Тема: РОЛЬ СОБЫТИЙ 1920 ГОДА В ЭВОЛЮЦИИ ПОЛИТИЧЕСКОЙ СИСТЕМЫ В СИРИИ

В течение четырёх столетий Сирия была под османским правлением. За это время в регионе сложилась своя политическая, социальная, административная система, слом которой начался ещё в конце османского господства в контексте Младотурецкой революции. Однако когда в ходе Великого Арабского восстания 1916-1918 гг. Сирия получила независимость, возникла потребность модернизировать все сферы жизни, переустроить политические институты и выработать идеологию.
Независимость Сирии продлилась недолго, с октября-ноября 1918 г. по июль 1920 г., однако за тот короткий промежуток времени было сделано многое. К концу периода Сирия стала полноценной страной, обладавшей парламентом и кабинетом министров, королём и конституцией. В стране функционировали партии и общественные движения, определявшие внутреннюю и внешнюю ориентацию Дамаска.
В данной работе рассматривается эволюция, которую прошла Сирия за неполных два года, а также последствия произошедших за этот период событий в исторической перспективе.
Объектом данной работы выступает эволюция политической системы страны, только что появившейся на карте мира, включая как институциональный аспект, так и идеологический. Предметом работы служит политическое развитие Сирии в октябре 1918 – июле 1920 г., причём основной упор делается на период марта-июля 1920 г., на время существования независимого Сирийского королевства.
Хронологические рамки обусловлены историческими факторами. Начальной точкой служит освобождение Дамаска в октябре и Алеппо в ноябре 1918 г., конечной точкой – ликвидация независимой Сирии и её разделение на подмандатные территории Великобритании и Франции в июле 1920 г. Ключевым периодом выступает краткое время существования сирийской монархии с марта по июль 1920 г., поскольку именно в это время формируются основные политические институты, определявшие жизнь страны и оказавшие влияние на политическое развитие всего региона.
Географические рамки ограничены территорией исторической Сирии, часто именуемой в литературе Великой Сирией (калька с англ. theGreaterSyria) или Левантом и включающей территории современных Сирии, Ливана, Палестины, Иордании и Израиля . Для упрощения, в ходе работы вся указанная территория обозначается как «Сирия».
Актуальность рассмотренной темы является бесспорной. Нынешний кризис, который переживают страны Леванта, во многом обусловлен или событиями, происходившими в анализируемый период, или последующим сломом сложившейся политической системы по инициативе французского мандатного руководства. Среди проблем, напрямую связанных с темой, можно упомянуть Палестинский вопрос, нынешний сирийский кризис, ряд аспектов внутренней ситуации в Ливане, общие вопросы реализации идей панарабизма. Упор на риторику борьбы с сионизмом в эпоху существования независимой Сирии, проект децентрализации провинций и отказ от него французского руководства, на позициях которого стоит правительство Сирии по сей день, отчасти позволяют объяснить такие аспекты современного сирийского конфликта, как курдский и друзский вопросы.
Наконец, необходимо сразу оговорить, что Сирия стала первой независимой арабской страной, в качестве государственной идеологии которой выступал арабский национализм. Здесь он зарождался и развивался, и в контексте развития страны в указанный период следует искать его корни.
В ходе работы был рассмотрен пласт литературы, в корпус которой вошли исследования отечественных, западных и арабских исследователей.
Ввиду противоречивости не только оценок, которые разные авторы дают анализируемому периоду, характерным для него тенденциям и действующим лицам, но и сведений и фактов, включая даты, имена, численные оценки, необходимо особо отметить арабского учёного Амина Саида; его труды написаны подробно, содержат многочисленные документы, и поэтому были приняты за наиболее достоверные и использовались как опорные в случае возникновения спорных ситуаций.
Ценные сведения и соображения были заимствованы из ряда общих работ по становлению арабского национального движения, напрямую затрагивающих анализируемый период, среди них – сочинения Г. Антониуса, И. Шуэйри, С. Хаим (развёрнутое предисловие к антологии) , А. Давиша , А. Дури , сборник статей «Переоценка национализма на арабском Ближнем Востоке» .
Для понимания истоков арабского национализма, формировавшегося в Сирии в изучаемый промежуток времени, были рассмотрены сочинения, посвящённые предыдущим периодам, среди которых есть труды как отечественных (Е.И. Зеленев , Л.Н. Котлов , Левин ), так и зарубежных (Дж. Гелвин, М. Крамер , коллектив авторов сборника «Палестина в поздний османский период» ). В качестве основного теоретического материала, позволяющего прояснить сами понятия национализма и нации использовался классический в этой области труд Эрнеста Геллнера.
