 p.
41. Sadzio M. Die Gruppe «Bancada Revolucionario ao Gospel» (BRG - Hip-Hop). Transkulturelle und transreligiose Identitaten. — Berlin University Press, 2010 — 123 p.
42. Mandel M. Muslims and Jews in France: History of a Conflict: special attention to Marseilles and to the impact of French decolonization in North Africa. — Princeton University Press, 2014. — P. 89-93.
43. Mandel M. Muslims and Jews in France: History of a Conflict: special attention to Marseilles and to the impact of French decolonization in North Africa. — Princeton University Press, 2014, — P. 100-107.
44. Mandel M. Muslims and Jews in France: History of a Conflict: special attention to Marseilles and to the impact of French decolonization in North Africa. — Princeton University Press, 2014, — P. 112-130.
45. Mandel M. Muslims and Jews in France: History of a Conflict: special attention to Marseilles and to the impact of French decolonization in North Africa. — Princeton University Press, 2014. — P. 150-153.
46. Mandel M. Muslims and Jews in France: History of a Conflict: special attention to Marseilles and to the impact of French decolonization in North Africa. — Princeton University Press, 2014. — P. 188-191.
47. Schade-Poulsen M. Men and Popular Music in Algeria: The Social Significance of Rai. — University of Texas Press, 2010. — 199 p.
48. Stonawski M. Fertility Patterns of Native and Migrant Muslims in Europe. Fertility Patterns of Native and Migrant Muslims in Europe // Population, Space and Place, 2016. — 131 p.
49. Masshaben J. Gender, HipHop and Pop-Islam: the urban identities of Muslim youth in Germany. — University of Missouri-St.Louis Press. 2008. — 188 p.
50. Rohe M. Handbuch Christentum und Islam in Deutschland. Grundlagen, Erfahrungen und Perspektiven des Zusammenlebens. — Herder, Freiburg 2014. — 231 p.
51. Meer N. Cosmopolitanism and integrationism: is British
multiculturalism a «Zombie category»? — Identities ahead-of-print. 2014. — 103 p.
52. Arkoun M. Histoire de l'islam et des musulmans en France. — Albin Michel, 2008. P. 12-20.
53. Arkoun M. Histoire de l'islam et des musulmans en France. — Albin Michel, 2008. — P. 27-31.
54. Abdullah M. Geschichte des Islams in Deutschland. Verlag Styria. — Koln University Press, 1981. — 123 p.
55. Sanchez O. Los origenes del islam en Espana (I) . — JSTR, Universidad de Valladolid, 2017. — P. 111-121.
56. Sanchez O. Los origenes del islam en Espana (I) . — JSTR, Universidad de Valladolid, 2017. — P. 150-171.
57. Sanchez O. Los origenes del islam en Espana (I) . — JSTR, Universidad de Valladolid, 2017. — P. 178-188.
58. Sanchez O. Los origenes del islam en Espana (I). — JSTR, Universidad de Valladolid, 2016. — P. 188-191.
59. Hegazy O. Towards a German mosque: rethinking the mosque’s meaning in Germany via applying socio-semiotics. Bauhaus University Weimar. — Institut fur Europaische Urbanistik (IfEU), 2018. — 132 p.
60. Pautremat P. La Politique musulmane de la France au XXe siecle. De l’Hexagone aux terres d’Islam. Espoirs, reussites, echecs. — Maisonneuve et Larose,2003. — P. 77-80.
61. Pautremat P. La Politique musulmane de la France au XXe siecle. De l’Hexagone aux terres d’Islam. Espoirs, reussites, echecs. — Maisonneuve et Larose,2003. — P. 113-116.
62. Pautremat P. La Politique musulmane de la France au XXe siecle. De l’Hexagone aux terres d’Islam. Espoirs, reussites, echecs. — Maisonneuve et Larose, 2003. — P. 127-129.
63. Statham P. Muslims in their European societies of settlement: a comparative agenda for empirical research on socio-cultural integration across countries and groups. (Muslime in europaischen Gesellschaften: Vergleichende Agenda fur die empirische Erforschung der sozio-kulturellen Integration in verschiedenen Gesellschaften und Gruppen). — Journal of Ethnic and Migration Studies, 2016. — P. 194-196.
64. Statham P. Muslims in their European societies of settlement: a comparative agenda for empirical research on socio-cultural integration across countries and groups. (Muslime in europaischen Gesellschaften: Vergleichende Agenda fur die empirische Erforschung der sozio-kulturellen Integration in verschiedenen Gesellschaften und Gruppen). — Journal of Ethnic and Migration Studies, 2016. — P. 228-229.
65. Butt R. European Counter-Radicalisation and De-radicalisation: A Comparative Evaluation of Approaches in the Netherlands, Sweden, Denmark and Germany. — Institute for strategic dialogue, 2012. — 99 p.
66. Rootham E. Embodying Islam and laicite: young French Muslim women at work. — Journal of Gender, Place & Culture, 2014. — 115 p.
