📄Работа №186753
Тема: ХУДОЖЕСТВЕННАЯ СТРУКТУРА ПРОСТРАНСТВА В РОМАНЕ А.Ф. ВЕЛЬТМАНА «СЕРДЦЕ И ДУМКА»
Характеристики работы
Тип работы
Дипломные работы, ВКР
Предмет
Филология
Объем:
75 листов
Год:
2020
Просмотров:
78
4600
руб.
🛒 Купить работу
Не подходит эта работа?
Закажите новую по вашим требованиям
Узнать цену на написание
Закажите новую по вашим требованиям
Представленный материал является образцом учебного исследования, примером структуры и содержания учебного исследования по заявленной теме. Размещён исключительно в информационных и ознакомительных целях.
Workspay.ru оказывает информационные услуги по сбору, обработке и структурированию материалов в соответствии с требованиями заказчика.
Размещение материала не означает публикацию произведения впервые и не предполагает передачу исключительных авторских прав третьим лицам.
Материал не предназначен для дословной сдачи в образовательные организации и требует самостоятельной переработки с соблюдением законодательства Российской Федерации об авторском праве и принципов академической добросовестности.
Авторские права на исходные материалы принадлежат их законным правообладателям. В случае возникновения вопросов, связанных с размещённым материалом, просим направить обращение через форму обратной связи.
Настоящий учебно-методический информационный материал размещён в ознакомительных и исследовательских целях и представляет собой пример учебного исследования. Не является готовым научным трудом и требует самостоятельной переработки.
📋 Содержание
Введение 2
1 глава Мифопоэтика и социокультурная семантика художественных топосов в романе А.Ф. Вельтмана «Сердце и Думка» 8 2 глава Сюжетно-образная организация пространственных отношений в
романе А.Ф. Вельтмана «Сердце и Думка» 40
Заключение 61
Список литературы 63
1 глава Мифопоэтика и социокультурная семантика художественных топосов в романе А.Ф. Вельтмана «Сердце и Думка» 8 2 глава Сюжетно-образная организация пространственных отношений в
романе А.Ф. Вельтмана «Сердце и Думка» 40
Заключение 61
Список литературы 63
📖 Аннотация
Работа посвящена анализу художественной структуры пространства в романе А.Ф. Вельтмана «Сердце и Думка». Актуальность исследования обусловлена необходимостью углубленного изучения поэтики русского романтизма и специфики моделирования мира в прозе 1830-х годов, которая часто остается на периферии научного внимания. Методологической основой выступают принципы анализа хронотопа, разработанные М.М. Бахтиным, а также структурно-семиотический подход к пространственным моделям. В результате исследования установлено, что ключевым принципом организации художественного мира Вельтмана является фрагментация, создающая зазоры между автономными сюжетными топосами, которые, однако, претендуют на отражение целого. Пространство романа, характеризуемое симультанной композицией, совмещает черты линеарно-открытого и ценностно-замкнутого романа, где поступательное развитие сюжета нейтрализуется циклической повторяемостью ситуаций, а время замыкается в круг между двумя Ивановыми ночами. Практическая значимость работы заключается в возможности применения ее выводов в вузовских курсах по истории русской литературы первой половины XIX века и теории хронотопа. Теоретические положения работы соотносятся с концепциями пространства, представленными в трудах М.М. Бахтина о формах времени и хронотопа, а также с исследованиями провинциального топоса А.Ф. Белоусова.
📖 Введение
Постановка проблемы
Концептуальность категории пространства позволяет рассмотреть особенности его выражения как на сюжетном, так и на композиционном уровне. Возможные критерии рассмотрения:
- пространственная топография (абстрактность, конкретность);
- направленность пространственной топографии (горизонтальность, вертикальность);
- пространственная протяженность (сжатие, растяжение, расширение);
- пространственная локализация (открытость, замкнутость).
