Помощь студентам в учебе
АРХЕТИП «МАТЬ - ДИТЯ» В ПОВЕСТИ ЛЮДМИЛЫ ПЕТРУШЕВСКОЙ «ВРЕМЯ НОЧЬ»
|
ВВЕДЕНИЕ 3
ГЛАВА 1. ЮНГИАНСКАЯ КОНЦЕПЦИЯ АРХЕТИПА И ТВОРЧЕСТВО Л.С. ПЕТРУШЕВСКОЙ 7
1.1 Сущность понятия «архетип» 7
1.2 Архетипические оппозиции «мать - дитя» в творчестве Л.С.
Петрушевской 13
ГЛАВА 2. «ВРЕМЯ НОЧЬ» Л.С. ПЕТРУШЕВСКОЙ КАК ВОПЛОЩЕНИЕ АРХЕТИПИЧЕСКОЙ ОППОЗИЦИИ "МАТЬ - ДИТЯ" 23
2.1 Особенности структуры повести «Время ночь» 24
2.2 Отражение архетипической оппозиции в сюжетной и психологической
партитуре повести 30
ГЛАВА 3. МЕТОДИЧЕСКАЯ РАЗРАБОТКА УРОКА ПО ПОВЕСТИ Л.С. ПЕТРУШЕВСКОЙ «ВРЕМЯ НОЧЬ» 44
ЗАКЛЮЧЕНИЕ 57
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
ГЛАВА 1. ЮНГИАНСКАЯ КОНЦЕПЦИЯ АРХЕТИПА И ТВОРЧЕСТВО Л.С. ПЕТРУШЕВСКОЙ 7
1.1 Сущность понятия «архетип» 7
1.2 Архетипические оппозиции «мать - дитя» в творчестве Л.С.
Петрушевской 13
ГЛАВА 2. «ВРЕМЯ НОЧЬ» Л.С. ПЕТРУШЕВСКОЙ КАК ВОПЛОЩЕНИЕ АРХЕТИПИЧЕСКОЙ ОППОЗИЦИИ "МАТЬ - ДИТЯ" 23
2.1 Особенности структуры повести «Время ночь» 24
2.2 Отражение архетипической оппозиции в сюжетной и психологической
партитуре повести 30
ГЛАВА 3. МЕТОДИЧЕСКАЯ РАЗРАБОТКА УРОКА ПО ПОВЕСТИ Л.С. ПЕТРУШЕВСКОЙ «ВРЕМЯ НОЧЬ» 44
ЗАКЛЮЧЕНИЕ 57
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
Одним из наиболее значительных и ярких явлений современной отечественной литературы является творчество Л.С. Петрушевской. Оно привлекает к себе устойчивый интерес литературоведов и критиков, однако оценки своеобразия художественного мира писательницы остаются крайне противоречивыми. Одни исследователи рассматривают его в русле натурализма, другие - как продолжение традиций критического реализма, третьи - как пример неореализма, четвертые - постмодернизма.
Людмилу Стефановну Петрушевскую сегодня называют одной из главных фигур современного литературного процесса. Индивидуальность творческой манеры достаточно долгое время делала ее одиозной фигурой в литературе, куда писательница пришла со своим героем, а точнее, героиней, и своеобразным пониманием ее места и роли в том мире, к которому принадлежит и сама. Причисляемую советским литературоведением к социальному течению в начале 1990-х - к «другой» прозе и «женской» прозе Л. Петрушевскую в 1998 г. «Литературная газета» назвала классиком русской литературы.
Важным аспектом творчества писательницы является культурный компонент, который в 1994 г. М.Н. Липовецкий определил как «мифологический». Позднее связь мировосприятия Л.С. Петрушевской с такими первоосновами художественной культуры, как миф и архетип, отмечали многие исследователи. Писательница одна из первых в современной русской неомифологической прозе предпринимает попытку отойти от культурных клише, пересмотреть традиционные интерпретации архетипических образов, разрушить образную и символическую структуру архетипа и на его месте создать новый архетип и новую реальность. Такое положение вещей не только заставляет констатировать недостаточный литературоведении, но и обусловливает актуальность предпринятого исследования.
Историография вопроса. Художественная концепция человека в творчестве Л. Петрушевской нами рассмотрена с опорой на идеи Н.Я. Берковского, М.М. Бахтина, Н.Л. Лейдермана, В.Б. Белопольского, Л.А. Колобаевой, В.М. Головко.
Важными для настоящего исследования являются работы А. Зорина, С. Бочарова, Т. Ровенской, Т. Марковой, А. Латыниной, Т. Прохоровой и др.
Своеобразная художественная оптика Петрушевской, отмеченная многими критиками (Е. Гощило, О. Дарк, Л. Панн и др.), позволяет ей одномоментно видеть противоположные стороны бытия: чистоту и грязь, радость и отчаяние, боль и наслаждение, жизнь и смерть. В авторском изображении и понимании сама повседневная бытовая жизнь (заурядная, тривиальная, пошлая, банальная) содержит в себе истинное, сущностное, бытийное, высокое, трагедийное. В «мусорном», постыдном она открывает возвышенное, вечное и дает возможность читателю уловить и запомнить этот момент сопряжения «дольнего с горним» [54; 64; 136].
