Тема: РОЛЬ СОЦИАЛЬНЫХ МЕДИА ВО ВНЕШНЕПОЛИТИЧЕСКОЙ КОММУНИКАЦИИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
Закажите новую по вашим требованиям
Представленный материал является образцом учебного исследования, примером структуры и содержания учебного исследования по заявленной теме. Размещён исключительно в информационных и ознакомительных целях.
Workspay.ru оказывает информационные услуги по сбору, обработке и структурированию материалов в соответствии с требованиями заказчика.
Размещение материала не означает публикацию произведения впервые и не предполагает передачу исключительных авторских прав третьим лицам.
Материал не предназначен для дословной сдачи в образовательные организации и требует самостоятельной переработки с соблюдением законодательства Российской Федерации об авторском праве и принципов академической добросовестности.
Авторские права на исходные материалы принадлежат их законным правообладателям. В случае возникновения вопросов, связанных с размещённым материалом, просим направить обращение через форму обратной связи.
📋 Содержание
Глава 1. Социальные медиа в мировой политике. 11
§1.1. История развития социальных медиа. 11
§1.2. Направления использования социальных медиа в мировой политике. 16
Глава 2. Роль социальных медиа во внешнеполитической коммуникации ведущих государств мира. 34
§2.1. Система использования социальных медиа во внешнеполитической коммуникации в Соединенных Штатах Америки. 34
§2.2. Система использования социальных медиа во внешнеполитической коммуникации в других государствах мира. 46
Глава 3. Роль социальных медиа во внешнеполитической коммуникации России. 58
§3.1. Формирование системы использования социальных медиа во внешнеполитической коммуникации России. 58
§3.2. Недостатки и направления развития инструмента социальных медиа во внешнеполитической коммуникации России. 72
Заключение. 87
Список источников и литературы. 91
📖 Введение
Основную роль в становлении мировой компьютерной сети сыграло подразделение Агентства перспективных исследовательских проектов Пентагона (ARPA, сегодня – DARPA) под руководством математика Джозефа Ликлайдера. Группа ученых пошла дальше предположения о компьютере как о вычислительной машине и предложила парадигму использования компьютера как посредника в общении между людьми. Так в 1969 году возникла сеть ARPANet, первоначально объединившая 4 университета в США, а в 1995 году конкурирующий проект NSFnet заключил контракт на передачу трех точек доступа в коммерческое пользование, что позволило превратить различные локальные сети в единую глобальную.
Согласно данным Международного союза электросвязи, интернетом пользуются 47% населения планеты. За небольшой промежуток времени интернет стал основой удаленной коммуникации для частных лиц, коммерческих и некоммерческих структур, «ключевым средством, благодаря которому люди могут осуществлять свое право на свободу мнений и их свободное выражение» . Также Организация признает право на доступ к глобальной сети одним из неотъемлемых прав человека.
Критически значимая инфраструктура связи и удаленных систем управления (в совокупности с их уязвимостью для атак извне) потребовали реакции вооруженных сил (ВС) ведущих государств мира. В 2016 году страны НАТО признали киберпространство зоной оперативной ответственности блока «наравне с сушей, морем и воздухом» (то есть, еще одним театром военных действий). ВС различных стран ответили созданием подразделений, действующих в киберпространстве – войска информационных операций в 2014 году созданы в России для защиты «российских военных систем управления и связи от кибертерроризма» . Позже, в 2017 году, министр обороны РФ Сергей Шойгу признал, что в составе войск информационных операций есть и подразделения, занимающиеся контрпропагандой. Аналогичные подразделения (пропаганды и защиты информационных систем) имеют в своем составе ВС США, Китая и других государств.
Решение проблем информационной безопасности (ИБ) и кибербезопасности осложняется отсутствием обязующих международных документов, которые регламентировали бы поведение вооруженных сил государств в киберпространстве. Разработка многосторонних документов осложняется разностью подходов государств к проблеме обеспечения МИБ. США и страны ЕС среди основных видят угрозы кибербезопасности (при таком подходе главными угрозами являются хакерские атаки, кибершпионаж и кибертерроризм). Российский подход основывается на другой терминологии – информационной безопасности, помимо упомянутых угроз обращая внимание на защищенность личности, общества и государства от информационно-психологического негативного воздействия, то есть, предполагает наличие суверенного информационного пространства и интересов государства в нем. Данный подход был закреплен на саммите ШОС в 2009 году, а также в российско-китайском соглашении о сотрудничестве в области обеспечения международной информационной безопасности (МИБ), где для двух государств общим моментом является «противодействие использованию информационно-коммуникационных технологий (ИКТ) в нарушение общепризнанных принципов международного права, в том числе для вмешательства во внутренние дела государств, подрыва суверенитета».