По мнению Ю.М. Лотмана, в литературном произведении возможно создание и особого художественного пространства, основанного на оппозиции разного типа: город - поселок, столица - провинция и др. Подобная топографическая модель определяется ученым таким образом: «Перечисление того, где те или иные эпизоды могут происходить, очертит границы моделируемого текста... даст варианты некоторой инвариантной модели» . Признаки пространства провинции могут относится к
«обозримости и замкнутости культурного горизонта, близости культурных процессов к человеку, а человека - к природе, включенности явлений культуры в повседневное бытие провинциального общества, неадекватности оценок, повышенная эмоциональность, резкий контраст психологических реакций». Но для прозаического мира характерны процессы, которые М.М. Бахтин характеризовал следующим образом: «Поблекли и стерлись топографические координаторы действия, слова и жесты, они оказались в плотном (непроницаемом) бытовом и отвлечённо-историческом плане, сквозь который перестали просвечивать пределы и полюсы мира. Сохраняющиеся топографические элементы (низы и верхи, переды и зады) становятся относительной и условной, неощущаемой формой. ...Внутренняя интенсивность индивидуальной души ищет новых интенсивных же координат в этом бесконечно осложнённом временно и пространственно относительном мире. Предельная глубина внутреннего ... человека у Достоевского снова оказывается на мистерийной сцене (своеобразный этап этого пути у Гоголя). За комнатами, улицами, площадями, несмотря на их сгущенную реалистическую типичность, снова сквозят (просвечивают) полюсы, пределы, координаты мира. Каждое действие, слово, жест исполнены напряженной предельности».
Особенностью художественного пространства у Вельтмана является резко выраженная фрагментация . Если в романтизме фрагментация выражает соотношение видимого и невидимого, конечного и бесконечного, личностно-креативного и всеобщего, то у Вельтмана при связи с отмеченным, отражена тенденция ценностного распадения единого пространства на отдельные части, которые повествователь в «Страннике» свободно «тасует», нанизывая в произвольной разнонаправленности движения Я по миру. Демонстративную игру писателя с пространственно-временными отношениями (членение, перестановки, скачки, разрывы) относили к «стернианству».
Вельтман занял свое место в период создания неповторимой формы в жанре романа (Пушкин, Гоголь, Одоевский). Все современники отмечали замысловатость и оригинальность художественной манеры Вельтмана, которые касаются не только стиля, но и способов организации художественной структуры произведения. В культурологической направленности своих романов Вельтман обильно (невоздержанно, так что это может показаться пародированием) использует разнообразные коды как бы «перечитывает» слова, и этот «модернизм» формы сразу же почувствовали современники и ближайшим кодом для этого было стернианство (хотя это лишь маркировка).
В подходе к художественному пространству традиционной («риторической») культуры в ее стилевых вариантах Вельтман следует принципу деконструкции и ревизии, а также беллетристическому упрощению, которое и позволяло с видимой легкостью «пробегать» необозримое с домашнее-житейской распорядительностью бегло конструировать художественные «головоломки». Феномен отношений Я с пространством, так сказать, типологическая его перспектива для всего творчества Вельтмана начинает складываться уже в первом его романе «Странник».
Пространственный текст формируется через взаимодействие эмпирической реальности и культурно-знаковым содержанием пространства (состоящим из мифологических, метафорических, социо-культурны и исторических его элементах). Человек принадлежит тому или иному пространству даже сфере духовно-идеальной или сфере фольклорномифологической. И тогда пространство задает законы жизни. Но с другой стороны человек претендует быть формирующим центром пространства, его содержательно-продуцирующим источником. Своей активности герой осуществляет миссию в отношении пространства (это активизирует архетип героя сказки или «культурного героя мифа). У Вельтмана главный герой получает свободу странствования (отвязанность), которая сопровождается проблемой идентичности. А если персонаж вписан в пространственные границы - он подчиняется общему (коллективному, социально- регламентированному) усредняется и овнешняется. Поэтому иначе задействуются природа семантика контактов героя с персонажами (система разного рода единств и соответствий). Если прежний особенный герой вбирал «качество», то нынешний средний и не готовый берет «количеством» - связями и соответствиями в системе персонажей. Художественная антропология строится через складывание в этой системе персонажей их сюжетно-семантических и метафорических амплуа.