67. Koopmans R. Does assimilation work? Sociocultural determinants of labour market participation of European Muslims. (Funktioniert die Assimilation? Soziokulturelle BestimmungsgroBen der Teilnahme europaischer Muslime am Arbeitsmarkt). — Journal of Ethnic and Migration Studies, 2017. — P. 108-109.
68. Koopmans R. Does assimilation work? Sociocultural determinants of labour market participation of European Muslims. (Funktioniert die Assimilation? Soziokulturelle BestimmungsgroBen der Teilnahme europaischer Muslime am Arbeitsmarkt). Routledge, Tailor and Francis Group. — Journal of Ethnic and Migration Studies. 2017. — P. 111-113.
69. Koopmans R. Does assimilation work? Sociocultural determinants of labour market participation of European Muslims. (Funktioniert die Assimilation? Soziokulturelle BestimmungsgroBen der Teilnahme europaischer Muslime am Arbeitsmarkt). — Journal of Ethnic and Migration Studies, 2017. — P. 113-118.
70. Ake S. To what extent is the Swedish Muslim religious? Steven Vertovec and Ceri Peach. Islam in Europe: The Politics of Religion and Community. — London University Press, 1997. — 313 p.
71. Per-Olof S . Graffiti : ett gang hip hopare och deras konst. — Stockholm University Press, 1996. — 233 p.
72. Schmid A. Radicalisation, De-Radicalisation, Counter-Radicalisation: A Conceptual Discussion and Literature Review. — ICCT Research Paper , 2012. — 83p.
73. Sernhede O. AlieNation is my nation. Ordfront forlag AB. — Stocholm University Press, 2018. — 177 p.
74. Sorgenfrei S. Islam i Sverige - de forsta 1300 aren. . — Stockholm SST,2018. — 187 p.
75. Menrath S. Represent what... - Performativitat von Identitaten im HipHop. —Argument-Verlag, 2001. — 156 p.
76. Solomon T. Hardcore Muslims: Islamic Themes in Turkish Rap in Diaspora and in the Homeland. — University of Bergen Press, 2006. — 233 p.
77. Conti U. Between rap and jihad: spectacular subcultures, terrorism and visuality. — University of Perugia Press, 2017. — 87 p.
78. Vidino L. Countering Radicalization in Europe. — International Centre for the Study of Radicalisation, 2012. — 97 p.
79. Watzinger-Tharp, J. Turkish-German language: an innovative style of communication and its implications for citizenship and identity. — Journal of Muslim Minority Affairs, 2015. — 286 p.
80. Westerlund D. Islam Outside the Arab World, Palgrave Macmillan. — Universitat Hamburg Press, 1999. — 131 p.
81. Zwilling A. A century of mosques in France: building religious pluralism. — International Review of Sociology, 2015. — 333 p.

Работу высылаем на протяжении 30 минут после оплаты.

Пожалуйста, укажите откуда вы узнали о сайте!




Возникли сложности?

Нужна помощь преподавателя?

Помощь в написании студенческих
и аспирантских работ!



Актуальность работы на тему радикализации мигрантов из Ближнего Востока и Северной Африки в ЕС на примере музыкальной культурой относительно высока, особенно это касается агломераций крупных городов Северной и Западной Европы. Одной из главных проблем Евросоюза, занимающего значительные позиции в мире во всем аспектах, является межэтническое и межкультурное взаимодействие европейской и североафриканско-ближневосточной культур на территории высокоразвитых стран (Бельгии, Нидерландов, Франции, Германии, Швеции, Дании). Особенно это касается контакта либерально-европейской среды с традиционным или маргинализированном (а не любым другим мигрантским), ориентальным сообществом в больших городах. В расширенном смысле слова в понятие мигрант включаются и дети собственно мигрантов, выросшие в невестернизированной аллохтонной среде и принявшие паттерн поведения и социальный статус мигрантов-предков.
Сложности и неоднозначности этнической политики ЕС по отношению к мигрантам в некоторых случаях имеют серьезное влияние на некоторые аспекты жизни её граждан, особенно при взаимодействии с радикализированными и маргинализированными представителями ближневосточной и североафриканской культур. Визуальные и концептуальные отличия паттернов поведения радикализированной среды играют заметную роль в межэтническом восприятии и конфликтогенезе.
В рамках этнической и культурной (включая музыкальную) политики Евросоюза - актуальность исследования особенно высока в связи с тем, что в рамках этой темы затрагивается широкий пласт творчества мигрантов из Северной Африки и Ближнего Востока. Они являются одним из самых активных сообществ в Евросоюзе, особенно в аспектах творчества и этнополитической жизни.
Развитая и вариативная музыкальная культура, особенно популярный в широких кругах мигрантов хип-хоп, во многом является индикатором спроса и предложения идейных и эстетических категорий. Исполнители данного хип - хопа создают то, что может и должно быть популярно в среде целевой аудитории, которая, как правило, и состоит из мигрантов и их потомков. Манера выступления исполнителей, атрибутика и символика, языковые особенности (акцент и родной язык), традиционные ориентальные музыкальные элементы, образ гетто, гангстеров, инокультурного меньшинства и т.д. являются тем коммерческим и андеграундным продуктом, который необходимо исследовать в контексте популяризации мигрантской изоляции (так называемого «параллельного сообщества»), маргинализации и радикализации.