Разность подходов сторон осложняется спором о применимости существующих правовых документов к интернет-пространству – понятия агрессии, в том виде, в котором оно прописано в Уставе ООН, определения государства-агрессора (или самого факта причастности государственных кибервойск), определения нанесенного ущерба. Фактически, сегодня за пределы обсуждения вынесено повреждение виртуальной инфраструктуры, а оценка ущерба базируется только на физическом повреждении: «ущерб здоровью / гибель людей и повреждение / разрешение инфраструктуры – и остаются почти единственными обсуждаемыми критериями для международно-правовой квалификации тех или иных действий в киберпространстве. Ключевые конкретные задачи в этом плане – отделение понятия использования силы (use of force) от вооруженного нападения (armed attack) по смыслу Устава ООН с использованием ИКТ» .
Два блока (условные «западный» и «восточный»), ведущие спор о подходах и применимых нормах, также не являются монолитными, разность позиций проявляется и внутри них: «Разногласия есть и внутри НАТО, распространившей на киберпространство принцип коллективной обороны (5-ю статью Вашингтонского договора). По идее это должно означать, что в случае кибератаки на одно из государств блока отвечать агрессору будут силы всего альянса. Но нигде не сказано, при каком ущербе вступает в силу этот принцип. Также нигде не оговаривается, как в НАТО намерены решать проблему атрибуции (а выявить киберагрессора со стопроцентной уверенностью очень сложно)» .
Еще больше ситуацию осложняют негосударственные акторы, на которых приходится большая часть краж и вторжений в киберпространстве. В конце 2010-х годов возникло движение хактивистов (от слов «хакер» и «активист»), которое использует хакерские методы работы для атак на инфраструктуру политических и международных акторов для защиты идей свободы слова, совести или информации.
Политическое измерение роли информационных технологий не заканчивается вопросом использования государствами и другими акторами киберпотенциалов в военных и экономических целях. Одновременно с ростом глобальной сети среди ученых приобретает популярность концепция нового этапа развития общества. Основные характеристики нового этапа – постиндустриального (информационного) общества, таковы:
• высокий уровень потребления;
• преобладание сферы услуг в структуре экономики;
• высокий уровень автоматизации производства;
• высокая ценность интеллектуального капитала .
Первый проект политического участия, основанный на достижениях ИКТ, был запущен в 1994 году волонтером Стивеном Клифтом при поддержке властей штата Миннесота. Предвыборный сайт «Minnesota E-Democracy» позволил политикам (кандидатам в губернаторы и сенаторы от штата) охватить значительное количество избирателей за счет участия в онлайн-дебатах с вопросами от населения штата, приходящими по электронной почте . Пример осуществления электронной демократии (использования удаленных технологий коммуникации для обеспечения участия граждан в процессе обсуждения и принятия решений на местном и более высоких уровнях) оказался успешным – сегодня во многих государствах мира с высокой долей пользователей интернета действуют онлайн-площадки для обсуждения низовых и властных инициатив (электронное участие), оказания госуслуг (электронное правительство) и даже для голосования (электронные выборы).
Сегодня участие граждан в обсуждении и принятии решений на разных уровнях не требует регистрации на множестве интернет-сайтов, создаваемых для различных мероприятий. Участие можно организовать с помощью аккаунтов (профилей) в компьютерных социальных сетях. Формат современных социальных сетей позволяет, не выходя за пределы одного интернет-сайта, осуществлять удаленную коммуникацию, размещать информацию и сопровождать ее мультимедийным контентом, состоять в сообществах и организовывать их, устраивать конференции (привлекать к диалогу более одного лица). Возрастающее влияние информационно-коммуникационных технологий на масштаб и скорость получения и распространения информации, на процесс принятия решений людьми, организациями и государствами, а также влияние нового инструмента социальных медиа на политический процесс определяет актуальность данного исследования.
Объектом исследования выступают социальные медиа.
Предметом исследования является роль, которая отводится социальным медиа среди других информационно-коммуникационных платформ в процессе реализации целей и задач внешней политики Российской Федерации.
