Помощь студентам в учебе
«Конец истории», как социофилософская проблема
|
ВВЕДЕНИЕ 3
ГЛАВА 1. «КОНЕЦ ИСТОРИИ» КАК СОЦИАЛЬНО-ФИЛОСОФСКАЯ ПРОБЛЕМА 11
§ 1.1. Социокультурные основания идеи «конца истории» 11
§1.2. Трактовка «конца истории» в социально-философской мысли 25
ГЛАВА 2. «КОНЕЦ ИСТОРИИ» КАК ЗНАЧИМЫЙ ЭЛЕМЕНТ СОВРЕМЕННОГО
МИРОВОЗЗРЕНИЯ. 49
§ 2.1. Концепции «конца истории» как форма отражения кризиса современного
общества 49
§ 2.2. «Конец истории» в контексте глобальных проблем 90
§ 2.3. Российское измерение «конца истории» 111
ЗАКЛЮЧЕНИЕ 132
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ 137
Список иностранной литературы 151
ГЛАВА 1. «КОНЕЦ ИСТОРИИ» КАК СОЦИАЛЬНО-ФИЛОСОФСКАЯ ПРОБЛЕМА 11
§ 1.1. Социокультурные основания идеи «конца истории» 11
§1.2. Трактовка «конца истории» в социально-философской мысли 25
ГЛАВА 2. «КОНЕЦ ИСТОРИИ» КАК ЗНАЧИМЫЙ ЭЛЕМЕНТ СОВРЕМЕННОГО
МИРОВОЗЗРЕНИЯ. 49
§ 2.1. Концепции «конца истории» как форма отражения кризиса современного
общества 49
§ 2.2. «Конец истории» в контексте глобальных проблем 90
§ 2.3. Российское измерение «конца истории» 111
ЗАКЛЮЧЕНИЕ 132
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ 137
Список иностранной литературы 151
Актуальность темы исследования.
Глобальные проблемы современности обнажили потенциал различного рода «угроз» человеческому существованию, ранее прорывавшихся в локальных разрядках (экологические и техногенные катастрофы, ядерная угроза, терроризм, военные и идеологические экспансии и т.д. ); глобализация поставила под вопрос сохранение культурного многообразия мира. Все это вместе, вкупе с регулярно воспроизводящимися в различных регионах мира экономическими и политическими кризисами, деформирует систему ценностей и смыслов, приводит к духовному опустошению, разрушает картину будущего. Результатом подобных тенденций становится дестабилизация социально¬исторических связей. Вопрос «быть или не быть» впервые стал всемирно¬историческим, что создало глобальную пограничную ситуацию. Усиливая эсхатологические и апокалиптические настроения в обществе, обостряя вопрос о конечности существования, данная ситуация актуализирует вечную социально-философскую проблему конца истории, которая сегодня перестает быть чисто теоретической. Важнейшим условием выживания общества при этом становится то, насколько человеческое сообщество адекватно воспринимает проблему. Деятельное «ожидание конца» (memento more) - это обеспечение безопасности себе сегодня, залог выживания будущих поколений. Между тем современное общество еще не осознало масштабов этой проблемы, хотя не раз уже испытало беспокойство и озабоченность по поводу отдельных ее проявлений. Думается, что одной из причин такой беспечности является отсутствие целостного осмысления проблемы конца истории, как и целостного видения всего исторического процесса, одним из аспектов которого и выступает данная проблема. В этой связи можно согласиться с мыслью крупнейшего физика и философа Ф. Капры о том, что от нашей способности научиться воспринимать мир в его целостности зависит выживание нашей цивилизации.
4
Степень разработанности проблемы.
В условиях нарушения внутренней целостности представлений человека о мире, самом себе, отношениях с миром в их историческом развитии роль философии становится как никогда значимой. При рассмотрении современного кризиса мировоззрения, ключевыми аспектами которого становятся «крах смыслов», «катастрофа духовности», «крах ценностей человека и человеческого», «мировоззренческий вакуум», «смена картин мира» и т.д., наглядно видна неудовлетворительность подходов гуманитарных наук к анализу современных проблем катастрофического, апокалиптического мировоззрения. Обнаружилась абстрактность этих подходов, мистифицированность, некритичность.