Степень изученности проблемы. Данную проблему изучают, как правило, в рамках социологии, конфликтологии, этнологии и культурологи университетских и исследовательских центров Северной Америки и Западной Европы. Конкретными проблемами являются работы Афзала Упала (Канада), которые посвящены радикализации мусульманской молодежи в Европе. Другие, как правило, занимаются более узкими темами, например, Джойс Мария Машэбен (США) раскрывает тему гендеров, хип-хопа и ислама в городской молодежи турецкого происхождения в ФРГ. Р.Батт (Нидерланды) вместе и У. Конти (Италия), Л. Видино (Швейцария) — радикализации мусульманской молодежи через музыку на примере собственных стран. Работы А. Шмидта (Германия) освещают аспекты политизации, радикализации и маргинализации в хип-хопе диаспор (на примере турок и курдов Германии, Дании и Австрии). Скандинавский хип-хоп через призму маргинализации приведен в трудах Кристианы Рингсагер из Дании. Фокус труда Т. Соломона (Норвегия) обращен на историческое развитие радикальных идей в европейском и латиноамериканском хип-хопе, в которых раскрываются параллели и существенные взаимовлияния. Из российских специалистов в данной теме можно выделить работу Р. Хестанова «Хип-хоп: культура молодежной контрреволюции».
Объектом данной работы является радикализация меньшинства в контексте медиа. Предметом является радикализация мигрантов из Ближнего Востока и Северной Африки на примере музыкальной культуры. Цель: проанализировать уровень и формат радикализации мигрантов из Ближнего Востока и Северной Африки в разных странах ЕС на примере музыкальной культуры.
Задачи исследования:
1) проанализировать историческое развитие ближневосто- североафриканских мигрантов Европе, установить актуальные формы маргинализации и радикализации;
2) сравнить особенности данного меньшинства в разных странах: стереотипы, клише, образ в массовой культуре;
3) изучить основные отличия региональных сцен хип-хопа и сопоставить уровень радикализации в каждой;
4) обозначить основные (по убыванию популярности) музыкальные группы, проанализировать их творчество;
В исследовании были использованы методы, которые носят общенаучный характер: анализ и синтез, обобщение, а также статистический метод как способ количественной оценки информации. Были применены такие специальные методы социальных наук как: контент-анализ, социологическое наблюдение. Из специальных исторических методов был использован сравнительно-исторический метод.
Научная новина работы заключается в классификации и систематизации музыкальной культуры в ЕС, распространенной среди североафриканских и ближневосточных мигрантов. Прежде всего хип-хопа в силу его значительно большей популярности на фоне прочих жанров. А также в выявлении специфических региональных и этнических черт французского, нидерландского, немецкого, шведского, датского, испанского, итальянского и австрийского хип-хопа последних 10 лет, исполняемого авторами с мигрантским бэкграундом.
Радикализация, будучи широким термином в исследовательском поле, в данной работе приводится как эскалация протестного потенциала, выраженного в лояльности к крайним взглядам на уровне бытового межкультурного восприятия. Близким явлением здесь выступает маргинализация (в этноконфликтологическом измерении), которая создает идейное противоречие между группами автохтонной индифферентной среды и частью аллохтонной негативно-ангажированной части населения. Неприятие, создание клише и стереотипов, пренебрежительное и демонстративно-неуважительное отношение, дискриминация и прочие следствия радикализации и маргинализации могут привести к массе долгосрочных проблем, в числе которых можно назвать геттоизацию, культурный расизм и агрессивное поведение, включая травлю, провокацию и насилие.
Учитывая преимущественно диаспоральный формат коммуникации и сравнительную закрытость данных мигрантских сообществ (от либерального урбанизированного пространства. А также культурное влияние страны и среды этнического происхождения, образовательный и социально-экономический разрыв с местным европейским населением по средним коэффициентам, то можно сказать, что культура данного меньшинства является визуально заметной. Мигранты из выбранного региона значительно отличаются по этническому происхождению, образованию, социальному положению, кругу общения, образу жизни, паттерну поведения и мировоззрению. Указанный регион включает более 20 стран, в котором население исторически было разнообразным, отличаясь как внутри страны, так и внутри социальной группы. В силу фокуса в данной исследовательской работе проанализирован аспект радикализации (и сопутствующей ей маргинализации) в тех слоях мигрантов, где они актуальны.
Источниками данного исследования является наиболее популярный в мигрантском сообществе хип-хоп, доступный в виде клипов на YouTube, в разных поджанрах: политический, социальный, этнический, гангстерский и их вариации. Количество клипов и текстов к ним, принятых во внимание, немногим превышает 600, 15 из которых приведены в сносках как самые показательные и репрезентативные в выборке.
