Тема: Место и роль традиций восточной и западной культуры книжного оформления в отечественном издании переводной западной и восточной литературы XX-XXI вв

Проблематика книжного оформления актуальна практически с того самого момента, когда появилась книга в том виде, в котором мы ее знаем. В последнее время интерес к оформлению книги, и конкретно к оформлению литературно-художественных изданий только вырос. Данная работа затрагивает эту тему в новом ракурсе: книжное оформление в контексте национальных и культурных традиций.
Прежде чем преступить к рассмотрению темы, стоит, во-первых, четко определиться с понятийным аппаратом, во-вторых, пояснить, почему в исследовании книга как феномен рассматривается с такого ракурса.
Книга во всех своих формах — это концептуальный феномен. Это всегда некая целостность, в рамках которой различные элементы, содержательные, оформительские и другие взаимосвязаны между собой. Они тесно взаимодействуют, образуя не только книгу как предмет материальной культуры или книгу как товар, но в первую очередь книгу как культурно значимый объект.
Книга — это не только носитель некой знаковой информации. Книга, в силу своего функционального назначения и культурной значимости, сильно отличается от любого другого объекта материальной культуры. Это связано с тем, что книга в целом нагружена большим количеством социальных, ритуально-религиозных, ценностных значений.
Целесообразно уточнить, какое определение культуры используется в этом контексте, на каком понимании культуры базируется это утверждение.
Понятие «культура» многоаспектно. Целесообразно привести определение, которое отображает знаковую природу культуры. Для этого следует обратиться к концептам культуры Э. Кассирера и Ю.М. Лотмана.
Э. Кассирер определяет культуру как символическую систему: «Человек живет отныне не только в физическом, но и в символическом универсуме. Язык, миф, искусство, религия - части этого универсума, те разные нити, из которых сплетается символическая сеть, сложная ткань человеческого опыта. Весь человеческий прогресс в мышлении и опыте утончает и одновременно укрепляет эту сеть. Человек уже не противостоит реальности непосредственно, он не сталкивается с ней лицом к лицу. Физическая реальность как бы отдаляется по мере того, как растет символическая активность человека» .
Культура — особая форма бытия, присущая только человеческому сознанию. Определяющими категориями культуры являются «символ» и «знак». Все экзистенциальные, этические и эстетические ценности существуют в рамках этого символического пространства, они формулируются, репрезентуются и воспроизводятся через язык. Таким образом, пространство культуры — некая семантическая «сетка», через которую человеческое сознание взаимодействует с предметным миром.
Аналогичное представление о культуре можно найти у Ю. М. Лотмана.
Текстоцентричная модель культуры Ю. М. Лотмана подразумевает, что культура — это совокупность информации, которая не может наследоваться посредством биологических механизмов. Таким образом, главным инструментом воспроизведения этой информации является текст, текст в свою очередь имеет знаковую природу. Культура по Лотману — сложная структура, которая функционирует как механизм передачи и обработки информации, ее дешифровки и расшифровки .
Таким образом, культура в рамках этого исследования понимается прежде всего, как знаково-символическая система.
Далее целесообразно пояснить, какую роль выполняет книга в контексте такого понимания культуры. Обратимся к определениям книги. Какого-либо общепринятого определения не существует, поэтому целесообразно привести несколько.
А. И. Барсук, советский ученый-книговед, определяет книгу как: «произведение письменности и печати (или определенная их совокупность), являющееся продуктом общественного сознания, идейно-духовной жизни общества, одним из основных средств сохранения, распространения и развития всех форм идеологии, орудием социальной борьбы, воспитания, организации и формирования общественного мнения, орудием научного и технического прогресса» .
Определение А. И. Барсука несет в себе явный семантический отпечаток своей эпохи. Однако же это определение в своих общих чертах содержит то, на что многие ученые-книговеды не акцентируют внимание. А именно: большая часть определений сосредоточена на функциональном назначении книги как носителе знаковой информации.
Таково определение Е. Л. Немировского: «Книга является одной из форм существования и распространения семантической информации, способом организации производства индивидуального сознания в знаковую систему для ее восприятия другими индивидами» .
И. Е. Баренбаум дает похожее определение: «Книга — это произведение письменности или печати, имеющее любую читаемую знаковую форму, зафиксированную на любом материале, выполняющее одновременно ряд функций и адресованное реальному или абстрактному читателю» .