Основная историческая канва, помимо ёмких работ А. Саида, Л.Н. Котлова и Г. Антониуса, была исследована по сочинениям как крупного хронологического охвата («Империи песка» Э. Карша, работы Ф. Хитти, Дж. Лензовски, А. Хоурани и ставшее каноническим трудом по истории Сирии ХХ в. исследование Патрика Сила «Борьба за Сирию»).
Из сочинений более узкого охвата необходимо упомянуть книгу «Знатные горожане и арабский национализм: политика Дамаска в 1860-1920 гг.» Ф.С. Хури, содержащую массу полезной информации, имён, характеристик, отсылок к источникам. Также стоит отдельно отметить работу Р. Бейкера , поскольку внутренние династийные отношения Хашимитов редко упоминаются в других произведениях.
Османская политика (в т.ч. этническая) в Леванте рассматривалась на основе монографий С. Финдли, Д. Доуса, Т. Акчама ; французская политика – на основе сочинений В. Шоррока и С. Лонгригга , которые, несмотря на несколько субъективный подход к Франции, приводят достаточно много интересных сведений. Не менее субъективна книга полковника Мустафы Тласа, посвящённая проблеме сионизма, но некоторые поднимаемые в ней детали крайне примечательны. Наконец, блок литературы (работы Дж. Симона, М. Мусы, Р. ас-Солха, И. Смилянской ) был посвящён проблеме ливанской идентичности и формирования Ливана как отдельной общности, политической и социальной.
Выполнение работы не имело бы смысла без анализа непосредственно источников. Были использованы и введены в оборот некоторые документы, прежде не затрагиваемые в отечественной науке.
В целом, источники можно подразделить на официальные документы, декларации и речи, мемуары, личную переписку, труды арабских мыслителей и отдельные выдержки из них, и всё прочее. Среди официальных документов нельзя было не ознакомиться с конституцией Сирийского королевства (1920), конституцией Османской империи (1876), Соглашением Сайкса—Пико, Соглашением Фейсала—Вейцмана, «Декларацией Бальфура», текстами мандатов Британии и Франции на сирийские регионы, постановлениями Всеобщего Сирийского Конгресса и Административного Совета Ливана, программой коронации эмира Фейсала 8 марта 1920 г., французским ультиматумом от 14 июля того же года.
Среди деклараций можно назвать не только Англо-французскую декларацию от 1918 г. и подобные официальные и полуофициальные документы, среди которых – и такие исторически важные источники как Декларация о начале Великого Арабского восстания, Декларация Саида ал-Джазаири об установлении арабского правления в Дамаске, речи эмира Фейсала и его младшего брата Зейда. В какой-то степени, декларацией можно назвать и «Четырнадцать пунктов» Вудро Вильсона , поскольку официально они никогда не были ратифицированы Конгрессом США. Также в эту же категорию попадают документы, связанные с комиссией Кинга-Крейна . Помимо деклараций такого официального характера, интерес представляют и доступные документы, не имевшие подобной глобальной значимости, но примечательные своим содержанием. Таковы, например, воззвания молодёжи сирийского побережья (1926) или женщин Красного Полумесяца (1922) к продолжению борьбы с французами.
Из документов личного характера – мемуаров и переписок – наиболее значимыми представляются переписка Хусейна ал-Хашими и генерала МакМагона, короля Людовика IX и маронитского патриарха, меморандум Лоуренса Аравийского, опубликованный впоследствии в необработанном виде, по Сирии, мемуары Фариса ал-Хури, изданные его внучкой, сирийским историком Куллит ал-Хури.
Из трудов арабских мыслителей были задействованы работы Сати ал-Хусри, Абд ар-Рахмана ал-Кавакиби, выдержки из сочинений Рашида Риды и НаджибаАзури, а также в эту категорию можно отнести образцы националистической ливанской поэзии, представленные творчеством Ибрахима ал-Йазиджи и Фахри ал-Баруди.
Цель работы – на основе рассмотрения фактологических данных выявить общие тенденции развития политической системы Сирии в указанный период и обозначить основные последствия, которые оказала их эволюция на дальнейший ход развития событий. Для достижения этой цели в работе ставятся три задачи.