Цель данной диссертации: исследовать существующую систему использования социальных медиа в процессе коммуникации субъектов, решающих внешнеполитические задачи России.
Исходя из сформулированной цели, автор исследования обозначил и решил следующие задачи:
• рассмотреть историю становления социальных медиа как платформы для политической коммуникации;
• выявить механизмы влияния социальных медиа на международный политический процесс;
• исследовать систему использования социальных медиа ведущими государствами мира в процессах коммуникации с внешней аудиторией;
• изучить этапы развития системы использования социальных медиа в процессе коммуникации с внешней аудиторией внешнеполитическими акторами Российской Федерации;
• исследовать систему использования социальных медиа внешнеполитическими акторами России на предмет сильных и слабых сторон существующего подхода.
Методологическая основа данной магистерской диссертации представляет собой совокупность исторических, социологических и общенаучных методов исследования. Основу исследования составляет принцип историзма, который предполагает изучение контекстуальной составляющей явления (исследование роли социальных медиа во внешнеполитической коммуникации с учетом ряда факторов, оказывающих влияние на проводимую Россией и другими государствами внешнюю политику) и следование принципу научной объективности. Последний включает в себя рассмотрение роли социальных медиа во внешнеполитическом процессе с учетом многогранности и противоречивости как самого инструмента, так и вектора внешней политики представленных в исследовании государств.
При написании данной диссертации автор использовал следующие методы исследования: метод анализа, метод классификации, историко-генетический метод, сравнительно-исторический метод, элементы метода дискурс-анализа.
Метод анализа применяется для изучения систем использования социальных медиа во внешней коммуникации различных государств мира через выделение основных деталей систем представленных в работе государств, частью данного метода является метод источниковедческого анализа, который предполагает изучение содержания опубликованных внешнеполитическими ведомствами документов, выделение и истолкование деталей, дающих наиболее четкую характеристику направлению использования инструмента социальных медиа.
Метод классификации применяется для обозначения нескольких групп государств согласно основным целям и существующей стратегии использования инструмента социальных медиа в главе II.
Историко-генетический метод позволяет исследовать происхождение (генезис) представленных в работе явлений (использование инструмента социальных медиа во внешнеполитической коммуникации России) и дальнейшее развитие (эволюцию) системы – изучение причин изменения стратегии использования социальных медиа в процессе модификации вектора внешней политики РФ.
Сравнительно-исторический метод применяется в целях выявления направленности изменений в использовании социальных медиа внешнеполитическими акторами Российской Федерации через сравнение формы и содержания стратегии работы в социальных сервисах на различных этапах развития системы.
Элементы дискурс-анализа, применяемые в данной работе, позволяют рассматривать политические тексты (документы и речи официальных лиц) и выделять основные детали с учетом политических и личностных характеристик автора рассматриваемого текста, с учетом контекста создания политического текста и его соотношения с остальными политическими текстами данной тематики.
Степень научной разработанности темы: тема использования социальных медиа во внешней политике России была поднята рядом исследователей в 2012-2013 годах после данного президента В.В.Путина сотрудникам МИД в 2012 года указания необходимости использования новых коммуникационных инструментов. Это работы таких исследователей как Н.Цветкова, Е.Черненко, О.Демидов, А.Долинский, С.Кулик, О.Шакиров. Далее научное обсуждение использования социальных сервисов во внешнеполитической коммуникации было фактически сведено к нулю, однако к данному моменту история с российским участием в предвыборных кампаниях нескольких государств, а также ведущийся поиск выхода из ситуации информационного и политического противостояния России со многими государствами западного мира, привело к популяризации близкой исследованию темы коммуникации российских внешнеполитических акторов с иностранной аудиторией. Данную тему сегодня поднимают, в основном, исследователи, не аффилированные с официальными или прокремлевскими акторами: исследователи Московского центра Карнеги, колумнисты российских СМИ, а также западные исследователи.
Новизна исследования: в данной магистерской диссертации приводится полноценный анализ становления и развития российской системы использования инструмента социальных медиа в процессе внешнеполитической коммуникации, выявляются основные компоненты существующей системы, а также сильные и слабые стороны реализуемой стратегии касаемо нового инструмента.