В романе Вельтмана «Сердце и думка»(1838) впервые в его творчестве романтические элементы пространственного моделирования (двоемирие задает ценностную маркировку персонажей в их активности) обращены к порозаическому миру провинции. Реалистические тенденции изображения провинциальных и столичных нравов значительно влияют на прежние романтические формы миромоделирования, создают вместе с ними неповторимы симбиоз, который важно просдедить через специфику организации художественного пространства «Сердца и Думки».
Степень изученной проблемы
О романе «Сердце и думка» исследователи писали мало, давая ему лишь общую характеристику . Одни акцентируют реалистическое
бытописание, другие - романтизацию изображения. Г.Г. Ишимбаева считает, что Вельтман «создает в “Сердце и Думке” свою гофманиаду, где сказочномифологическое пространство пронизывает реальный мир, в котором благодаря этому, словно рентгеном, высвечиваются болезни и пороки» . Исследовательница склонна рассматривать пространственную организацию романа через романтическое «двоемирие»: «начинается двухуровневое повествование — сказочно-фантастическое и сатирико-реалистическое, когда в жизнь героев, типических для определенной эпохи и изображенных в типических обстоятельствах, вмешиваются старая ведьма, замыслившая присвоить Зоину красоту и самое ее сделать ведьмой, и один черт, занятый обеспечением относительного равновесия в заднепровском городке. Заканчивается же роман, вопреки ожиданию, вовсе не свадьбой главных героев — не констатацией того, что проклятие снято и развязался исходный сюжетный узел. Венчает роман эпизод шабаша нечистой силы на Лысой горе в Иванову ночь — эпизод, где Вельтман выстраивает свою демонологическую мифологию и где старая ведьма и черт получают по заслугам от Бури великой Грозы громоносной: первую приказано «вытянуть в нитку и штопать ею все старые чулки»(247), второго назначают «главным над всеми Нелегкими и Тяжелыми» (247). Здесь они выглядят поистине устрашающими, хтоническими чудовищами с соответствующей внешней формой, адекватной их нечеловеческому естеству (164).
Но художественная оригинальность романа «Сердце и думка» определяется не только соотношением романтических и реалистических принципов миромоделирования, но использованием форм из других культурных стилей, театрально-игровой их контаминацией.
Цель исследования: исследование основных художественных топосов и структурно-семантической организации пространственных отношений на разных уровнях поэтики романа А.Ф. Вельтмана «Сердце и Думка».
Для достижения данной цели необходимо выполнить ряд задач:
- охарактеризовать мифопоэтику и социокультурную семантику топосов провинции, Москвы и Петербурга в романе А.Ф. Вельтмана «Сердце и думка»;
- раскрыть соотношение различных культурно-мифологических моделей в вельтмановской репрезентации пространства (античность, русская старина, западно-европейские элементы, современность);
-проанализировать пространственную систему сюжетных отношений персонажей в романе «Сердце и Думка»;
- рассмотреть художественно-семантическую роль «промежуточных» пространственных моделей в сюжете (сон, «живые картины», театральные формы бала и маскарада»);
- определить логику пространственных отношений в сюжетнокомпозиционной системе романа «Сердце и Думка».
Для достижения цели и решения поставленных задач в работе используются следующие методы исследования: культурно-исторический, сравнительно-сопоставительный, структурно-семиотический.
Объектом исследования является роман А.Ф. Вельтмана «Сердце и Думка».
Предмет исследования: художественная структура пространства и система пространственных отношений.