Сегодня в наших гуманитарных науках интерпретации и трактовки конца истории скорее намечены, чем глубоко проанализированы. И если раньше это было связано, прежде всего, с недостаточной эмпирической изученностью этой проблемы, то сегодня это обусловлено, в первую очередь, дефицитом концептуальных наработок. Философия истории все еще находится в поиске адекватной современности социально-философской концепции понимания исторического развития и социального устройства современного мира с целью найти ответ на вопрос о сущности социального и исторического, смысле истории и смысле жизни человека.
Между тем существует определенная традиция постановки и решения этих проблем в трудах Оригена, Аврелия Августина, Т. Гоббса, Дж. Вико, Г. Гегеля, К.-А. Сен-Симона, К. Маркса, О. Конта, Ф. Ницше, В. Дильтея, Г. Риккерта, О. Шпенглера, М. Вебера, С. Франка, К. Ясперса. Для нас ценны многие положения, касающиеся характеристик смысла истории и подходов к ее изучению, выдвинутые в работах русских философов начала века Н.А Бердяева И.А. Ильина, Л.П. Карсавина, Н.О. Лосского, А.Ф. Лосева, В.С. Соловьева. Из наследия 70-90-х гг. 20 века большую ценность, на наш взгляд, представляют исследования методологического характера, заложившие основы исследования
5
исторического процесса в контексте цивилизационных, общенаучных, социокультурных трансформаций, методологические предпосылки анализа истории и общества в целом. Здесь следует отметить работы Э. Фромма, И. Пригожина, О. Тоффлера, К. Поппера, Т. де Шардена, А. Гелена, Ж. Бодрийара и других авторов. Данную проблематику продолжают анализировать наши современники: В.Н. Барулин, А.М. Коршунов, П. А. Рачков, А.И. Уткин, В.Ф. Шаповалов, В.Г. Федотова.
В работах перечисленных философов так или иначе присутствует осмысление проблемы конца истории. Однако, будучи сегодня подвержена сильному давлению новых реалий наступившего тысячелетия, эта идея наполняется иным содержанием. Дополненный концепциями постистории, исторических бифуркаций, нелинейности и вариативности исторического развития, концепт конца истории приобрел совершенно нетрадиционные смысловые оттенки. В этой связи попытаемся обозначить стержневые факторы, предложить такое концептуальное видение этой проблемы в целом, из которого и стали бы понятны многие ее аспекты, уже проявленные в событиях, и сформировалась теоретическая платформа для дальнейших прогнозов, оценок и стратегий.
Целью данного исследования является выявление значимости проблемы конца истории в системе современного мировоззрения.
Для достижения поставленной цели необходимо было решить следующие задачи:
- раскрыть социокультурные истоки формирования идеи конца истории ;
- рассмотреть теоретические основы различных концепций конца истории;
- проанализировать основания и социально-историческую обусловленность исторически конкретных форм проявления идеи конца истории как значимого элемента мировоззрения;
6
- определить специфические особенности современных интерпретаций идеи конца истории в контексте глобальных проблем современности;
- проанализировать состоятельность современных интерпретаций исторических перспектив России.
Теоретические и методологические основания диссертации представлены принципами диалектики, историзма, системности, сочетания формационного и цивилизационного подходов к анализу общественного развития.
Сложность и многогранность исследуемого объекта требует комплекса сочетающихся и дополняющих друг друга методов. Автор использует широкий круг литературы и источников, принадлежащих к классической мировой и отечественной философии, труды современных философов, социологов, психологов, историков, относящихся к различным научным школам и направлениям, произведения различной мировоззренческой ориентации. С этих позиций стало возможным выделить и использовать то ценное, что есть в различных подходах к исследуемому концепту «конец истории» и историческому процессу в целом.