Также, в гораздо меньшей степени, фолк-метал, ориентал-метал, нашиды и традиционный этнических жанр (раи и гнауа). Тексты композиций с приведением общего смысла и специфичной лексики, анализ визуального контента клипов, комментарии и корреляция эстетики клипов с реальным положением дел в разных странах являются основными категориями исследованиями. Также в числе источников стоит отметить книги, близкие к данной теме, написанные, как правило, на английском, немецком, французском языках.
Выпускная квалификационная работа состоит из введения, трех глав по три параграфа, заключения и списка использованной литературы.

Радикализация ближневосточно-североафриканских мигрантов в Евросоюзе достаточно широкая и при этом неоднозначная тема. Как минимум, из-за разнообразия и социальной неоднородности данных мигрантов, нельзя допустить предвзятого отношения по факту происхождения или культурноатрибутивной принадлежности. Потому что сама манера патриотизма на постарабском пространстве предполагает использование визуальных символов-указателей своего бэкграунда как декларативно-устойчивой гордости за корни и нежеланию оценочно (даже если это не подразумевается) принижать свою культуру на фоне прочих, в том числе и близородственных. В этом прослеживается как «имперская» составляющая (особенно у Турции, Ирана, Марокко, Сирии), так и корпоративизм-этатизм, в данном контексте пришедший на смену родо-племенному обществу, подразумевающий коллективное самосознание через символы и знаки.
Таким образом, яркая и явная этническая атрибуция на всех уровнях может быть как в высокообразованных кругах, так и не имеющих никакого образования и руральных, что продиктовано, скорее, традицией и ее трансмиссией как культуры. В связи с этим, несмотря на кажимость маргинализации и радикализации именно ближневосточного и североафриканского населения в силу их яркой репрезентации этничности в социально-деструктивных кругах крупных городов, прямой корреляции между инаковостью культуры и радикализацией нет. Однако есть несколько замечаний о фокусе радикализации, которая специфичнее и глубже, чем у соседей по мигрантскому коммьюнити Европы.
Исходя из анализа немногим более 600 контекстуальных клипов и текстов, можно сделать вывод, что в странах с первоначально-сегрегационной политикой по отношению к мигрантам, связанных с привлечением дешевой рабочей силы из сёл отдаленных от европеизированных районов Турции, Марокко и Алжира, имеет заметное место трансмиссия традиционализма до сих пор. Он подразумевает консервацию и трансмиссию ценностей «параллельного сообщества», то есть совершенно иной культуры внутри другой (анклав некомплементарной культуры). Имея статус некогда имперской и доминирующей над значительной частью средиземноморья, включая часть Европы, культура данных мигрантов в ее традиционном срезе имеет значительный диссонанс с современной европейской и либеральной. Как минимум, из-за исторической памяти и ориентальной традиции, которая не нарушается из-за географической близости с родиной и постоянного контакта с родственниками.
Турецко-курдские мигранты в Германии, алжирско-марокканские во Франции, турецко-марокканские в Нидерландах и марокканские в Бельгии, т.е. в странах трудовых мигрантов, на уровне радикализации имеют наиболее традиционный и даже антиевропейский облик в силу худшего финансового положения, большей криминальной вовлеченности, поощряющей деторождение социальной политики и дискриминации с поиском работы. Имея так называемую «подпитку» благодаря контактам с исторической средой происхождения и вступая в номинальный конфликт с опережающей по уровню развитию человеческого потенциала европейской средой, данная группа наиболее подвержена бытовой радикализации. Особенно в Бельгии, где расположены политические институты Евросоюза, максимально лояльные законы и полиция, а также огромная дистанция в коммуникациях между валлонцами/фламандцами и собственно мигрантами. В клипах и текстах исполнителей Ismo, Soffiane Eddyani это прослеживается на самом очевидном уровне. В Нидерландах, наоборот, из-за расширенного этнорасово мигрантского сообщества и собственно-нидерландского гангстерства значение турок и марокканцев в общем ключе радикализации невысоко, но имеет место, как правило, бытовой внеэтнический маргинальный аспект (в большей степени это Lijpe и в меньшей Boef). В Германии и Франции совершенно разная и, строго говоря, институциональная мелодичная, но крайне социальная протестная, школа хип-хопа (Sofiane, Kofs, Medine) и турецкоарабская проафроамериканская в Германии (Azad, SummerCem, Bushido, Farid Bang).
Что касается Скандинавии, то многогранность беженцев, чей статус может основываться как и на несчастном случае и преследовании по факту принадлежности региона к зоне проживания «угнетаемого меньшинства», так и на политических взглядах в либеральной вестернизированной оппозиции, сложно сделать определенный вывод. Однако учитывая, что Дания и Швеция приняли значительное количество милитаризированного населения Ливии, Сирии, Ирака, Палестины и Афганистана, социальная политика и протекция со стороны государства в вопросе жилья и условий позволяет говорить и о формальной безопасности этих стран в вопросе радикализации, и о музыкальной, представленной через хип-хоп. Из 50 клипов только в 4 (исполнитель Sinan) как-то освещается контекстуально привычная для западноевропейской сцены темы насилия, гетто, гангстерства и всплеска патриотизма к стране происхождения.