Если обратиться к трактовке А. А. Беловицкой, можно увидеть аналогичную картину: «Книга — способ организации словесного, музыкального или изобразительного произведения в издания; способ, актуализированный средствами книжного дела как процесс и преходящий промежуточный результат организации текста литературного, музыкального, изобразительного произведения, существующего в форме письменного документа, в такую форму произведения печати, как книжное издание» .
Определение А. И. Барсука обращает внимание на важный аспект книги как феномена — на ее культурное значение. Классические определения нельзя назвать неверными, но можно предположить, что они нуждаются в дополнении.
Книга — это один из главных агентов культуры как символической системы. Это обусловлено тем, что до недавнего времени книга являлась одним из основных средств передачи, хранения и распространения той самой «ненаследуемой информации» по Лотману. Грубо говоря книга — это форма, в которой текст существует в обработанном, готовом для передачи, репрезентации и хранении состоянии.
Это касается не только содержательной стороны книги. Это утверждение справедливо для книги во всей ее концептуальной целостности, в том числе и для ее оформления, особенно внешнего. Элементы оформления так же несут в себе большую семантическую нагрузку, способствуют осуществлению этой функции книги.
Итак, книга — это один из основных инструментов репродукции культуры как таковой. Если это утверждение верно, то:
1. Верна и обратная мысль: книга производит культуру, культура в свою очередь производит книгу.
2. Правильность этого утверждения на макроуровне обуславливает ее справедливость и в более частных случаях. Речь идет о книге в рамках более узкого понятия «национальная культура».
Из этих двух утверждений вытекает концепция, согласно которой книга, если она функционирует в рамках конкретной национальной культуры, неизбежно несет в себе признаки, присущие символически-семантической матрице данной культуры.
Из этого вытекают две гипотезы:
1. Книга как концептуальный феномен и важнейший инструмент трансляции культуры имеет свою национальную и культурную специфику в зависимости от особенностей той культуры, в рамках которой она функционирует. Т. е. оформление книги во всей своей совокупности несет в себе признаки конкретной культуры, конкретной религиозно-философской традиции, конкретной национальной идентичности.
2. Из этого вытекает, что книга условного «востока» и книга условного «запада» имеют свою яркую специфику, свои традиции внутреннего и внешнего оформления, что эти традиции взаимодействуют, пересекаются, оказывают друг на друга влияние, что особенно актуально в пространстве отечественной книжной культуры.
Собственно, данная научная работа сосредоточена на проблеме «Восток-запад» в контексте отечественной культуры в целом. Мыслится, что российская культура испытывает влияние и «запада», и «востока», что эти процессы так или иначе проявляются и в узких рамках книжного дела.
Для того, чтобы подтвердить или опровергнуть эту гипотезу, было проведено исследование, в рамках которого были концептуализированы, выделены феномены собственно «восточной» и «западной» книги, было рассмотрено, какое влияние они оказывали и оказывают на отечественную книжную культуру.
Понятия «восточное» и «западное» в данной работе достаточно условны, но функциональны. Дело в том, что достаточно сложно как-то однозначно выделить обобщенные критерии и особенности «запада» и «востока». Это характерно для цивилизационных теорий таких историков и историософов, как О. Шпенглер, А. Тойнби, Н. Я. Данилевский. Я не буду давать оценку этому методу, так как работа все же посвящена книжному делу, а не истории как науке.
Но на наш взгляд, подобными категориями позволительно пользоваться, когда речь идет о предметах материальной культуры, к которым, безусловно, относится и книга. Любой предмет материальной культуры Японии и Китая так или иначе несет в себе признаки китайской и японской культур, и эти культуры в совокупности имеют много общего и отличаются от культур европейских стран.
Сложность в выделении понятий «восточного» и «западного» обусловлена прежде всего отсутствием четкой границы между «западом» и «востоком». Эту сложность устраняется тем, что в качестве примеров «востока» и «запада» берутся полярные, максимально отличающиеся друг от друга культурные традиции.
В качестве примеров «восточного» взяты Китай и Япония. В качестве примера «западного» — Г ермания и Италия.
Это обосновано следующими факторами:
1. Китай традиционно считается родиной книгопечатания. Считается, что первой печатной книгой является «Алмазная сутра», созданная в 868 году на территории современного Китая. Соответственно, Китай теоретически должен обладать богатой книжной культурой и в частности богатыми оформительскими традициями.