В частности, автор рассматривает кризис современного общества как момент качественной трансформации общественной системы в рамках синергетической теории. Разработки Г. Хагена, И. Пригожина, М.С. Кагана, Э.С. Маркаряна, Е.Н. Князевой, С.П. Курдюмова и др. позволили ответить на вопросы, связанные с периодической актуализацией идеи «конца истории» в современном ключе, обосновать микросоциальную обусловленность кризисов мировоззрения, показать механизм перевода кризиса общества в кризис представлений о целостности и смысле человеческой истории, охарактеризовать поливариантность, альтернативность путей эволюции человеческого общества. Использование синергетической идеи о роли флуктуаций и структур-аттракторов в точке бифуркации дало возможность
7
проследить процесс формирования «исторического выбора», обосновать амбивалентный характер концепта «конца истории», который несет в себе не только негативный, но и значительный позитивный потенциал, являясь веским аргументом объединения различных социальных сил для решения назревших проблем.
В отношении исследования исторических перспектив России данный методологический симбиоз позволил говорить о возможных результатах влияния тех или иных историко-идеологических парадигм на характер социокультурной трансформации общества, выйти на анализ общих принципов оптимального развития таких сложноорганизованных систем, как многонациональное государство.
Таким образом, сочетание традиционных и современных методологий позволило раскрыть ряд вопросов, ответ на которые при помощи классических средств познания был бы неполон.
Глобальные проблемы современности обнажили потенциал различного рода «угроз» человеческому существованию, ранее прорывавшихся в локальных разрядках (экологические и техногенные катастрофы, ядерная угроза, терроризм, военные и идеологические экспансии и т.д. ); глобализация поставила под вопрос сохранение культурного многообразия мира. Все это вместе, вкупе с регулярно воспроизводящимися в различных регионах мира экономическими и политическими кризисами, деформирует систему ценностей и смыслов, приводит к духовному опустошению, разрушает картину будущего. Результатом подобных тенденций становится дестабилизация социально¬исторических связей. Вопрос «быть или не быть» впервые стал всемирно¬историческим, что создало глобальную пограничную ситуацию. Усиливая эсхатологические и апокалиптические настроения в обществе, обостряя вопрос о конечности существования, данная ситуация актуализирует вечную социально-философскую проблему конца истории, которая сегодня перестает быть чисто теоретической. Важнейшим условием выживания общества при этом становится то, насколько человеческое сообщество адекватно воспринимает проблему. Деятельное «ожидание конца» (memento more) - это обеспечение безопасности себе сегодня, залог выживания будущих поколений. Между тем современное общество еще не осознало масштабов этой проблемы, хотя не раз уже испытало беспокойство и озабоченность по поводу отдельных ее проявлений. Думается, что одной из причин такой беспечности является отсутствие целостного осмысления проблемы конца истории, как и целостного видения всего исторического процесса, одним из аспектов которого и выступает данная проблема. В этой связи можно согласиться с мыслью крупнейшего физика и философа Ф. Капры о том, что от нашей способности научиться воспринимать мир в его целостности зависит выживание нашей цивилизации.
4
Степень разработанности проблемы.
В условиях нарушения внутренней целостности представлений человека о мире, самом себе, отношениях с миром в их историческом развитии роль философии становится как никогда значимой. При рассмотрении современного кризиса мировоззрения, ключевыми аспектами которого становятся «крах смыслов», «катастрофа духовности», «крах ценностей человека и человеческого», «мировоззренческий вакуум», «смена картин мира» и т.д., наглядно видна неудовлетворительность подходов гуманитарных наук к анализу современных проблем катастрофического, апокалиптического мировоззрения. Обнаружилась абстрактность этих подходов, мистифицированность, некритичность.
Сегодня в наших гуманитарных науках интерпретации и трактовки конца истории скорее намечены, чем глубоко проанализированы. И если раньше это было связано, прежде всего, с недостаточной эмпирической изученностью этой проблемы, то сегодня это обусловлено, в первую очередь, дефицитом концептуальных наработок. Философия истории все еще находится в поиске адекватной современности социально-философской концепции понимания исторического развития и социального устройства современного мира с целью найти ответ на вопрос о сущности социального и исторического, смысле истории и смысле жизни человека.