- выявить состояние политической системы региона в конце Османского правления и истоки последующего её развития при арабском руководстве;
- выделить основные достижения, сделанные в политической сфере после достижения независимости от Османской империи и до основания Сирийского королевства;
- прояснить эволюцию политических институтов и идеологии в период существования Сирийского королевства с учётом основных внешних и внутренних факторов, влиявших на развитие страны
В соответствии с поставленными задачами, структура работы, помимо введения, заключения, списка использованной литературы и приложения, предполагает три главы, разделение между которыми происходит по хронологическому принципу. Первая глава посвящена событиям 1908-1918 гг., вторая – событиям октября 1918 – марта 1920 гг., третья непосредственно затрагивает март-июль 1920 г. и является основной в рамках заявленной темы исследования. Следует также оговориться, что в силу некоторой противоречивости имеющихся источников некоторый объём работы занимает не столько анализ событий, сколько их хронологическое изложение и пересказ, а также попытка систематизировать их по отдельным аспектам.

Купить

Политическая система Сирии в период её независимого существования не выстраивалась «с нуля». Определённые движения и организации существовали уже в конце османского господства, причём среди этих организаций можно выделить три основных типа: партии, военизированные формирования, просветительские кружки.
Партии должны были выступать противовесом правительству Стамбула, и туда входили все оппозиционные силы, от сторонников развития по западному образцу (светское национальное государство с либеральными свободами и ценностями) до консерваторов. Это несколько затрудняло выработку ими политической программы, и на официальном уровне видения политического будущего региона представлено не было. Различные подпольные организации, обычно представленные военизированной молодёжью (офицеры или рядовые граждане) оказывались или слишком пассивны, чтобы разрабатывать программу и предпринимать какие-либо шаги, или слишком малочисленны и локальны.
Просветительские кружки в малой степени вмешивались в политику как таковую, однако их представители способствовали развитию и распространению зарождающихся идей арабского национализма. Эти идеи, сформированные в работах таких крупных мыслителей как Бутрус ал-Бустани и Абд ар-Рахман ал-Кавакиби, стали базой дальнейшего развития арабской националистической идеологии. В дальнейшем, участники просветительских кружков – представители городской интеллигенции – составили ядро политической элиты Сирии. В рассматриваемый в работе период их непосредственное участие было ограничено, поскольку основные крупные посты в регионе занимали соратники эмира Фейсала, выходцы из Хиджаза и Ирака, однако в исторической перспективе, после разгрома королевства, именно сирийские деятели оказались в центре дальнейшего развития страны.
Отдельная система управления имелась в Ливане, конфессиональная ситуация в котором потребовала формирования политического органа с широким представительством несколькими десятилетиями ранее. Основным ливанским органом был Административный Совет, в который включались представители главенствующих кланов всех основных конфессий. Достаточно политизированной оказалась и Палестина, в которой одновременно сохранялись пережитки миллетной системы и существовал внешний фактор – угроза еврейского переселения. Интеграции миллетов и обсуждению проблемы содействовало развитие журналистики и представительных органов.
На этапе раннего формирования государственности после изгнания турок основной установкой, на которую ориентировались пришедшие к власти лидеры, было включение Сирии в Арабское королевство: Сирию не рассматривали как отдельную политическую единицу. Кроме того, формирование различных институтов осложнялось внешними факторами. Попытка интегрировать самый «проблематичный» регион Сирии, Горный Ливан, путём направления туда наместника, завершилась вводом в Ливан французских войск, поскольку Париж рассматривал регион в рамках собственных интересов. Великобритания также вела двойственную игру, стремясь получить под свой мандат не только Трансиорданию (как планировалось по соглашению 1916 г.), но и Палестину.
Управление в стране не было централизованным. Эмир Фейсал, занявший Дамаск и Алеппо в октябре-ноябре 1918 г. и представлявший в Сирии интересы своего отца Хусейна и его проекта Арабского королевства, находился в Европе, а политические силы страны делились на сторонников компромисса с Францией, желавшей установить над Сирией свой мандат, и ярых националистов. Формально руководство осуществляло дамасское правительство, однако реально его политику сдерживал Всеобщий Конгресс, аналог парламента, представленный, в основном, националистами. Среди многочисленных партий и движений выделялась «Молодая Сирия», руководство которой (также из националистических рядов) в силу своего влияния на молодёжь прямо определяло безопасность и стабильность страны, формируя внутренние военные структуры.