Краткое описание работы:
Во Введении актуализируются основные аспекты проблематики исследования, дается краткая характеристика работ по изучению феномена фотографии, указываются цель и задачи исследования, уточняются его объект и предмет, а также определяются методы анализа материала и дается краткое описание работы. В первой главе характеризуется мифопоэтика и социокультурная семантика топосов провинции, Москвы и Петербурга в романе А.Ф. Вельтмана «Сердце и думка», раскрывается соотношение различных культурно-мифологических моделей в вельтмановской репрезентации пространства (античность, русская старина, западноевропейские элементы, современность). Во второй главе анализируется пространственная система сюжетных отношений персонажей в романе , рассматривается художественно-семантическую роль «промежуточных» пространственных моделей в сюжете (сон, «живые картины», театральные формы бала и маскарада»), определяется логика пространственных отношений в сюжетно-композиционной системе романа «Сердце и Думка».
Концептуальность категории пространства позволяет рассмотреть особенности его выражения как на сюжетном, так и на композиционном уровне. Возможные критерии рассмотрения:
- пространственная топография (абстрактность, конкретность);
- направленность пространственной топографии (горизонтальность, вертикальность);
- пространственная протяженность (сжатие, растяжение, расширение);
- пространственная локализация (открытость, замкнутость).
По мнению Ю.М. Лотмана, в литературном произведении возможно создание и особого художественного пространства, основанного на оппозиции разного типа: город - поселок, столица - провинция и др. Подобная топографическая модель определяется ученым таким образом: «Перечисление того, где те или иные эпизоды могут происходить, очертит границы моделируемого текста... даст варианты некоторой инвариантной модели» . Признаки пространства провинции могут относится к
«обозримости и замкнутости культурного горизонта, близости культурных процессов к человеку, а человека - к природе, включенности явлений культуры в повседневное бытие провинциального общества, неадекватности оценок, повышенная эмоциональность, резкий контраст психологических реакций». Но для прозаического мира характерны процессы, которые М.М. Бахтин характеризовал следующим образом: «Поблекли и стерлись топографические координаторы действия, слова и жесты, они оказались в плотном (непроницаемом) бытовом и отвлечённо-историческом плане, сквозь который перестали просвечивать пределы и полюсы мира. Сохраняющиеся топографические элементы (низы и верхи, переды и зады) становятся относительной и условной, неощущаемой формой. ...Внутренняя интенсивность индивидуальной души ищет новых интенсивных же координат в этом бесконечно осложнённом временно и пространственно относительном мире. Предельная глубина внутреннего ... человека у Достоевского снова оказывается на мистерийной сцене (своеобразный этап этого пути у Гоголя). За комнатами, улицами, площадями, несмотря на их сгущенную реалистическую типичность, снова сквозят (просвечивают) полюсы, пределы, координаты мира. Каждое действие, слово, жест исполнены напряженной предельности».
Особенностью художественного пространства у Вельтмана является резко выраженная фрагментация . Если в романтизме фрагментация выражает соотношение видимого и невидимого, конечного и бесконечного, личностно-креативного и всеобщего, то у Вельтмана при связи с отмеченным, отражена тенденция ценностного распадения единого пространства на отдельные части, которые повествователь в «Страннике» свободно «тасует», нанизывая в произвольной разнонаправленности движения Я по миру. Демонстративную игру писателя с пространственно-временными отношениями (членение, перестановки, скачки, разрывы) относили к «стернианству».
Вельтман занял свое место в период создания неповторимой формы в жанре романа (Пушкин, Гоголь, Одоевский). Все современники отмечали замысловатость и оригинальность художественной манеры Вельтмана, которые касаются не только стиля, но и способов организации художественной структуры произведения. В культурологической направленности своих романов Вельтман обильно (невоздержанно, так что это может показаться пародированием) использует разнообразные коды как бы «перечитывает» слова, и этот «модернизм» формы сразу же почувствовали современники и ближайшим кодом для этого было стернианство (хотя это лишь маркировка).
В подходе к художественному пространству традиционной («риторической») культуры в ее стилевых вариантах Вельтман следует принципу деконструкции и ревизии, а также беллетристическому упрощению, которое и позволяло с видимой легкостью «пробегать» необозримое с домашнее-житейской распорядительностью бегло конструировать художественные «головоломки». Феномен отношений Я с пространством, так сказать, типологическая его перспектива для всего творчества Вельтмана начинает складываться уже в первом его романе «Странник».