2. Япония имеет свою собственную богатую эстетическую и, в частности, книжную традицию. Существуют достаточно объемные исследования на эту тему.
3. Китай и Япония взяты как некое предельное выражение «восточного». На их фоне легче распознать контраст с Европой. Целесообразно на их примере делать какие-то культурологические и иные обобщения. Это обусловлено резким контрастом японской и китайской культур по отношению к европейской. Вместе с тем, культуры Японии и Китая характеризуются большой степенью преемственности. Особенно сильно это выражается в письменности. Для Китая и Японии главным средством сохранения и передачи информации является иероглиф. Иероглиф может обозначать как слоги и звуки, так и морфемы, и целые слова. В дальневосточной культуре он является основой для любого вида искусства, в том числе и для живописи, например. Многие приемы живописи были взяты из каллиграфии. Кроме того, иероглиф, в отличие от алфавитной письменности, заложил совершенно особую систему мышления и мироощущения. Советский и российский востоковед-японист Т. П. Григорьева пишет, что иероглифы сами по себе не только приучали к образному мышлению, но и располагали к, так сказать, дискретному мышлению, когда сознание сосредоточено на каком-то одном объекте. Вся полнота содержания раскрывается в одном-единственном знаке .
4. Германия взята примерно по той же причине, что и Китай. Германия считается родиной современного книгопечатания, так что логично предположить, что она имеет богатую и глубокую традицию книжного оформления. Кроме того, поскольку Германия была первой в Европе страной, в которой сложился институт книгопечатания, логично предположить, что немецкое книжное дело достаточно долго задавало тон всей остальной европейской печатной культуры.
5. Италия взята из тех соображений, что многие оформительские особенности европейской книги появились там. Италия, как минимум, родина многих основных книжных форматов, шрифтов и др.
6. Все эти страны взяты во многом и потому, что они имеют богатую историю культурных, экономических и политических взаимоотношений с Россией. В контексте моего исследования это особенно важно, так как речь идет об отечественном книгоиздании, отечественной книжной культуре.
Актуальность исследования обусловлена следующими фактами:
1. Попыток концептуализировать и описать специфику именно «восточной» и «западной» книги, в частности, китайской или японской, практически не предпринималось. Единственное исключение: «Японское искусство книги VII-XIX» Е. Завадской. Книгу привыкли мыслить, как довольно нейтральный с культурной и национальной точки зрения предмет.
2. Проблема «восток-запад» имеет давнюю историю и не теряет своей остроты до сих пор, особенно в контексте отечественной истории. Тем не менее, попыток рассмотреть ее именно с такого ракурса, с ракурса книжной культуры, не зафиксировано. Исследований на эту тему просто не существует.
3. Книжное оформление само по себе очень редко рассматривается с точки зрения национальной специфики.
Следует сказать, что в целом работ, посвященных феномену национальной книги достаточно мало.
Первые исследования, посвященные феномену японской и китайской печатной книги, относятся к 1950—1960ым гг. XX века. Одно них — это «История китайской печатной книги Сунской эпохи X—XIII веков».
Проблема в том, что в этом исследовании китайская книга рассматривается в ретроспективе. Оно посвящено именно истории китайского книгопечатания, а не самому феномену китайской книги в целом. Сам автор опирается в основном на китайских и европейских авторов. Русская часть библиографии состоит из четырех позиций, одна из которых — перевод исследования китайского автора Лю-Гоцзюнь, а все остальные — исследования, не имеющие отношения к книговедению вообще. Это может говорить о том, что до публикации этой монографии подобных исследований в русском книговедении просто не было.
Следующий источник — это исследование В. С Гривнина «Японская печатная книга VIII — первой половины XIX веков и ее роль в развитии культуры и литературы» 1962 года. Опять же — строго ретроспективное исследование.
И наконец, единственное в своем роде исследование Е. В. Завадской «Японское искусство книги VII-XIX века», вышедшее в 1986 году. В этом исследовании японская книга осмысляется комплексно и системно, во всех ее аспектах, включая содержание, оформление, культурный статус. В этом исследовании японская книга рассматривается именно как самостоятельный феномен, как некая концептуальная целостность. Ни до, ни после Завадской подобных исследований не было.