В Италии и Испании, исходя из данных крайне немногочисленных исполнителей (Ghali, Morad, Khaled) и общей статистики, интеграция мигрантов из Северной Африки значительно выше, чем в Западной Европе, и значительно визуально ассимилированнее, чем в Северной. Это связано с отсутствием значительным социальных пособий, протекций беженцев и трудовых контрактов прошлого века, которые поставили марроканцев и тунисцев, которые приезжают ради повышения условий жизни, на равный статус с местным среднеобеспеченным населением при равных условиях труда. В клипах Ghali, например, этнический тунисец визуально и поведенчески не отличается от итальянских рэперов Милана, а в Испании Khaled и Morad, несмотря на использование так называемых марокканизмов в речи, не отличаются от европейского испанского андеграунда 2015 года.
Остальные части Евросоюза практически не представлены в этом контексте. Учитывая исторические особенности посткоммунистического пространства в контексте отсутствия значительных по размеру и влиянию исследуемых сообществ, а также миграционную политику других стран. Например, поэтому не рассмотрены законодательно-строгая к мигрантам Австрия и закрытые по сей день для массовых миграций Ирландия, Исландия и Финляндия.
Таким образом, тема радикализации мигрантов из стран Ближнего Востока и Северной Африки рассмотрена через музыкальную сферу с разных аспектов. В ключевых странах выявлены и исследованы клипы, тексты и биографии всех главных исполнителей. Выявлена корреляция между радикализацией и историческими предпосылками миграции, социальными условиями и бытовыми-неформальными реалиям, которая раскрывает тем большую интегрированность и вестернизированность, чем лучше подобие социально-экономической ситуации местному населению, меньше клише, стереотипов и бытовой дискриминации, а также выше уровень бытовой и коммуникативной «комплементарности» традиционных культур мигрантов и местного европейского населения.



1. Boef — Habiba [Электронный ресурс] // YouTube [сайт]. URL: https://www.youtube.com/watch?v=Ip-9DGKWu0o (дата обращения 13.04.2019).
2. Ghali — Wily Wily [Электронный ресурс] // YouTube [сайт]. URL: https://www.youtube.com/watch?v=V38gw_cUNpk (дата обращения 13.04.2019).
3. Ismo — Maшkko[Электронный ресурс] // YouTube [сайт]. URL: https://www.youtube.com/watch?v=vcuQpbs0yT0 (дата обращения 13.04.2019).
4. Khaled — Smahli [Электронный ресурс] // YouTube [сайт]. URL: https: //www. youtube .com/watch?v=7 -
VTYcfcHyw&list=PLlYKDqBVDxX18yypFbieb5ltPQFhPibB2 (дата обращения 23.04.2019) .
5. Lacrim ft Shayfeen — 3dabi [Электронный ресурс] // YouTube [сайт]. URL:
https: //www.youtube. com/watch?v=QUDa5j wCKnk[ 1 ] https: //www. youtube.com/wa tch?v=hsLmsyWYpao (дата обращения 28.04.2019).
6. Lijpe — Eng [Электронный ресурс] // YouTube [сайт]. URL: https: //www.youtube. com/user/INEEDMONEY OFFICIEL [1 ] https: //www. youtube.c om/watch?v=mHblkjiWzck (дата обращения 28.04.2019).
7. Mert — Ha Siktir [Электронный ресурс] // YouTube [сайт]. URL: https://www.youtube.com/watch?v=Vy6KL6j_wDA (дата обращения 23.04.2019).
8. Morad — M.D.L.R. [Электронный ресурс] // YouTube [сайт]. URL: https://www.youtube.com/watch?v=6wBdWSPmeRI (дата обращения 28.04.2019).
9. N — Svarta miljonarer [Электронный ресурс] // YouTube [сайт]. URL: https://www.youtube.com/watch?v=9bbbAWs0Ba4 (дата обращения 23.04.2019).
10. Rambo — Baba [Электронный ресурс] // YouTube [сайт]. URL: https://www.youtube.com/watch?v=SoImFhORKpg (дата обращения 23.04.2019).
11. Sadek ft Ninho — Madre mia [Электронный ресурс] // YouTube [сайт].
URL: https://www.youtube.com/watch?v=ew8-8QPN_90 (дата обращения 28.04.2019) .
12. Samra feat Bushido — Hades [Электронный ресурс] // YouTube [сайт].
URL: https://www.youtube.com/watch?v=Wm8CQMZo2Ts (дата обращения 23.04.2019) .
13. Sinan — Stockholm City [Электронный ресурс] // YouTube [сайт].
URL: https://www.youtube.com/watch?v=fgt6luBwzz0 (дата обращения 28.04.2019) .
14. Sofiane — Toka [Электронный ресурс] // YouTube [сайт]. URL: https://www.youtube.com/watch?v=v_1vUC11Ccg (дата обращения 28.04.2019).