Пространственный текст формируется через взаимодействие эмпирической реальности и культурно-знаковым содержанием пространства (состоящим из мифологических, метафорических, социо-культурны и исторических его элементах). Человек принадлежит тому или иному пространству даже сфере духовно-идеальной или сфере фольклорномифологической. И тогда пространство задает законы жизни. Но с другой стороны человек претендует быть формирующим центром пространства, его содержательно-продуцирующим источником. Своей активности герой осуществляет миссию в отношении пространства (это активизирует архетип героя сказки или «культурного героя мифа). У Вельтмана главный герой получает свободу странствования (отвязанность), которая сопровождается проблемой идентичности. А если персонаж вписан в пространственные границы - он подчиняется общему (коллективному, социально- регламентированному) усредняется и овнешняется. Поэтому иначе задействуются природа семантика контактов героя с персонажами (система разного рода единств и соответствий). Если прежний особенный герой вбирал «качество», то нынешний средний и не готовый берет «количеством» - связями и соответствиями в системе персонажей. Художественная антропология строится через складывание в этой системе персонажей их сюжетно-семантических и метафорических амплуа.
В романе Вельтмана «Сердце и думка»(1838) впервые в его творчестве романтические элементы пространственного моделирования (двоемирие задает ценностную маркировку персонажей в их активности) обращены к порозаическому миру провинции. Реалистические тенденции изображения провинциальных и столичных нравов значительно влияют на прежние романтические формы миромоделирования, создают вместе с ними неповторимы симбиоз, который важно просдедить через специфику организации художественного пространства «Сердца и Думки».
Степень изученной проблемы
О романе «Сердце и думка» исследователи писали мало, давая ему лишь общую характеристику . Одни акцентируют реалистическое
бытописание, другие - романтизацию изображения. Г.Г. Ишимбаева считает, что Вельтман «создает в “Сердце и Думке” свою гофманиаду, где сказочномифологическое пространство пронизывает реальный мир, в котором благодаря этому, словно рентгеном, высвечиваются болезни и пороки» . Исследовательница склонна рассматривать пространственную организацию романа через романтическое «двоемирие»: «начинается двухуровневое повествование — сказочно-фантастическое и сатирико-реалистическое, когда в жизнь героев, типических для определенной эпохи и изображенных в типических обстоятельствах, вмешиваются старая ведьма, замыслившая присвоить Зоину красоту и самое ее сделать ведьмой, и один черт, занятый обеспечением относительного равновесия в заднепровском городке. Заканчивается же роман, вопреки ожиданию, вовсе не свадьбой главных героев — не констатацией того, что проклятие снято и развязался исходный сюжетный узел. Венчает роман эпизод шабаша нечистой силы на Лысой горе в Иванову ночь — эпизод, где Вельтман выстраивает свою демонологическую мифологию и где старая ведьма и черт получают по заслугам от Бури великой Грозы громоносной: первую приказано «вытянуть в нитку и штопать ею все старые чулки»(247), второго назначают «главным над всеми Нелегкими и Тяжелыми» (247). Здесь они выглядят поистине устрашающими, хтоническими чудовищами с соответствующей внешней формой, адекватной их нечеловеческому естеству (164).
Но художественная оригинальность романа «Сердце и думка» определяется не только соотношением романтических и реалистических принципов миромоделирования, но использованием форм из других культурных стилей, театрально-игровой их контаминацией.
Цель исследования: исследование основных художественных топосов и структурно-семантической организации пространственных отношений на разных уровнях поэтики романа А.Ф. Вельтмана «Сердце и Думка».
Для достижения данной цели необходимо выполнить ряд задач:
- охарактеризовать мифопоэтику и социокультурную семантику топосов провинции, Москвы и Петербурга в романе А.Ф. Вельтмана «Сердце и думка»;
- раскрыть соотношение различных культурно-мифологических моделей в вельтмановской репрезентации пространства (античность, русская старина, западно-европейские элементы, современность);
-проанализировать пространственную систему сюжетных отношений персонажей в романе «Сердце и Думка»;
- рассмотреть художественно-семантическую роль «промежуточных» пространственных моделей в сюжете (сон, «живые картины», театральные формы бала и маскарада»);
- определить логику пространственных отношений в сюжетнокомпозиционной системе романа «Сердце и Думка».