В этот период развилась и первая упорядоченная теория арабского национализма, предполагавшая объединение всех арабоязычных племён, приложенная на практике. Если в XIX в. ливанские деятели писали свои сочинения, и те не выходили за рамки просветительских кружков, то в 1918-1920 гг. панарабизм как идеология определял развитие Сирии. В то же время, по итогам Версальской конференции стало ясно, что на практике вместо Арабского королевства должны были появиться, по меньшей мере, три страны – Сирия, Ирак и Хиджаз, и параллельно панарабизму началось становление локального сирийского национализма, тем более что для местной интеллигенции он был ближе и понятнее.
Попытка Фейсала сформировать умеренный Административный совет в качестве противовеса националистическим силам, чтобы принять соглашение с Францией, оказалась неудачной: 8 марта 1920 г. Всеобщий Конгресс провозгласил Сирию независимым неделимым королевством, а Фейсала – королём. Все дальнейшие события развивались в контексте наращивания военного присутствия Британии и Франции, разделивших Сирию на две подмандатные зоны, и затем – прямого наступления французских войск на Дамаск.
Ключевыми преобразованиями, сделанными в самом начале периода существования независимого королевства, можно считать формирование полноценного кабинета министров вместо прежнего Административного совета и Национального комитета во главе Всеобщего Конгресса. В кабинет министров вошли как умеренные, так и радикальные деятели, а Национальный комитет действовал быстрее и регулярнее, чем ВК.
Интенсивное развитие ряда политических структур, налаживание методик оповещения и работы с населением, всплеск локального национализма как основной идеологии были обусловлены французским вторжением и, в случае сирийского юга, реализацией сионистской программы. Националисты постепенно вытеснили сторонников компромисса из основных правящих органов, так что с мая 1920 г. (формирование кабинета Хашима ал-Атаси) в Сирии наблюдалось относительное единство политических программ и лозунгов. В то же время, непримиримость руководства страны лишила её поддержки Лондона, видевшего в политике Дамаска угрозу собственным интересам, так что падение Сирии осталось вопросом времени.
Двумя основными событиями в конце периода стали принятие конституции и провозглашение независимости Ливана. Конституция предполагала официальное объявление светской монархической парламентской страны с децентрализованным управлением и патриотическим воспитанием в рамках обязательного бесплатного образования. Она могла бы стать прочной базой для выстраивания первого на Арабском востоке независимого государства. Принцип децентрализации позволил бы гибко решать проблемы меньшинств и справляться с последствиями существования миллетной системы. Если учесть, что в Сирии развивались кружки и общества, целью которых была интеграция различных слоёв общества, не исключено, что страна стала бы настоящим национальным государством.
Объявление независимости Ливана стало неожиданным со стороны Административного Совета шагом, поскольку Ливан одновременно откалывался от Сирии и не принимал французский мандат. В этом акте французы увидели угрозу своему дальнейшему присутствию на Ближнем Востоке, а также прямое следствие влияния сирийского примера. Дамаск показал, что в кратчайшие сроки можно выстроить и систему управления, и политическую программу, и национальную идеологию (все подоплёки для которой у ливанцев были), так что мандат терял свою актуальность.
Менее трёх недель спустя ни Административного Совета в Ливане, ни монархии и независимости в Сирии больше не было. Королевство оказалось поделено на две части, ныне составляющие пять стран. Французы пытались раздробить Сирию на ещё меньшие территории, что вызвало Сирийскую революцию 1925-1927 гг.
Революция показала, что идеологические установки времён монархии не были изжиты, но продолжали активно влиять на позиции населения. Дальнейшее становление Сирии в ходе Второй Мировой войны и сразу после её завершения и получения независимости также продемонстрировало, что несмотря на все сложности, удалось сохранить и остатки системы политических институтов. Монархия в Сирии так и не возродилась, однако эпоху мандата пережили и некоторые партии, и некоторые основные идеологические принципы.
События 1918-1920 гг. повлияли на развитие всего региона. Формирование идей арабского национализма определяло внешнеполитические амбиции соседних хашимитских королевств (Ирак, Трансиордания) в узком смысле и развитие идеологий многих стран региона – в широком. Доктрины первого идеолога Сирийского королевства, Сати ал-Хусри, в 1940-х гг. составили ядро политического антизападного арабского национализма и идеологии партии Баас, позднее их отголоски можно было найти и в учении Насера, и в других панарабистских проектах и концепциях.
В целом ряде аспектов Сирийское королевство стало образцом для других стран региона, а в некоторых моментах его политические наработки могут служить рабочими моделями и сейчас.

Купить