Как можно увидеть, материала по этой теме очень мало. Это может быть признаком того, что по-настоящему в отечественном книговедении и издательском деле феномен «восточной» книги еще не осмыслен. Предпринимались только отдельные попытки такого осмысления, но большая часть из них — ретроспективна.
Японская и китайская книга мыслится в первую очередь как часть общего исторического процесса в книгоиздании, а не отдельные, значимые сами по себе феномены. Можно сказать, что «восточная» книга в отечественном пространстве воспринимается примерно так же, как и сам «Восток» — как крайняя экзотика.
Что касается европейской книги, то такого понятия просто не существует. Именно в концептуально-типологическом смысле. Книга может быть «европейской» только тогда, когда она рассматривается в каком-то локально-географическом аспекте. Можно сказать, что европейская книга — это книга вообще.
Новизна исследования обусловлена тем, что в нем предпринимается попытка сформулировать и осмыслить феномен национальной книги.
Цель работы: выявление возможных влияний западной и восточной книг на оформительские традиции в рамках отечественного книгоиздания.
Задачи исследования:
1. Сформулировать определение книги как феномена национальной культуры.
2. Выделить основные специфические черты восточной и западной культур.
3. Выделить национальную и культурную специфику оформления книжных изданий в Европе и Азии на примере конкретных стран через анализ эмпирического материала.
4. Оценить, насколько эта специфика повлияла и влияет сейчас на отечественное книжное дело, рассмотреть процесс трансформации национальных оформительских традиций в контексте современного процессов глобализации.
Объект исследования: отечественная книжная культура как место пересечений разнообразных, противоположенных оформительских традиций.
Предмет исследования: влияние эстетики «западной» и «восточной» книги на отечественные оформительские традиции и принципы
Методы исследования: сравнительно-исторический, историко-типологический, общенаучные методы.
Материалы исследования:
1. Эмпирический материал. Исследование будет проводиться на материале непосредственно самих книг. Это объемный корпус японских, китайских, немецких, итальянских и отечественных изданий. Издания взяты из фондов библиотек, в том числе электронных, с официальных сайтов издательств и книжных аукционов.
2. Научная литература. В первую очередь, это работы по истории, культурологии и востоковедению, которые помогут сформулировать некие обобщенные признаки «восточного» и «западного»: Н. А. Абаева, Е. А. Торчинова, Л. Черной, Т. П. Григорьевой, С. В. Гузениной, А. В. Лукина, Э. В. Молодякова, Л. Баткина и других. Кроме того, будут привлекаться работы специалистов по истории книги и типографики: Е. В. Завадской, Т. И. Виноградовой, К. К. Флуга, Ю. А. Герчука, Е. А. Есиповой, А. Сидорова.
Структура исследования. Исследование построено по принципу дедукции: сначала дается общий культурно-исторический контекст, затем работа фокусируется на более частной, узкой проблематике, учитывая этот контекст.
В главе первой, «Образы «восточной» и «западной» книги, истоки особенностей их художественно-технического оформления», будут сформулированы понятия «восточного» и «западного» в целом. Затем, на теоретическом и эмпирическом материале будет рассмотрено то, как специфика «западного» и «восточного» отражается в оформлении книг Японии, Китая, Италии и Г ермании. Книги Китая и Японии будут затронуты скорее обзорно ввиду нехватки доступного материала. Книги Г ермании и Италии будут рассматриваться хронологически — на материале выборок с XV века по настоящий момент.
Во второй главе «Пересечения восточного и западного типов книжного дизайна с оформлением отечественной переводной книги XX-XXI вв» аналогичная работа будет проделана в контексте отечественной специфики. Опять же, будет обзорно рассмотрены вопросы рецепции «западного» и «восточного» в отечественном пространстве, затем будет описано, как условные «западная» и «восточная» книги влияли и влияют на специфику оформления отечественных изданий.