Для достижения цели и решения поставленных задач в работе используются следующие методы исследования: культурно-исторический, сравнительно-сопоставительный, структурно-семиотический.
Объектом исследования является роман А.Ф. Вельтмана «Сердце и Думка».
Предмет исследования: художественная структура пространства и система пространственных отношений.
Краткое описание работы:
Во Введении актуализируются основные аспекты проблематики исследования, дается краткая характеристика работ по изучению феномена фотографии, указываются цель и задачи исследования, уточняются его объект и предмет, а также определяются методы анализа материала и дается краткое описание работы. В первой главе характеризуется мифопоэтика и социокультурная семантика топосов провинции, Москвы и Петербурга в романе А.Ф. Вельтмана «Сердце и думка», раскрывается соотношение различных культурно-мифологических моделей в вельтмановской репрезентации пространства (античность, русская старина, западноевропейские элементы, современность). Во второй главе анализируется пространственная система сюжетных отношений персонажей в романе , рассматривается художественно-семантическую роль «промежуточных» пространственных моделей в сюжете (сон, «живые картины», театральные формы бала и маскарада»), определяется логика пространственных отношений в сюжетно-композиционной системе романа «Сердце и Думка».
✅ Заключение
Художественная структура романов Вельтмана складывается из частей, между которыми возникает зазоры. При этом каждая часть стремится, во- первых, к самостоятельности и «отрыву» от целого, а во-вторых, претендует на то, чтобы отражать целое, к которому относится. Эта «фасеточная» модель в полной мере выразившаяся в первом романе Вельтмана «Странник», затем так или иначе определяет художественную организацию его последующих романов.
Часто в фрагментации сюжета в романах Вельтмана соотношение части и целого предполагает причинно-следственную связь сюжета. Сама эта связь предварительно Вельтманом опускается и мы воспринимаем часть «с нуля», но затем через «ретроспективу» эта связь восстанавливается. Но «знание» не перекрывает «незнания». Зазор-пробел содержит отчуждение, метаморфозу, резкий скачок качества объекта или ситуации.
«Сердце и думка» - это роман-феерия (не случайно сюжет почти сплошь составляют театральные действа, резкие переносы действия). Пространство способно сополагать разные времена (симультанная композиция), потому что пространство фрагментируется и в каждом топосе сюжета действует отдельный персонаж, который практически не выходит из своего сюжетного топоса-фрагмента. Главный герой и метонимии героини составляют «метонимическую («сердце», «думка») и метафорически- иносказательную сшивку фрагментов, которой способствуют и система их параллелизма и разного рода соответствий (мотивов, типов событий и пр.).
В «Сердце и Думке» видят совмещение двух типов романа: линеарнооткрытого и романа, развертывающегося в замкнутой системе ценностей, чему способствует «повторяемость одной и той же ситуации с разными действующими лицами» . Бросается в глаза усиленная повторяемость
ситуаций (даже на фоне провинциальной повторяемости). Таким образом, линеарно-поступательное развитие сюжета постоянно нейтрализуется сведением в круг.
Автор не указывает ни дат, ни горизонта времени. Время сюжета движется от Ивановой ночи — к Ивановой ночи (2 года). Это замкнутое время, тяготеющее к линеарности истории и человеческой судьбы, но маркируемое в своих границах архаическим праздником. Время теряет свою направленность, и тем самым исторический и природный круговорот успокаивается застывает в близком круге человеческого отношения к истории и природе.