Список литературы.
1. Хестанов P. Хип-хоп: культура молодежной контрреволюции. // Журнальный клуб Интелрос. Логос, №4, 2016. — C. 10-22.
2. Lamchichi A. Islam-Occident, Islam-Europe: Choc des civilisations ou coexistence des cultures. — Islams contemporains, 2001. — 98 p.
3. Upal A. Alternative Narratives for Preventing the Radicalization of Muslim Youth. — Mercyhurst University Press, 2015. — 118 p.
4. Allievi S. Sociology of a Newcomer: Muslim Migration to Italy - Religious Visibility, Cultural and Political Reactions. Immigrants and Minorities. Milano University Press, 2003. — 154 p.
5. Al-Shahi A. Middle East and North African immigrants in Europe. — London University Press, 2015. — P. 14-19.
6. Al-Shahi A. Middle East and North African immigrants in Europe. — London University Press, 2015. — P. 89-97.
7. Amir-Moazami S. Muslim Challenges to the Secular Consensus: A German Case Study. — Journal of Contemporary European Studies, 2005. — 286 p.
8. Tibi B. Der Islam und Deutschland. Muslime in Deutschland. Deutsche Verlagsanstalt. — Stuttgart University Press, 2000. — 117 p.
9. Bouziane D. L'aventure du rai : Musique et societe. . — Editions du Seuil, 1996. — 88 p.
10. Brian A. Kingdoms of Faith. A Brian A. Catlos. Kingdoms of Faith. A New History of Islamic Spain Hurst/Basic Books, 2018. — History Today Vol. 68/10, 2018. — P. 207-208.
11. Brian A. Kingdoms of Faith. A New History of Islamic Spain Hurst/Basic Books, 2018. Review: Nicola Clarke: Abraham's Descendants in Love, Life and War. — History Today Vol. 68/10, 2018. — P. 222-223.
12. Carlbom A. The Imagined versus the Real Other: Multiculturalism and the Representation of Muslims in Sweden, Lund. — Lund Monographs in Social Anthropology, 2003. — P. 113-115.
13. Ivic D. Storia ragionata dell'Hip Hop Italiano. — Roma University Press,
2010. — 116 p.
14. Daynes S, Processus de conversion et modes d’identification a l’islam : l’exemple de la France et des Etats-Unis. — Social Compass, 1999. — P. 300-302.
15. Daynes S. Processus de conversion et modes d’identification a l’islam : l’exemple de la France et des Etats-Unis. — Social Compass, 1999. — P. 311-313.
16. Douwes D. Moslims in West-Europa: De islam in Notendop. — Geschiedenisbiblioteek van Amsterdam, 2017. — P. 313-317.
17. Douwes D. Moslims in West-Europa: De islam in Notendop. — Geschiedenisbiblioteek van Amsterdam, 2017. — P. 333-336.
18. Kimminich E. Ton - Macht - Musik. Populare Rap-Lieder und die franzosische Gesellschaft. — Bonn University Press, 2012. — P. 141-146.
19. Kimminich E. Citoyen oder Fremder? Ausgrenzung und kulturelle Autonomie in der Banlieue Frankreichs. — Bonn University Press, 2013. — P. 145147.
20. §en F. Islam in Deutschland, C.H. Beck Verlag. . —Berlin University Press, 2011. — 319 p.
21. Dassetto F. L'iris et le croissant : Bruxelles et l'islam au defi de la coinclusion, Presses universitaires de Louvain. — Islams contemporains, 2011. — 218 P.
22. Remien F. Muslime in Europa: Westlicher Staat und islamische Identitat. Untersuchung zu Ansatzen von Yusuf al-Qaradawi, Tariq Ramadan und Charles Taylor. — Universitat Hamburg Press, 2007. — 128 p.
23. Presley F. Islam und Deutschland: Tor des Islamismus in die westliche Welt? — Hamburg University Press, 2015. — 132 p.
24. Ghodsee K. Muslim Lives in Eastern Europe: Gender, Ethnicity and the Transformation of Islam in Postsocialist Bulgaria. — Princeton University Press,
2009. — 218 p.
25. Gulalp H. Citizenship and Ethnic Conflict: Challenging the Nation-State, Taylor & Francis. — Humboldt-Universitat zu Berlin Press, 2006. — 231 p.
26. Attia I. Orient- und IslamBilder. Interdisziplinare Beitrage zu Orientalismus und antimuslimischem Rassismus. — Unrast, Munster 2007. — 312 p.
27. Dakhlia J. Les musulmans dans l'histoire de l'Europe: une integration invisible, Albin Michel. — Bibliotheque Histoire, 2011. — P. 587-589.
28. Dakhlia J. Les musulmans dans l'histoire de l'Europe: une integration invisible, Albin Michel. — Bibliotheque Histoire, 2011. — P. 601-612.
29. Dakhlia J. Les musulmans dans l'histoire de l'Europe: une integration invisible, Albin Michel. — Bibliotheque Histoire, 2011. — P. 652-660.