Между тем существует определенная традиция постановки и решения этих проблем в трудах Оригена, Аврелия Августина, Т. Гоббса, Дж. Вико, Г. Гегеля, К.-А. Сен-Симона, К. Маркса, О. Конта, Ф. Ницше, В. Дильтея, Г. Риккерта, О. Шпенглера, М. Вебера, С. Франка, К. Ясперса. Для нас ценны многие положения, касающиеся характеристик смысла истории и подходов к ее изучению, выдвинутые в работах русских философов начала века Н.А Бердяева И.А. Ильина, Л.П. Карсавина, Н.О. Лосского, А.Ф. Лосева, В.С. Соловьева. Из наследия 70-90-х гг. 20 века большую ценность, на наш взгляд, представляют исследования методологического характера, заложившие основы исследования
5
исторического процесса в контексте цивилизационных, общенаучных, социокультурных трансформаций, методологические предпосылки анализа истории и общества в целом. Здесь следует отметить работы Э. Фромма, И. Пригожина, О. Тоффлера, К. Поппера, Т. де Шардена, А. Гелена, Ж. Бодрийара и других авторов. Данную проблематику продолжают анализировать наши современники: В.Н. Барулин, А.М. Коршунов, П. А. Рачков, А.И. Уткин, В.Ф. Шаповалов, В.Г. Федотова.
В работах перечисленных философов так или иначе присутствует осмысление проблемы конца истории. Однако, будучи сегодня подвержена сильному давлению новых реалий наступившего тысячелетия, эта идея наполняется иным содержанием. Дополненный концепциями постистории, исторических бифуркаций, нелинейности и вариативности исторического развития, концепт конца истории приобрел совершенно нетрадиционные смысловые оттенки. В этой связи попытаемся обозначить стержневые факторы, предложить такое концептуальное видение этой проблемы в целом, из которого и стали бы понятны многие ее аспекты, уже проявленные в событиях, и сформировалась теоретическая платформа для дальнейших прогнозов, оценок и стратегий.
Целью данного исследования является выявление значимости проблемы конца истории в системе современного мировоззрения.
Для достижения поставленной цели необходимо было решить следующие задачи:
- раскрыть социокультурные истоки формирования идеи конца истории ;
- рассмотреть теоретические основы различных концепций конца истории;
- проанализировать основания и социально-историческую обусловленность исторически конкретных форм проявления идеи конца истории как значимого элемента мировоззрения;
6
- определить специфические особенности современных интерпретаций идеи конца истории в контексте глобальных проблем современности;
- проанализировать состоятельность современных интерпретаций исторических перспектив России.
Теоретические и методологические основания диссертации представлены принципами диалектики, историзма, системности, сочетания формационного и цивилизационного подходов к анализу общественного развития.
Сложность и многогранность исследуемого объекта требует комплекса сочетающихся и дополняющих друг друга методов. Автор использует широкий круг литературы и источников, принадлежащих к классической мировой и отечественной философии, труды современных философов, социологов, психологов, историков, относящихся к различным научным школам и направлениям, произведения различной мировоззренческой ориентации. С этих позиций стало возможным выделить и использовать то ценное, что есть в различных подходах к исследуемому концепту «конец истории» и историческому процессу в целом.
В частности, автор рассматривает кризис современного общества как момент качественной трансформации общественной системы в рамках синергетической теории. Разработки Г. Хагена, И. Пригожина, М.С. Кагана, Э.С. Маркаряна, Е.Н. Князевой, С.П. Курдюмова и др. позволили ответить на вопросы, связанные с периодической актуализацией идеи «конца истории» в современном ключе, обосновать микросоциальную обусловленность кризисов мировоззрения, показать механизм перевода кризиса общества в кризис представлений о целостности и смысле человеческой истории, охарактеризовать поливариантность, альтернативность путей эволюции человеческого общества. Использование синергетической идеи о роли флуктуаций и структур-аттракторов в точке бифуркации дало возможность
7
проследить процесс формирования «исторического выбора», обосновать амбивалентный характер концепта «конца истории», который несет в себе не только негативный, но и значительный позитивный потенциал, являясь веским аргументом объединения различных социальных сил для решения назревших проблем.