Исследование выполнено на основе обширной источниковой базы, включающей в себя несколько групп источников:
• документы международных организаций (ООН и МСЭ), документы и программы развития зарубежных дипломатических ведомств и правительств (документы Госдепартамента США и Белого дома, Форин офиса Великобритании, МИД Франции), а также российские источники: документы МИД РФ, указы и распоряжения Президента России, «Концепцию государственной политики РФ в сфере содействия международному развитию»;
• аналитические материалы отечественных и западных исследовательских центров (ИНСОР, РСМД, ПИР-Центра, Фонда Карнеги за международный мир);
• информационные и аналитические материалы российских и зарубежных СМИ.
Структура работы обусловлена поставленными целью и задачами. Исследование состоит из введения, трех глав (разделенных на два тематических параграфа каждая), заключения, списка источников и литературы. Введение обосновывает актуальность темы исследования, определяет объект и предмет диссертации, ее цель и задачи, методологическую основу, степень научной разработанности темы, научную новизну и источниковую базу исследования. В первой главе рассматривается история становления социальных медиа как инструмента внутренней и международной политической коммуникации. Во второй главе анализируется опыт применения социальных медиа во внешнеполитической коммуникации ведущих государств мира. Во третьей главе исследуется становление и развитие российской системы использования социальных медиа во внешнеполитической коммуникации, рассматриваются ее недостатки и варианты развития. В заключении приводятся выводы, сформулированные автором в ходе исследования. В списке источников и литературы отображается базис, на основе которого выстроены теоретическая и прикладная части исследования.
Апробация основных положений исследования была проведена в ходе Первой международной конференции «Digital Transformations & Global Society» (DGTS-2016, «Цифровые трансформации и глобальное общество»). Часть положений и выводов диссертации изложены в научной статье «How to Measure the Digital Diplomacy Efficiency: Problems and Constraints» («Как измерить эффективность цифровой дипломатии: проблемы и ограничения»), написанной в соавторстве с Р.В. Болговым, В.С. Ягьей и М.А. Ярмолиной (статья индексируется в базе данных Scopus).
✅ Заключение
Исследователи роли интернета и социальных медиа в политических процессах выделяют положительную и отрицательную стороны средств коммуникации. Существенное снижение издержек коммуникации является главной положительной стороной социальных медиа и основой для многих проектов электронного участия граждан. Вместе с этим новые инструменты коммуникации открывают новый фронт борьбы для вооруженных сил государств, террористических организаций, киберпреступников и других акторов, пытающихся получить выгоду, нанести урон или воспользоваться информационно-психологической стороной влияния социальных сервисов.
Дипломатическая работа с социальными медиа основывается на концепции мягкой силы и является онлайновым продолжением публичной дипломатии, основанным на присутствии дипломатов в интернете и социальных сервисах, а также их взаимодействии с обществом, минуя государственные структуры. Новая публичная дипломатия позволяет более динамично и доверительно взаимодействовать с иностранной аудиторией на двусторонней основе, формировать представление об интересах иностранного общества и доносить до аудитории идейные и практические основы политики своего государства.
Самой продвинутой стратегией работы с социальными медиа и другими ресурсами интернета располагают Соединенные Штаты Америки. Государственный департамент активно развивает методы и инструменты работы в социальных медиа, имея аккаунты ведомств и их представителей, ведущиеся на многих языках мира. Основой взаимодействия является контент, произведенный в удобной форме (видео, аудио, графические материалы) для различных целевых аудиторий.
Внутриведомственная и межведомственная коммуникация Госдепартамента налажены за счет созданных платформ обмена знаниями, к участию в осуществлении политики взаимодействия через социальные сервисы активно привлекается американский бизнес, а многие сотрудники центрального аппарата и региональных представительств ведомства проходят курсы обучения работе в социальных медиа и участвуют в мероприятиях по обмену опытом.