Для художественной модели Вельтмана требуется максимально экстенсивный пространственный масштаб (как у Бальзака, или расширение границ Лондона у Диккенса); в этом - традиция «аллегорической литературы». У Вельтмана эта экстенсивность имеет под собой специфичные основания. Сказывается установки аналитического охвата объекта; перевод «времени» как условия развития в систему пространственных решений- альтернатив (принцип комикса - ряд сцен-картин). «Неравенство» во времени переводится в «равенство» в пространстве. Метаморфозы одного и того же серийно располагается в пространстве. Систему метафизики заменяет багаж культуры как «этимологический» состав (код) явлений, который через языковое моделирование автора: через это в повествовании - проявляется этимологизация, артистизм, как гармонизирующая сила. «Здесь возможно то возражение, что именно эта чрезмерная этимологизация и обуславливает неряшливость формы, схематизм характеров и размытость коллизии в некоторых произведениях писателя. В свое оправдание сошлемся на несомненную амбивалентность самой вельтмановской «концепции» праязыка, который является как символом золотого века, так и лингвистическим эквивалентом Хаоса, предшествующего творению».
Часто в фрагментации сюжета в романах Вельтмана соотношение части и целого предполагает причинно-следственную связь сюжета. Сама эта связь предварительно Вельтманом опускается и мы воспринимаем часть «с нуля», но затем через «ретроспективу» эта связь восстанавливается. Но «знание» не перекрывает «незнания». Зазор-пробел содержит отчуждение, метаморфозу, резкий скачок качества объекта или ситуации.
«Сердце и думка» - это роман-феерия (не случайно сюжет почти сплошь составляют театральные действа, резкие переносы действия). Пространство способно сополагать разные времена (симультанная композиция), потому что пространство фрагментируется и в каждом топосе сюжета действует отдельный персонаж, который практически не выходит из своего сюжетного топоса-фрагмента. Главный герой и метонимии героини составляют «метонимическую («сердце», «думка») и метафорически- иносказательную сшивку фрагментов, которой способствуют и система их параллелизма и разного рода соответствий (мотивов, типов событий и пр.).
В «Сердце и Думке» видят совмещение двух типов романа: линеарнооткрытого и романа, развертывающегося в замкнутой системе ценностей, чему способствует «повторяемость одной и той же ситуации с разными действующими лицами» . Бросается в глаза усиленная повторяемость
ситуаций (даже на фоне провинциальной повторяемости). Таким образом, линеарно-поступательное развитие сюжета постоянно нейтрализуется сведением в круг.
Автор не указывает ни дат, ни горизонта времени. Время сюжета движется от Ивановой ночи — к Ивановой ночи (2 года). Это замкнутое время, тяготеющее к линеарности истории и человеческой судьбы, но маркируемое в своих границах архаическим праздником. Время теряет свою направленность, и тем самым исторический и природный круговорот успокаивается застывает в близком круге человеческого отношения к истории и природе.
Для художественной модели Вельтмана требуется максимально экстенсивный пространственный масштаб (как у Бальзака, или расширение границ Лондона у Диккенса); в этом - традиция «аллегорической литературы». У Вельтмана эта экстенсивность имеет под собой специфичные основания. Сказывается установки аналитического охвата объекта; перевод «времени» как условия развития в систему пространственных решений- альтернатив (принцип комикса - ряд сцен-картин). «Неравенство» во времени переводится в «равенство» в пространстве. Метаморфозы одного и того же серийно располагается в пространстве. Систему метафизики заменяет багаж культуры как «этимологический» состав (код) явлений, который через языковое моделирование автора: через это в повествовании - проявляется этимологизация, артистизм, как гармонизирующая сила. «Здесь возможно то возражение, что именно эта чрезмерная этимологизация и обуславливает неряшливость формы, схематизм характеров и размытость коллизии в некоторых произведениях писателя. В свое оправдание сошлемся на несомненную амбивалентность самой вельтмановской «концепции» праязыка, который является как символом золотого века, так и лингвистическим эквивалентом Хаоса, предшествующего творению».
ИЛИ
Поиск аналога
📕 Список литературы
🖼 Скриншоты
🛒 Оформить заказ
⚡ Работу высылаем в течении 5 минут после оплаты.