В отношении исследования исторических перспектив России данный методологический симбиоз позволил говорить о возможных результатах влияния тех или иных историко-идеологических парадигм на характер социокультурной трансформации общества, выйти на анализ общих принципов оптимального развития таких сложноорганизованных систем, как многонациональное государство.
Таким образом, сочетание традиционных и современных методологий позволило раскрыть ряд вопросов, ответ на которые при помощи классических средств познания был бы неполон.
В ряду таких социально-философских понятий, как исторический процесс, субъект истории, исторический детерминизм, особое место занимает такой концепт, как «конец истории». Попытки осмыслить сам феномен «конца истории», определить содержание данной идеи в системе мировоззренческих установок различных эпох характеризуются не только значительным многообразием, но и глубокой противоречивостью.
На сегодняшний день неоднозначными являются выводы о том, каков трагедийный потенциал данной идеи, какова ее социальная роль. Только ли деструктивная (как показателя кризиса, безысходности и конечности человеческого существования)? Или же эта идея является основанием консолидации человечества перед лицом глобальных проблем, грозящих ему уничтожением? Тогда вполне рациональным можно считать предположение о назначении данной идеи быть механизмом осознания всеобщей сопричастности и социальной ответственности человечества за свою судьбу.
Скачок в развитии человека, следствием которого стала история, может быть воспринят и как несчастье, постигшее человека. Все, что создает историю, в конечном итоге уничтожает человека; история — процесс разрушения в образе некоего, быть может, грандиозного фейерверка. Этот процесс следует повернуть вспять, вернуть к тому, что было вначале; на завершающей его стадии человек вернется к блаженному состоянию своего доисторического бытия. Но этот скачок можно воспринимать и как чудесный дар человеческой природы. История превратила человека в существо, стремящееся выйти за свои пределы. Только в истории он ищет смысл, ставит цели, пытается заглянуть в свое будущее.
Из первичных истоков течет поток жизненных событий. Однако сами они становятся очевидными, преисполненными богатого содержания, лишь войдя в эру истории, по мере того как они освещаются, утверждаются, усиливаются, теряются, вспоминаются, вновь возвышаются. Им необходима рационализация,
133
которая сама по себе совсем не есть нечто первичное, а есть лишь средство восстановления истоков и конечных целей.
История — это постоянное и настойчивое продвижение вперед. История
— это великий вопрос, еще не получивший решения, который будет решен не мыслью, а только самой действительностью. Вопрос этот сводится к тому, является ли история в своем порыве лишь мгновением, промежуточным звеном между неисторическими существованиями или это прорыв глубинных возможностей, которые даже в образе безграничных несчастий, подвергаясь опасностям и постоянным крушениям, в целом ведут к тому, что бытие будет открыто человеком, а он сам обретет свои неведомые дотоле возможности. В этом отношении «конец истории» - суператтрактор, т.е. такой порядок, который устойчив относительно абсолютного хаоса. К суператтрактору, если воспользоваться математическим языком, можно асимптотически приближаться сколь угодно долго, не достигая его полностью (за конечный отрезок времени) никогда. В этом отношении такая система напоминает так называемую предельную точку в математике. Бесконечность движения к суператтрактору, в конечном счете, обусловлена его связью с преобразованием объекта субъектом (трансформизм), составляющим саму специфику социальной деятельности. Биохимическая и биологическая эволюция потому конечна, что она основана на приспособлении к объекту (конформизм). При приспособлении (адаптации) меняется только субъект, а объект остается неизменным. В противном случае само приспособление потеряло бы смысл. Напротив, при преобразовании объекта начинается взаимодействие между изменениями объекта и изменениями субъекта, а этот процесс потенциально бесконечен.
