Тема: РЕЛИГИОЗНАЯ ЖИВОПИСЬ ГУГО ВАН ДЕР ГУСА И СРЕДНЕВЕКОВЫЙ ТЕАТР

Творческое наследие Гуго ван дер Гуса, нидерландского художника XV века,
включает в себя сравнительно небольшой круг работ, отличающихся высоким
уровнем исполнения, которое позволяет поставить художника в один ряд с
такими мастерами как Ян ван Эйк и Рогир ван дер Вейден. Его талант был
признан и оценен при жизни не только в родном Генте, но и за пределами
Нидерландов — Алтарь Портинари и Алтарь Бонкила были заказаны
иностранцами и привезены в Италию и Шотландию.
Ни одна из работ мастера не была подписана, и единственной достоверно
атрибутированной работой является Алтарь Портинари. Остальные работы
приписаны мастеру на основе стилистического сходства. В его религиозной
живописи прослеживается целый ряд новаторских решений, направленных на
усиление воздействия живописных образов на зрителя. Мастер активно
использовал эффекты освещения, экспериментировал с цветом и формой,
занимался драматической проработкой образов. Кроме того, сама его
живописная техника, отличающаяся высокой реалистичностью в изображении
персонажей и окружения, достигшая в Алтаре Портинари своей вершины,
претерпевает сильные изменения. Целую группу более поздних работ
художника объединяют такие черты, как плоскостность, переход от цветового
и оттеночного многообразия к простым локальным цветам, утрирование
обьектов материального мира и повышенная эмоциональная экзальтация.
Подобные кардинальные изменения, происходящие после целостного
формирования стиля, крайне не характерны для мастеров Средневековья.
Традиционно их связывают с уходом Гуго ван дер Гуса в монастырь, а также с
ухудшением его психического здоровья, приведшем в последствии к смерти
художника. Но, в целом, эти изменения по-прежнему направлены на усиление
эмоционального воздействия на зрителя. Ряд подобных воздействующих
элементов непосредственно связан с театральными представлениями. Это
активное использование освещения, драматизация взаимодействия между
персонажами, внесение движения в иконографически статичные сцены,
использование театральной атрибутики и обращение ряда персонажей
напрямую к зрителю живописного произведения.
Целью исследования является выявление взаимосвязей между религиозной живописью Гуго ван дер Гуса и средневековыми театральными представлениями.
В круг задач входят следующие пункты:
— выявить ряд черт, технических и драматических, присущих средневековому
театру, которые могли найти отражение в религиозной живописи Гуго ван дер Гуса.
— выявить какой именно вид из всего многообразия театрализованных
представлений, или же вся их совокупность, оказали наибольшее влияние на художника
—проследить непосредственные взаимосвязи между театрализованными
постановками рождественских и пасхальных циклов, их текстами и
драматической составляющей живописных образов, созданных художником.
Нам представляется актуальным привлечь внимание к проблеме
взаимосвязанных мотивов в средневековом театре и живописи Гуго ван дер Гуса,
так как данная тема прослеживалась в других исследованиях, но затронуты были
лишь частные моменты, без попыток воссоздать более общую картину.
Основным предметом нашего исследования являются следующие работы
мастера: «Алтарь Портинари», «Рождество», «Венский диптих»; а так же их
взаимосвязь с рождественскими и пасхальными библейскими постановками.
Исследование состоит из введения, обзора литературы, трех глав, заключения и
приложений. В первой главе рассматривается возникновение библейских
драматических постановок и основные особенности их проведения, а так же
описание и характеристика театральной жизни в Нидерландах XVвека.
Вторая глава посвящена взаимосвязи рождественских постановок с такими
работами художника как «Рождество» и «Алтарь Портинари». В первом
параграфе делается попытка определить какой именно вид театральных
религиозных постановок мог повлиять на «Рождество», а также проследить
технические аспекты религиозных драм, которые могли отразиться в
композиции. Второй параграф посвящен образам пастухов в «Алтаре
Портинари» и берлинском «Рождестве», а так же новому мотиву движения,
который художник внес в рождественские сцены. Сделана попытка найти
аналогии этому мотиву в средневековом театре.
Третья глава посвящена взаимосвязи между «Венским диптихом» и
пасхальными театральными постановками на основании сходства сюжетных
программ. Кроме того, некоторые персонажи, а именно Искуситель, Мария
Магдалина и Святой Никодим рассмотрены в контексте их возможных
театральных прототипов.
Купить

Исследовав связь между живописными работами Гуго ван дер Гуса и
средневековым театром можно сделать следующие выводы.
Во-первых, в XV веке в Нидерландах литургические библейские пьесы,
городские театрализованные шествия и праздники, миракли, которые ставились
камерами редерейкеров, были неразрывно связаны с жизнью горожан.
Взаимодействие художников с обществами редерейкеров, их участие в
оформлении постановок, а так же в организации театрализованных шествий
документально зафиксировано, в том числе, и участие Гуго ван дер Гуса. Таким
образом, он был непосредственно связан с теаром как зритель, и как участник,
оформляющий декорации, к театрализованным праздненствам, следовательно,
мог видеть некоторые процессы изнутри. Такой взгяд на театр мог побудить
художника использовать театральные мотивы в качестве идей для создания
своих религиозных работ. Наибольшее влияние на рождественские сцены
художника могли оказать религиозные литургические постановки, проводимые
непосредственно в церкви. В то время как, влияние театрализованных шествий,
включающих рождественские сцены, или же светских постановок на единой
сцене менее вероятно.