Как точно отмечено критикой (А. Барзах, М. Липовецкий и др.), речевая стихия в прозе Петрушевской выражает не событие жизни героя, а созерцание этого события окружающими - хором - подобно хору в античной драме. Именно на реакцию «хора» по поводу совершающегося события откликается читатель. Сам же автор растворяется в тексте, не столько «излагая», сколько «читая» незавершенный сюжет судьбы человека. Рефлексия автора по поводу изображаемых событий оказывается принципиально не доведенной до конца, а предъявление событий - многомерным и вариативным, потому что информация о происходящем подается не прямо, а чаще всего - через оценку этого факта неким безличным окружением, причем оценка эта нередко предвосхищает, опережает и даже замещает само событие.
Человек в восприятии Петрушевской предстает «вещью в себе». Следствием такой убежденности является то, что в рассказах Петрушевской, предельно насыщенных физиологией и бытом, концептуально важным оказывается идеальное начало; соотношение телесности и духовности разрешается в пользу бессмертной любви - в онтологическом (не романтическом) смысле этого понятия.
В своем исследовании М. Липовецкий говорит об архетипах, с которыми работает писательница: «Петрушевская <...> сразу же и навсегда задает тот архетип, к которому будет сведено всё существование этого героя. <...> Но во всем этом пёстром хороводе ещё мифом отлитых ролей центральное положение у Петрушевской <...> занимают Мать и Дитя» [103, с. 229]. Основными концептами для писательницы становятся Ребенок, Женщина, Мужчина, Человек, Жизнь, Смерть, Судьба, Время, Пространство.
Т.Г. Прохорова считает ситуацию «мать - дитя» ключевой в творчестве Л. Петрушевской. И страдающим звеном в художественный мире Писательницей всегда оказывается женщина, чаще женщина с ребёнком [148, с. 180].
Изучением поэтики прозы Петрушевской занимались такие литературоведы, как Анатолий Барзах, который в своей работе анализировал стилистику прозы писательницы и проводил детальный разбор ее новеллистики; в работе Ольги Васильевой рассмотрена поэтика «мрака» малой прозы Петрушевской; Ириной Кутлеминой в 2002 г. защищена кандидатская диссертация по теме «Поэтика малой прозы Л. Петрушевской», в которой рассмотрены особенности жанрового мышления и концепция художественного мира писательницы.
Объект исследования - научная проблема архетипов и их отражение в повести «Время ночь» Л.С. Петрушевской.
Предмет исследования - архетип «мать - дитя» в повести Л.С. Петрушевской «Время ночь»
Цель исследования - рассмотреть, как реализуется архетип «мать - дитя» в повести Л.С. Петрушевской «Время ночь».
Гипотеза исследования:
1) в творчестве Л.С. Петрушевской древнейшие архетипы «мать - дитя» представлены в нерасторжимом единстве;
2) семейные отношения, лежащие в основе произведения, рассматриваются одновременно как с общечеловеческой, так и с позиций реалий советского быта.
Задачи:
1) прояснить сущность понятия «архетип»;
2) проанализировать формы реализации архетипической оппозиции «мать - дитя» в творчестве Л.С. Петрушевской;
3) провести анализ повести Л.С. Петрушевской «Время ночь» с точки зрения форм реализации архетипической оппозиции «мать - дитя»;
4) разработать конспект урока по творчеству Л.С. Петрушевской.
Структура работы. Работа состоит из двух глав, заключения, списка использованной литературы, состоящего из 220 источников.
Людмилу Стефановну Петрушевскую сегодня называют одной из главных фигур современного литературного процесса. Индивидуальность творческой манеры достаточно долгое время делала ее одиозной фигурой в литературе, куда писательница пришла со своим героем, а точнее, героиней, и своеобразным пониманием ее места и роли в том мире, к которому принадлежит и сама. Причисляемую советским литературоведением к социальному течению в начале 1990-х - к «другой» прозе и «женской» прозе Л. Петрушевскую в 1998 г. «Литературная газета» назвала классиком русской литературы.
Важным аспектом творчества писательницы является культурный компонент, который в 1994 г. М.Н. Липовецкий определил как «мифологический». Позднее связь мировосприятия Л.С. Петрушевской с такими первоосновами художественной культуры, как миф и архетип, отмечали многие исследователи. Писательница одна из первых в современной русской неомифологической прозе предпринимает попытку отойти от культурных клише, пересмотреть традиционные интерпретации архетипических образов, разрушить образную и символическую структуру архетипа и на его месте создать новый архетип и новую реальность. Такое положение вещей не только заставляет констатировать недостаточный литературоведении, но и обусловливает актуальность предпринятого исследования.
Историография вопроса. Художественная концепция человека в творчестве Л. Петрушевской нами рассмотрена с опорой на идеи Н.Я. Берковского, М.М. Бахтина, Н.Л. Лейдермана, В.Б. Белопольского, Л.А. Колобаевой, В.М. Головко.