30. Small K, Omero Marongiu-Perria et Vincent Geisser. Musulmans de France, la grande epreuve. —L'Atelier, 2017. — 223 p.
31. Hammou K. Des raps en franfais au rap franfais : Une analyse structurale de l’emergence d’un monde social professionnel. — Histoire & Mesure,
2009. — 211 p.
32. Karl Besemer K: Die Angst der Deutschen vor dem Islam. — Aachen University Press, 2007. — 231 p.
33. Katz E. The Burdens of Brotherhood: Jews and Muslims from North Africa to France. — Harvard University Press, 2015. — 123 p.
34. Kahn-Harris K. «Roots?» The Relationship between the Global and the Local within the Extreme Metal Scene. — Londres, Routledge, 2005. — P. 101-105.
35. Kahn-Harris K. «Roots?» The Relationship between the Global and the Local within the Extreme Metal Scene. — Londres, Routledge, 2005. — P. 137-140.
36. Kien Nghi H. Re-, Visionen. Postkoloniale Perspektiven von People of Color auf Rassismus, Kulturpolitik und Widerstand in Deutschland. —Unrast, Munster 2007. — 156 p.
37. Ringsager K. Featuring the System: Hip hop pedagogy and Danish integration policies. — Aalborg University Press, 2017. — 125 p.
38. Loch, D. Immigration, segregation and social cohesion: is the ‘German modeLfraying at the edges? — Identities ahead-of-print, 2014. — 98 p.
39. Khalid Rhazzal M.. L'islam in carcere. L'esperienza religiosa dei giovani musulmani nelle prigioni italiane.. — FrancoAngeli, Milano, 2003. — 129 p.
40. Khalid Rhazzali M. La percezione generazionale dell'islam, in A. Surian, a cura di, Lavorare con la diversity culturale. Attivita per facilitare l'apprendimento e la comunicazione interculturale, Erickson. — Trento, 2013. — 187 p.
41. Sadzio M. Die Gruppe «Bancada Revolucionario ao Gospel» (BRG - Hip-Hop). Transkulturelle und transreligiose Identitaten. — Berlin University Press, 2010 — 123 p.
42. Mandel M. Muslims and Jews in France: History of a Conflict: special attention to Marseilles and to the impact of French decolonization in North Africa. — Princeton University Press, 2014. — P. 89-93.
43. Mandel M. Muslims and Jews in France: History of a Conflict: special attention to Marseilles and to the impact of French decolonization in North Africa. — Princeton University Press, 2014, — P. 100-107.
44. Mandel M. Muslims and Jews in France: History of a Conflict: special attention to Marseilles and to the impact of French decolonization in North Africa. — Princeton University Press, 2014, — P. 112-130.
45. Mandel M. Muslims and Jews in France: History of a Conflict: special attention to Marseilles and to the impact of French decolonization in North Africa. — Princeton University Press, 2014. — P. 150-153.
46. Mandel M. Muslims and Jews in France: History of a Conflict: special attention to Marseilles and to the impact of French decolonization in North Africa. — Princeton University Press, 2014. — P. 188-191.
47. Schade-Poulsen M. Men and Popular Music in Algeria: The Social Significance of Rai. — University of Texas Press, 2010. — 199 p.
48. Stonawski M. Fertility Patterns of Native and Migrant Muslims in Europe. Fertility Patterns of Native and Migrant Muslims in Europe // Population, Space and Place, 2016. — 131 p.
49. Masshaben J. Gender, HipHop and Pop-Islam: the urban identities of Muslim youth in Germany. — University of Missouri-St.Louis Press. 2008. — 188 p.
50. Rohe M. Handbuch Christentum und Islam in Deutschland. Grundlagen, Erfahrungen und Perspektiven des Zusammenlebens. — Herder, Freiburg 2014. — 231 p.
51. Meer N. Cosmopolitanism and integrationism: is British
multiculturalism a «Zombie category»? — Identities ahead-of-print. 2014. — 103 p.
52. Arkoun M. Histoire de l'islam et des musulmans en France. — Albin Michel, 2008. P. 12-20.
53. Arkoun M. Histoire de l'islam et des musulmans en France. — Albin Michel, 2008. — P. 27-31.
54. Abdullah M. Geschichte des Islams in Deutschland. Verlag Styria. — Koln University Press, 1981. — 123 p.
55. Sanchez O. Los origenes del islam en Espana (I) . — JSTR, Universidad de Valladolid, 2017. — P. 111-121.
56. Sanchez O. Los origenes del islam en Espana (I) . — JSTR, Universidad de Valladolid, 2017. — P. 150-171.
57. Sanchez O. Los origenes del islam en Espana (I) . — JSTR, Universidad de Valladolid, 2017. — P. 178-188.
58. Sanchez O. Los origenes del islam en Espana (I). — JSTR, Universidad de Valladolid, 2016. — P. 188-191.
59. Hegazy O. Towards a German mosque: rethinking the mosque’s meaning in Germany via applying socio-semiotics. Bauhaus University Weimar. — Institut fur Europaische Urbanistik (IfEU), 2018. — 132 p.