Чередование линейности и нелинейности развития, т.е. их иерархизация или дифференциация, приводят к разветвлению прежнего качества на множество новых. Синергетико-эволюционная картина мира делает весьма благоприятный для человечества вывод о невозможности самоуничтожения:
134
история не имеет цели, но у нее есть смысл. Усиление роли микропроцессов в социальной жизни и их влияние на макропараметры социальных систем увеличило значение «случайности» в истории, однако многообразие аттракторов в социальных системах предполагает потенциальное наличие спектра возможных путей исторического развития. При этом принцип относительности позволяет варьировать содержание самого понятия «конца истории» в зависимости от задач исследования и т.д.
Все вышеизложенное позволяет вести речь о нелинейности и бесконечности исторического процесса, о релятивности самой идеи конца истории, о значимости случайных факторов, способных кардинально изменить ход эволюции человеческого общества. В собственно философских исследованиях современности увеличился объем футурологических концепций, предлагающих различные интерпретации развития общества в истории, что также говорит об особом «ощущении» в нашем столетии социального времени. Попытки предугадать сценарии будущего ставят перед собой задачу раздвижения исторического горизонта мировоззрения. Чем более широко нарисована перспектива будущего, тем менее тревожно настоящее.
Совсем иные оттенки приобретает проблема «конца истории» в контексте глобальных проблем современности. Современное общество, кризисное по характеру и основаниям (технологическим, ценностным и т.д.), породило спектр глобальных «опасностей», затрагивающих онтологические интересы человечества. Они, в свою очередь, максимально актуализируют конечность человеческого существования в общественной психологии. В современном относительно быстро усложняющемся мире решение проблемы целостности мира есть в то же время вопрос о жизни и смерти человечества. Оно может погибнуть, если люди не сумеют воспроизводить мир, человеческую реальность как развивающееся единство при одновременном развитии его многообразия. Человеческая реальность усложнялась в результате социальной
135
энтропии, конфликтов, в итоге вызова истории. Это приводит к превращению данной реальности из комфортной в дискомфортную, то есть бесприютную, опасную. Это подрывает возможности субъекта принимать эффективные решения, программы, порождает потоки дезорганизованности. Дезорганизация может склонить любого исторического субъекта к попытке насильственного возврата прежней человеческой реальности, провоцируя, с одной стороны, потоки архаизации, а с другой - инноватики. Усложнились и поиски смыслов. Пример тому - историческая ситуация России, которая трактуется как крах интеграции общества, его распад. В России глобальные проблемы затеняются массой внутренних нерешенных задач национально-государственного характера (кризис социально-политической, экономической и идеологической систем). Наверное, поэтому проблема конца истории в исследованиях российских авторов чаще всего предстает как проблема ухода с арены исторических действий России как самостоятельного социального субъекта. В этой ситуации теоретико-методологическое и социально-философское осмысление российского исторического пути приобретает главенствующее значение, так как только эта рефлексия способна сложить адекватную мировоззренческую картину в обществе переходного периода и сформировать проект будущего нации, где «конец» одного общественного состояния станет началом нового исторического этапа.
Вместе со скачком в историю пришло осознание конечности всего. Всему в мире отведено определенное время, и все обречено на гибель. Но только человек знает, что он должен умереть. Наталкиваясь на эту пограничную ситуацию, он познает вечность во времени, историчносгь как явление бытия, уничтожение времени во времени. Его осознание истории становится тождественным осознанию вечности. Историческая рефлексия сегодня антропоцентрична. Она начинает с человека, а не с больших социальных общностей, создающих абстрактный план истории и ее драматургию. Мы вновь
136
вступаем в область тончайшего наития, догадок, исследовательской открытости. Историософское мышление оказывается во многом архетипичным.
В современной философии истории мысль о том, что история нуждается в разного рода альтернативах, достаточно популярна. Трудно смириться с мыслью, будто история мчится по заранее проложенным рельсам. Но и другая крайность опасна. Исторический процесс нередко описывается как вереница случайностей. Сама история выглядит несчастной, истомившейся жертвой «самоорганизующихся прогнозов». Любое прорицание может завладеть сознанием людей и стать для них ориентиром поведения. Идея многообразия социально-исторических путей человечества содержит в себе немало продуктивных и значимых ходов мысли. Развертывание всемирной истории предполагает не стирание цивилизационных и культурных особенностей, а сохранение этого своеобразия. Идея открытости истории, ее многовариантности несовместима с жестким представлением о неукоснительном схождении всех культурных матриц в некую усредненную точку, символизирующую магистральный путь развития всего человечества. Феноменология самоорганизации (как движется история), эссенциология самоорганизации (почему так движется история), эсхатология самоорганизации (куда движется история) - перспективные зоны социально-философских размышлений.