Большинство государств мира также активно используют социальные медиа в дипломатической и внутриполитической работе. По критерию присутствия политиков и дипломатических представительств государств в мировых социальных сервисах можно разделить стратегии внешнеполитической коммуникации на четыре категории:
• государства, использующие стратегию вовлечения внутренней и внешней аудитории. Это цифровые дипломатии мира с самой открытой стратегией, использующие социальные сервисы с учетом двусторонней связи с обществом. Такие государства поощряют инициативу своих сотрудников в работе с социальными сервисами (при соблюдении некоторых правил), разрабатывают контентные стратегии и собственные платформы для безопасного мобильного доступа и обмена знаниями;
• государства, использующие социальные медиа преимущественно для коммуникации с внутренней аудиторией. В таких государствах стратегия внешнеполитической коммуникации отталкивается от предоставляемых сервисов (то есть, является продолжением электронного правительства), контентная стратегия неважна, однако полноценную внутриполитическую коммуникацию способны реализовать только демократические государства с конкурентными выборами, которые чаще выбирают двустороннее взаимодействие;
• государства, использующие стратегию информирования, они ограничиваются формальным доведением своей позиции. В такой стратегии не поощряется частная инициатива сотрудников дипмиссий, эти государства не нуждаются в разработке дополнительных платформ для работы в сети;
• государства, не заинтересованные в неформальной коммуникации через социальные медиа. Они делают ставку на другие компоненты публичной дипломатии.
Российская система использования социальных медиа во внешнеполитической коммуникации начала развиваться с вместе с началом украинского конфликта. Влияние социальных сервисов и их пользователей на политику государств изначально (еще во времена “арабской весны” и российских протестов 2011-2012 годов) воспринималось российской элитой в контексте угрозы государственному суверенитету. Однако растущая роль социальных медиа и их преимущества перед традиционными СМИ не остались без внимания - сегодня МИД России располагает одной из самых обширных сетей представительств в Twitter и Facebook, проводит мониторинг информации, предоставляемой ведомствами других стран, а также предоставляет ответы как в формате сообщений в социальных сервисах, так и на других площадках. Активны в ведении аккаунтов социальных сетей и другие акторы – фонд «Русский мир», Фонд Горчакова, Россотрудничество, СМИ.
Сильные стороны цифровой дипломатии МИД РФ:
• представители МИД чередуют официальный и «разговорный» стили ведения страниц;
• МИД России не ограничивается самыми популярными сервисами, имея представительства в Instagram, Storify, Flickr;
• МИД разрабатывает платформы для выхода за рамки стандартной модели информирования – приложение «Мобильный помощник», обучающие курсы, стандарты действий в чрезвычайных ситуациях.
Многие акторы внешней политики страны не имеют аккаунтов в социальных сервисах. Неучастие президента и министра иностранных дел в цифровой коммуникации не способствует привлечению большего внимания к деятельности внешнеполитических акторов в социальных сетях.
Главный недостаток в работе с аудиторией социальных сервисов является следствием восприятия негативных качеств нового политического явления. Российская система внешнеполитической коммуникации по примеру коммуникации с внутренней аудиторией является односторонней коммуникацией от власти к обществу с редкими обратными примерами. Такая закрытая система схожа с информационным компонентом публичной дипломатии, не является источником мягкой силы для России и отражает советскую систему иностранного вещания, опираясь на аккаунты иноязычных правительственных СМИ (RT и Sputnik). Действующая стратегия односторонней коммуникации, работающая внутри России за счет количественного превосходства аудитории телевизионных новостей над интернет-СМИ при переносе на международный уровень сталкивается с проблемой многоакторности, когда пророссийские источники и участники коммуникации со схожей позицией сталкиваются с конкуренцией среди большого числа СМИ, экспертов и других людей.
Оба недостатка являются превосходящими рамки возможностей новостных СМИ и относятся к общему восприятию социальных медиа российской политической элитой. Несмотря на то, что многие российские акторы реализуют стратегию, основанную на взаимодействии с другими аккаунтами и сопровождающуюся сильной мультимедийной стороной, самые популярные российские аккаунты на иностранных языках остаются нишевыми и привлекают лишь часть иностранной аудитории (чаще всего, ситуативно недовольной собственной политической элитой или стабильно придерживающейся крайних взглядов). Это создает проблему зависимости от популярности крайних (крайне левых и крайне правых) политиков, а также проблему потолка роста, связанную с восприятием поддерживаемой повести лишь частью общества.
В условиях существующей стратегии (при отсутствии изменения отношения российской политической элиты к новым площадкам коммуникации) улучшение работы всех акторов возможно за счет:
• наращивания взаимодействия с местными близкими по политической позиции аккаунтами,
• расширения односторонних форм взаимодействия (или проведения эксперимента, учитывающего двустороннее взаимодействие с анализом сильных и слабых сторон),
• создания совместных проектов с местными информационными акторами,
• за счет выхода из цепочек создания непроверенной информации.