60. Pautremat P. La Politique musulmane de la France au XXe siecle. De l’Hexagone aux terres d’Islam. Espoirs, reussites, echecs. — Maisonneuve et Larose,2003. — P. 77-80.
61. Pautremat P. La Politique musulmane de la France au XXe siecle. De l’Hexagone aux terres d’Islam. Espoirs, reussites, echecs. — Maisonneuve et Larose,2003. — P. 113-116.
62. Pautremat P. La Politique musulmane de la France au XXe siecle. De l’Hexagone aux terres d’Islam. Espoirs, reussites, echecs. — Maisonneuve et Larose, 2003. — P. 127-129.
63. Statham P. Muslims in their European societies of settlement: a comparative agenda for empirical research on socio-cultural integration across countries and groups. (Muslime in europaischen Gesellschaften: Vergleichende Agenda fur die empirische Erforschung der sozio-kulturellen Integration in verschiedenen Gesellschaften und Gruppen). — Journal of Ethnic and Migration Studies, 2016. — P. 194-196.
64. Statham P. Muslims in their European societies of settlement: a comparative agenda for empirical research on socio-cultural integration across countries and groups. (Muslime in europaischen Gesellschaften: Vergleichende Agenda fur die empirische Erforschung der sozio-kulturellen Integration in verschiedenen Gesellschaften und Gruppen). — Journal of Ethnic and Migration Studies, 2016. — P. 228-229.
65. Butt R. European Counter-Radicalisation and De-radicalisation: A Comparative Evaluation of Approaches in the Netherlands, Sweden, Denmark and Germany. — Institute for strategic dialogue, 2012. — 99 p.
66. Rootham E. Embodying Islam and laicite: young French Muslim women at work. — Journal of Gender, Place & Culture, 2014. — 115 p.
67. Koopmans R. Does assimilation work? Sociocultural determinants of labour market participation of European Muslims. (Funktioniert die Assimilation? Soziokulturelle BestimmungsgroBen der Teilnahme europaischer Muslime am Arbeitsmarkt). — Journal of Ethnic and Migration Studies, 2017. — P. 108-109.
68. Koopmans R. Does assimilation work? Sociocultural determinants of labour market participation of European Muslims. (Funktioniert die Assimilation? Soziokulturelle BestimmungsgroBen der Teilnahme europaischer Muslime am Arbeitsmarkt). Routledge, Tailor and Francis Group. — Journal of Ethnic and Migration Studies. 2017. — P. 111-113.
69. Koopmans R. Does assimilation work? Sociocultural determinants of labour market participation of European Muslims. (Funktioniert die Assimilation? Soziokulturelle BestimmungsgroBen der Teilnahme europaischer Muslime am Arbeitsmarkt). — Journal of Ethnic and Migration Studies, 2017. — P. 113-118.
70. Ake S. To what extent is the Swedish Muslim religious? Steven Vertovec and Ceri Peach. Islam in Europe: The Politics of Religion and Community. — London University Press, 1997. — 313 p.
71. Per-Olof S . Graffiti : ett gang hip hopare och deras konst. — Stockholm University Press, 1996. — 233 p.
72. Schmid A. Radicalisation, De-Radicalisation, Counter-Radicalisation: A Conceptual Discussion and Literature Review. — ICCT Research Paper , 2012. — 83p.
73. Sernhede O. AlieNation is my nation. Ordfront forlag AB. — Stocholm University Press, 2018. — 177 p.
74. Sorgenfrei S. Islam i Sverige - de forsta 1300 aren. . — Stockholm SST,2018. — 187 p.
75. Menrath S. Represent what... - Performativitat von Identitaten im HipHop. —Argument-Verlag, 2001. — 156 p.
76. Solomon T. Hardcore Muslims: Islamic Themes in Turkish Rap in Diaspora and in the Homeland. — University of Bergen Press, 2006. — 233 p.
77. Conti U. Between rap and jihad: spectacular subcultures, terrorism and visuality. — University of Perugia Press, 2017. — 87 p.
78. Vidino L. Countering Radicalization in Europe. — International Centre for the Study of Radicalisation, 2012. — 97 p.
79. Watzinger-Tharp, J. Turkish-German language: an innovative style of communication and its implications for citizenship and identity. — Journal of Muslim Minority Affairs, 2015. — 286 p.
80. Westerlund D. Islam Outside the Arab World, Palgrave Macmillan. — Universitat Hamburg Press, 1999. — 131 p.
81. Zwilling A. A century of mosques in France: building religious pluralism. — International Review of Sociology, 2015. — 333 p.


Работу высылаем на протяжении 30 минут после оплаты.

Пожалуйста, укажите откуда вы узнали о сайте!



© 2008-2018 Сервис продажи готовых курсовых работ, дипломных проектов, рефератов, контрольных и прочих студенческих работ.