На сегодняшний день неоднозначными являются выводы о том, каков трагедийный потенциал данной идеи, какова ее социальная роль. Только ли деструктивная (как показателя кризиса, безысходности и конечности человеческого существования)? Или же эта идея является основанием консолидации человечества перед лицом глобальных проблем, грозящих ему уничтожением? Тогда вполне рациональным можно считать предположение о назначении данной идеи быть механизмом осознания всеобщей сопричастности и социальной ответственности человечества за свою судьбу.
Скачок в развитии человека, следствием которого стала история, может быть воспринят и как несчастье, постигшее человека. Все, что создает историю, в конечном итоге уничтожает человека; история — процесс разрушения в образе некоего, быть может, грандиозного фейерверка. Этот процесс следует повернуть вспять, вернуть к тому, что было вначале; на завершающей его стадии человек вернется к блаженному состоянию своего доисторического бытия. Но этот скачок можно воспринимать и как чудесный дар человеческой природы. История превратила человека в существо, стремящееся выйти за свои пределы. Только в истории он ищет смысл, ставит цели, пытается заглянуть в свое будущее.
Из первичных истоков течет поток жизненных событий. Однако сами они становятся очевидными, преисполненными богатого содержания, лишь войдя в эру истории, по мере того как они освещаются, утверждаются, усиливаются, теряются, вспоминаются, вновь возвышаются. Им необходима рационализация,
133
которая сама по себе совсем не есть нечто первичное, а есть лишь средство восстановления истоков и конечных целей.
История — это постоянное и настойчивое продвижение вперед. История
— это великий вопрос, еще не получивший решения, который будет решен не мыслью, а только самой действительностью. Вопрос этот сводится к тому, является ли история в своем порыве лишь мгновением, промежуточным звеном между неисторическими существованиями или это прорыв глубинных возможностей, которые даже в образе безграничных несчастий, подвергаясь опасностям и постоянным крушениям, в целом ведут к тому, что бытие будет открыто человеком, а он сам обретет свои неведомые дотоле возможности. В этом отношении «конец истории» - суператтрактор, т.е. такой порядок, который устойчив относительно абсолютного хаоса. К суператтрактору, если воспользоваться математическим языком, можно асимптотически приближаться сколь угодно долго, не достигая его полностью (за конечный отрезок времени) никогда. В этом отношении такая система напоминает так называемую предельную точку в математике. Бесконечность движения к суператтрактору, в конечном счете, обусловлена его связью с преобразованием объекта субъектом (трансформизм), составляющим саму специфику социальной деятельности. Биохимическая и биологическая эволюция потому конечна, что она основана на приспособлении к объекту (конформизм). При приспособлении (адаптации) меняется только субъект, а объект остается неизменным. В противном случае само приспособление потеряло бы смысл. Напротив, при преобразовании объекта начинается взаимодействие между изменениями объекта и изменениями субъекта, а этот процесс потенциально бесконечен.
Чередование линейности и нелинейности развития, т.е. их иерархизация или дифференциация, приводят к разветвлению прежнего качества на множество новых. Синергетико-эволюционная картина мира делает весьма благоприятный для человечества вывод о невозможности самоуничтожения:
134
история не имеет цели, но у нее есть смысл. Усиление роли микропроцессов в социальной жизни и их влияние на макропараметры социальных систем увеличило значение «случайности» в истории, однако многообразие аттракторов в социальных системах предполагает потенциальное наличие спектра возможных путей исторического развития. При этом принцип относительности позволяет варьировать содержание самого понятия «конца истории» в зависимости от задач исследования и т.д.
