Представленный материал является образцом учебного исследования, примером структуры и содержания учебного исследования по заявленной теме. Размещён исключительно в информационных и ознакомительных целях.
Workspay.ru оказывает информационные услуги по сбору, обработке и структурированию материалов в соответствии с требованиями заказчика.
Размещение материала не означает публикацию произведения впервые и не предполагает передачу исключительных авторских прав третьим лицам.
Материал не предназначен для дословной сдачи в образовательные организации и требует самостоятельной переработки с соблюдением законодательства Российской Федерации об авторском праве и принципов академической добросовестности.
Авторские права на исходные материалы принадлежат их законным правообладателям. В случае возникновения вопросов, связанных с размещённым материалом, просим направить обращение через форму обратной связи.
ℹ️Настоящий учебно-методический информационный материал размещён в ознакомительных и исследовательских целях и представляет собой пример учебного исследования. Не является готовым научным трудом и требует самостоятельной переработки.
Введение.
Глава 1. Теоретико-методологические рамки.
Глава 2 Аналитический обзор доктрины «ответственность по защите».
Глава 3. Российская доктрина в отношении «ответственности по защите».
Библиография.
Литература:
Источники:
📖 Введение
Итоговым документом Всемирного саммита 2005 года в
международно-правовую практику вводится понятие «ответственность по
защите» (ОпЗ). Согласно положениям этой нормы, каждое из государств
имеет обязательство по недопущению на подвластных ему территориях
геноцидов, этнических чисток, военных преступлений и других подобных
бедствий. В случае, если государство по каким-либо причинам не способно
обеспечить своим гражданам защиту от вышеперечисленных бедствий или
же выступает в роли их организатора, международное сообщество в лице
Совета Безопасности ООН вправе предпринять решительные меры по
обеспечению порядка на подвластных данному государству территориях.
Крайней допустимой мерой для обеспечения безопасности гражданского
населения, согласно ОпЗ, может быть применение военной силы.
Неудивительно, что последнее положение было неоднозначно воспринято
мировым сообществом. Российская Федерация — один из главных его
критиков. В 2016 году неприятие Россией этого положения доктрины было
отражено в новой версии концепции внешней политики России. Так, одной
из целей российской внешней политики провозглашается недопущение
« осуществления под предлогом реализации концепции "ответственность по
защите" военных интервенций и прочих форм стороннего вмешательства,
нарушающих нормы международного права, в частности принцип
суверенного равенства государств ».1
Цель данного исследования состоит в выявлении
международно-правовой доктрины Российской Федерации в отношении ОпЗ.
Существует немало исследований, посвящённых изучению позиций разных стран в отношении данной доктрины. Тем не менее, исчерпывающих и
подробных исследований, посвящённых отношению России к данной
проблеме, на данный момент не существует. Одной из проблем тех немногих
исследований, существующих на данный момент, является то, что они
базируются на информации, достоверность которой вызывает определённые
сомнения. Так, в интервью, которое якобы давал министр иностранных дел
России Сергей Лавров корпорации BBC 9 августа 2008 года, говорится о том,
что поводом для ввода российских войск в Южную Осетию является
обязанность Российской Федерации защищать гражданское население
Южную Осетию. На основании данного заявления российского министра
некоторыми исследователями строится тезис о политике двойных стандартов
Российской Федерации в отношении доктрины ОпЗ2. Будто бы используя
положения доктрины в качестве оправдания собственных военных
интервенций, пускай и в обход официального механизма её применения,
Россия отрицает за мировым сообществом право на её применение в других
ситуациях. Ссылки на данное интервью встречаются также в работах, не
затрагивающих напрямую проблематику ОпЗ.3 Впервые данное интервью
встречается в докладе Международной кризисной группы4, возглавляемой
Гаретом Эвансом, одним из авторов доктрины ОпЗ. Авторы доклада
приводят ссылку на сайт министерства иностранных дел РФ, где должно
быть опубликовано данное интервью. Тем не менее, на момент проведения
данного исследования, ссылка не являлась рабочей. Другая ссылка, на этот раз на сайт ООН, приводится в исследовании за личным авторством Эванса,5
но и она не является рабочей. На официальном сайте BBC можно найти
ссылки на все интервью Лаврова для данной компании, начиная с 2005 года,
однако упоминаний искомого интервью нами обнаружено не было. На
некоторых непроверенных интернет-ресурсах можно обнаружить полную
расшифровку данного интервью.6
Для автора данного исследования было бы несколько самонадеянным
утверждать, что данное интервью является плодом чьего-то вымысла. Тем не
менее, стоит принимать к сведению вышеописанное недоразумение при
оценке исследований, посвящённых проблеме отношения Российской
Федерации к доктрине ОпЗ. Отдавая должное российским дипломатам, стоит
отметить, что реально декларируемым casus belli для ввода войск в Южную
Осетию являлось то, что действия грузинских властей создавали угрозу
российским миротворцам, и Россия, на основании 51 статьи Устава ООН,
реализовывала своё право на самозащиту. Впрочем, обоснованность такого
аргумента является отдельным вопросом.
Объектом данного исследования является внешнеполитическая
доктрина Российской Федерации в отношении ОпЗ. Предмет исследования
— высказывания российских официальных лиц, посвящённые доктрине ОпЗ
и юридическая практика, выражающаяся в том, каким образом Российская
Федерация голосует по резолюциям ООН, затрагивающим вопросы,
связанные с применением доктрины ОпЗ. Временные рамки исследования
— с 2005 по 2016 год. Методология исследования : анализ речевых актов представителей России на международной арене через призму политической лингвистики.
✅ Заключение
На основании проанализированного нами текстового материала можно
говорить о том, что российская позиция в отношении ОпЗ претерпела
значительные изменения в период с 2005 по 2016 год. Сперва доктрина
признавалась Россией неэффективной, поскольку считалось, что она вносит неразбериху в существующий механизм ООН, используя Совет Безопасности
не по его прямому назначению. Затем возникло представление об ОпЗ как о
норме, подрывающей существующую систему международных отношений и
противоречащей ценности государственного суверенитета. Изначальный
скептицизм в отношении возможности выработки единого универсального
механизма по защите гражданского населения сменился оптимизмом,
вызванным деятельностью в этом направлении партнёров России по БРИКС
в начале 10-х годов, но затем, по мере всё более активного участия
Российской Федерации в сирийском конфликте, стало утверждаться
представление о доктрине, как исключительно об инструменте стран Запада,
предназначенном для достижения политических целей, не относящихся к
делу защиты гражданского населения — смене неугодных политических
режимов. Что касается использования Совета Безопасности для
императивного принуждения государств к соблюдению тех или иных
условий, то по мнению России, такое применение допустимо лишь при
условии, когда необходимость этого будет обоснована организациями
регионального партнёрства. Не исключено, что именно неоднократное
декларирование этого принципа, стало причиной того, что Россия не стала
голосовать против резолюции 1973 по Ливии, поддержанной Лигой арабских
государств, а также нескольких резолюций по Южному Судану.
Анализ юридической практики Российской Федерации в Совете
Безопасности ООН показывает, что Россия готова всячески поддерживать
применение тех положений доктрины ОпЗ, которые направлены на
обеспечение безопасности гражданских лиц при помощи сил государства,
гражданами которого они являются, и существующих механизмов ООН