В рамках второй главы эта проблема будет рассмотрена в двух аспектах: в социологическом и хронологическом. Раздел, посвященный этим аспектам, охватывает временной промежуток с 2000 года по наши дни. В нем будут затронуты в основном переводные издания, так как именно на этом материале могут теоретически проявляться отсылки к национальным образам, символам и так далее. Эта работа поможет выделить специфику использования элементов «восточного» и «западного» оформления в отечественных изданиях, узнать, насколько эти элементы, образы и художественные модели коррелируют с читательским адресом. Необходимость такой работы продиктована тем, что, теоретически, «восточное» и «западное» само по себе может коррелировать с определенными социально-возрастными и иными характеристиками, и это может отражаться на оформлении книг. В подразделе о социологическом аспекте мы опираемся на типологию изданий, предложенную ГОСТ 7.60-2003, на исследования Ю. М. Лотман, Т. А. Скокова, Б. М. Сидоров, классификацию читателей О. М. Маслова. В подразделе о хронологическом аспекте книга будет рассматриваться в исторической динамике, что обуславливает анализ издательских серий и проектов, а не отдельных изданий.
В заключении будут подведены итоги проведенного исследования, систематизированы его результаты и сформулированы дальнейшие перспективы работы.

Купить

Настоящее исследование — это апробация некой новой методологии изучения книги. Изначально была предпринята попытка осмыслить книгу как национальную книгу, как феномен, в котором некие национальные и культурные особенности воплощаются концентрированно. Нельзя сказать, что эта попытка увенчалась неудачей. Были выявлены определенные корреляции между тем символическим и знаковым языком, на котором, метафорически выражаясь, говорит культура, и обликом книги, которая к ней принадлежит. Другое дело, что эти корреляции воплощаются несколько по-другому. Не столько в характеристиках определенных эстетических и функциональных моделей, сколько в том, как они функционируют. Разница между «восточной» и «западной» книгой находится в пространстве языка, а именно знаковой природы языка. Многие структурные и эстетические особенности европейской и азиатской книги детерминированы именно ими. При этом, было выявлено, как эти особенности трансформируются в эпоху глобализации.
Нельзя сказать, что феномен национальной книги сейчас полностью исчез, что глобализация уничтожила все культурные и национальные различия в книгоиздании. Тем не менее, книга в целом сейчас включена больше в общемировой контекст, чем в локальный.
Тенденции, характерные для японской и китайской книги, четко проявляются и на материале отечественной, немецкой и итальянской книг. Книжное оформление сейчас детерминируется совершенно другими факторами. На передний план выступает не некий общепринятый шаблон, а индивидуальное решение отдельного издателя, дизайнера, художника, оформителя. Это касается как структурной организации, так и образно-визуального ряда, способов его воплощения. Одна из наиболее заметных тенденций — унификация внутреннего пространства книги, перенесение визуально-художественного плана целиком и полностью на обложку.
В этом контексте национальная традиция может существовать, но в совершенно другой форме, что демонстрируется примером китайского и японского книгоиздания. Традиционные символы, образы и структуры не исчезли полностью, но стали пространством дизайнерских экспериментов. Многие визуальные особенности книги утратили статус канона, превратившись в один из многих вариантов оформления.
Кроме того, глобализация обуславливает и другие процессы. А именно: многие традиционные для какой-либо культуры образы, символы и структурные элементы точно так же функционируют уже на международном уровне, но в ином качестве. Здесь уместно провести аналогию с концепцией мифа Р. Барта: когда знак утрачивает свое первоначальное значение, он становится мифом. Этот тезис прекрасно иллюстрирует то, как отечественные и европейские издатели перенимают специфические национальные символы Китая и Японии, включая их в собственный контекст. Особенно сильно это проявляется в отечественном книгоиздании. Нами было описано, как Китай и Япония воспринимались и воспринимаются в России, и многие особенности этого восприятия, зачастую поверхностного, стереотипного и мифологического, ушли в пространство переводной литературы. Восток — это экзотика, это некий эстетический и художественный миф, который воплощается в ряде обобщенных образов. Сама отечественная книга, как мы убедились, целиком и полностью европейская.
Что касается перспектив и проблем дальнейшего исследования, то можно выделить несколько направлений.
Первое связано с восполнением недостатка материала. Настоящее исследование допускает большое количество погрешностей, связанных с недоступностью и не изученностью японской и китайской книги.
Второе направление связано с расширением охвата исследования. Иными словами, на базе подобной методологии можно рассмотреть и другие книжные традиции. Но это будет целиком и полностью ретроспективное исследование.
Если говорить о перспективах, то можно сказать, что в контексте современности гораздо целесообразней рассматривать не столько традиционные национальные особенности книги, сколько то, как они функционируют сейчас, как они взаимодействуют с современными, общемировыми тенденциями книжного оформления.

Купить