Все вышеизложенное позволяет вести речь о нелинейности и бесконечности исторического процесса, о релятивности самой идеи конца истории, о значимости случайных факторов, способных кардинально изменить ход эволюции человеческого общества. В собственно философских исследованиях современности увеличился объем футурологических концепций, предлагающих различные интерпретации развития общества в истории, что также говорит об особом «ощущении» в нашем столетии социального времени. Попытки предугадать сценарии будущего ставят перед собой задачу раздвижения исторического горизонта мировоззрения. Чем более широко нарисована перспектива будущего, тем менее тревожно настоящее.
Совсем иные оттенки приобретает проблема «конца истории» в контексте глобальных проблем современности. Современное общество, кризисное по характеру и основаниям (технологическим, ценностным и т.д.), породило спектр глобальных «опасностей», затрагивающих онтологические интересы человечества. Они, в свою очередь, максимально актуализируют конечность человеческого существования в общественной психологии. В современном относительно быстро усложняющемся мире решение проблемы целостности мира есть в то же время вопрос о жизни и смерти человечества. Оно может погибнуть, если люди не сумеют воспроизводить мир, человеческую реальность как развивающееся единство при одновременном развитии его многообразия. Человеческая реальность усложнялась в результате социальной
135
энтропии, конфликтов, в итоге вызова истории. Это приводит к превращению данной реальности из комфортной в дискомфортную, то есть бесприютную, опасную. Это подрывает возможности субъекта принимать эффективные решения, программы, порождает потоки дезорганизованности. Дезорганизация может склонить любого исторического субъекта к попытке насильственного возврата прежней человеческой реальности, провоцируя, с одной стороны, потоки архаизации, а с другой - инноватики. Усложнились и поиски смыслов. Пример тому - историческая ситуация России, которая трактуется как крах интеграции общества, его распад. В России глобальные проблемы затеняются массой внутренних нерешенных задач национально-государственного характера (кризис социально-политической, экономической и идеологической систем). Наверное, поэтому проблема конца истории в исследованиях российских авторов чаще всего предстает как проблема ухода с арены исторических действий России как самостоятельного социального субъекта. В этой ситуации теоретико-методологическое и социально-философское осмысление российского исторического пути приобретает главенствующее значение, так как только эта рефлексия способна сложить адекватную мировоззренческую картину в обществе переходного периода и сформировать проект будущего нации, где «конец» одного общественного состояния станет началом нового исторического этапа.
Вместе со скачком в историю пришло осознание конечности всего. Всему в мире отведено определенное время, и все обречено на гибель. Но только человек знает, что он должен умереть. Наталкиваясь на эту пограничную ситуацию, он познает вечность во времени, историчносгь как явление бытия, уничтожение времени во времени. Его осознание истории становится тождественным осознанию вечности. Историческая рефлексия сегодня антропоцентрична. Она начинает с человека, а не с больших социальных общностей, создающих абстрактный план истории и ее драматургию. Мы вновь
136
вступаем в область тончайшего наития, догадок, исследовательской открытости. Историософское мышление оказывается во многом архетипичным.
В современной философии истории мысль о том, что история нуждается в разного рода альтернативах, достаточно популярна. Трудно смириться с мыслью, будто история мчится по заранее проложенным рельсам. Но и другая крайность опасна. Исторический процесс нередко описывается как вереница случайностей. Сама история выглядит несчастной, истомившейся жертвой «самоорганизующихся прогнозов». Любое прорицание может завладеть сознанием людей и стать для них ориентиром поведения. Идея многообразия социально-исторических путей человечества содержит в себе немало продуктивных и значимых ходов мысли. Развертывание всемирной истории предполагает не стирание цивилизационных и культурных особенностей, а сохранение этого своеобразия. Идея открытости истории, ее многовариантности несовместима с жестким представлением о неукоснительном схождении всех культурных матриц в некую усредненную точку, символизирующую магистральный путь развития всего человечества. Феноменология самоорганизации (как движется история), эссенциология самоорганизации (почему так движется история), эсхатология самоорганизации (куда движется история) - перспективные зоны социально-философских размышлений.