Во-вторых, можно сказать, что построение некоторых композиций вероятнее
всего было связано с литургическими представлениями. Так, берлинское
«Рождество», которое ввиду своего формата могло служить антепендиумом для
алтаря, центрального обьекта рождественских литургий, по-видимому,
изображало последовательный ход церковных постановок, включающий:
шествие пророков, рождество, явление ангела пастухам, шествие пастухов к
хлеву и их преклонение перед Младенцем. Но, если в литургических пьесах эти
сцены разыгрывались одна за другой, то в живописном воплощении они были
обьединены художником в рамках целостной композиции. Изображенное на
антепендиуме «Рождество» могло входить и в контекст самой литургической
драмы, комментируя и дополняя происходящее. Далее, в общей композиции
Венского диптиха художником сопоставлены сюжеты «Грехопадения» и
«Оплакивания». Подобное сочетание на первый взгляд хронологически и
тематически не связанных между собой являлось характерным для библейских
пасхальных циклов, обычно включающих в себя оба эти сюжета. Грехопадение
создавало необхолимый контекст для понимания Страстей и Искупления.
Кроме того, была рассмотрена связь между отдельными изобразительными
мотивами и их возможными аналогиями в средневековом театре. Так, в «Алтаре
Портинари» и берлинском «Рождестве» изображение движения пастухов и их
перехода от сцены явления ангела к рождественской сцене с изображением
Святого Семейства, по-видимому, связано с религиозными литургическими
представлениями, которые включали в себя процессию пастухов от одной
симультанной сцене к другой.
Мотив движения пастухов в «Алтаре Портинари» сопровождался так же и
последовательным изменением их эмоционального состояния от непонимания и
удивления к спокойствию и осознанию чуда божественного воплощения в
Младенце Христе. Постепенное духовное преображение пастухов была связано
не только с Младенцом Христом, но и с изображением демона в сцене.
По нашему мнению, возникновение связи между группой пастухов и демоном
может быть обусловлено влиянием театральных постановок. Такой вывод
сделан на основе сопоставления текстов рождественской пьесы из манускрипта
Carmina Burana с живописными образами, созданными Гуго ван дер Гусом.
Кроме того, в данном случае, помимо влияния литургических церковных
постановок, могло так же проявиться и влияние мираклей, в ряде которых
основной темой являлась борьба души человека с дьяволом и победа над ним с
божественной помощью. В частности, одним из подобных мираклей, который
мог видеть художник — нидерладская пьеса конца XV века «Марикен из Неймегена».
На створке «Грехопадение» особый интерес представляет фигура Искусителя,
которая, по-видимому, была основана на его театральном прототипе. Само
изображение Искусителя в виде змея или ящера с человеческой головой связано
с темой его театрального воплощения. В качестве примера были взяты строки из
второй честерской пьесы, наиболее близкой по времени к созданию диптиха, где
описывается вид, который собирался принять Люцифер.
Само изображение этого персонажа в драматическом напряжении и ожидании,
отличное от предыдущих довольно условных изображений искусителя (часто в
виде змея, лишенного антропоморфных черт), говорит о том, что художник мог
заимствовать этот образ из библейских пьес, где у каждого персонажа, включая
искусителя, был свой текст и мотив к действию.
«Оплакивание» Христа представляет собой синтез между живописными
традициями и библейскими постановками. Театральные персонажи Марии
Магдалины и Святого Никодима, рассмотренные через тексты пьес «Смерть и
погребение Христа» из Йорка и «Погребение Христа» из рукописи Дигби,
выражали свою скорбь зрителю через обращение к Иосифу Аримафейскому. В
«Оплакивании» Гуго ван дер Гуса фигуры Марии Магдалины и Святого
Никодима выполняют роль нарраторов. В преломлении с живописной
традицией, Мария Магдалина и Святой Никодим, минуя диалоговую связь с
Иосиф Аримафейским, который иконографически сопоставляется с Богом
Отцом, обращаются напрямую к зрителю, оказывая на него эмоциональное воздействие.
Подводя итог, можно сказать, что связь между религиозной живописью
художника и религиозной драмой очевидна. Предметный мир картин Гуго ван
дер Гуса постепенно сводился к минимуму, к тому, что может заключать в себе
знак или символ, подобно предметам в теаральной бутафории, где крест может
означать тело Христово, а трон — все царство царя Ирода. Священная история
в интерпретации художника раскрывается через ее героев и непосредственных
участников, подобно тому, как это происходило в театральных постановках.
Включение в композицию персонажей, создающих эмоциональную связь
зрителя с изображенным событием, драматическая проработка отдельных
образов, введение направляющих жестов и движения помогало сосредоточить
внимание зрителя на основных темах евангельской истории — на божественной
инкарнации и на искуплении греха через смерть Христа.
Купить