Важными для настоящего исследования являются работы А. Зорина, С. Бочарова, Т. Ровенской, Т. Марковой, А. Латыниной, Т. Прохоровой и др.
Своеобразная художественная оптика Петрушевской, отмеченная многими критиками (Е. Гощило, О. Дарк, Л. Панн и др.), позволяет ей одномоментно видеть противоположные стороны бытия: чистоту и грязь, радость и отчаяние, боль и наслаждение, жизнь и смерть. В авторском изображении и понимании сама повседневная бытовая жизнь (заурядная, тривиальная, пошлая, банальная) содержит в себе истинное, сущностное, бытийное, высокое, трагедийное. В «мусорном», постыдном она открывает возвышенное, вечное и дает возможность читателю уловить и запомнить этот момент сопряжения «дольнего с горним» [54; 64; 136].
Как точно отмечено критикой (А. Барзах, М. Липовецкий и др.), речевая стихия в прозе Петрушевской выражает не событие жизни героя, а созерцание этого события окружающими - хором - подобно хору в античной драме. Именно на реакцию «хора» по поводу совершающегося события откликается читатель. Сам же автор растворяется в тексте, не столько «излагая», сколько «читая» незавершенный сюжет судьбы человека. Рефлексия автора по поводу изображаемых событий оказывается принципиально не доведенной до конца, а предъявление событий - многомерным и вариативным, потому что информация о происходящем подается не прямо, а чаще всего - через оценку этого факта неким безличным окружением, причем оценка эта нередко предвосхищает, опережает и даже замещает само событие.
Человек в восприятии Петрушевской предстает «вещью в себе». Следствием такой убежденности является то, что в рассказах Петрушевской, предельно насыщенных физиологией и бытом, концептуально важным оказывается идеальное начало; соотношение телесности и духовности разрешается в пользу бессмертной любви - в онтологическом (не романтическом) смысле этого понятия.
В своем исследовании М. Липовецкий говорит об архетипах, с которыми работает писательница: «Петрушевская <...> сразу же и навсегда задает тот архетип, к которому будет сведено всё существование этого героя. <...> Но во всем этом пёстром хороводе ещё мифом отлитых ролей центральное положение у Петрушевской <...> занимают Мать и Дитя» [103, с. 229]. Основными концептами для писательницы становятся Ребенок, Женщина, Мужчина, Человек, Жизнь, Смерть, Судьба, Время, Пространство.
Т.Г. Прохорова считает ситуацию «мать - дитя» ключевой в творчестве Л. Петрушевской. И страдающим звеном в художественный мире Писательницей всегда оказывается женщина, чаще женщина с ребёнком [148, с. 180].
Изучением поэтики прозы Петрушевской занимались такие литературоведы, как Анатолий Барзах, который в своей работе анализировал стилистику прозы писательницы и проводил детальный разбор ее новеллистики; в работе Ольги Васильевой рассмотрена поэтика «мрака» малой прозы Петрушевской; Ириной Кутлеминой в 2002 г. защищена кандидатская диссертация по теме «Поэтика малой прозы Л. Петрушевской», в которой рассмотрены особенности жанрового мышления и концепция художественного мира писательницы.
Объект исследования - научная проблема архетипов и их отражение в повести «Время ночь» Л.С. Петрушевской.
Предмет исследования - архетип «мать - дитя» в повести Л.С. Петрушевской «Время ночь»
Цель исследования - рассмотреть, как реализуется архетип «мать - дитя» в повести Л.С. Петрушевской «Время ночь».
Гипотеза исследования:
1) в творчестве Л.С. Петрушевской древнейшие архетипы «мать - дитя» представлены в нерасторжимом единстве;
2) семейные отношения, лежащие в основе произведения, рассматриваются одновременно как с общечеловеческой, так и с позиций реалий советского быта.
Задачи:
1) прояснить сущность понятия «архетип»;
2) проанализировать формы реализации архетипической оппозиции «мать - дитя» в творчестве Л.С. Петрушевской;
3) провести анализ повести Л.С. Петрушевской «Время ночь» с точки зрения форм реализации архетипической оппозиции «мать - дитя»;
4) разработать конспект урока по творчеству Л.С. Петрушевской.
Структура работы. Работа состоит из двух глав, заключения, списка использованной литературы, состоящего из 220 источников.
Концепция Карла Юнга «коллективного бессознательного» и архетипа породила одно из главных направлений мифологической критики - архетипную (ar-hetype) критику, которую иногда называют юнгианской. Понимаемый К.Юнгом как основной элемент коллективного бессознательного, как средство передачи из поколения в поколение человеческого опыта, архетип представляет собой систему «способов понимания и переживания мира, имеет априорный, врожденный характер и является сходным у всех людей». Идеальным проявлением коллективного бессознательного были мифы, образы которых превратились в архетипы, стали основой всего последующего художественного творчества. Проецирование архетипов на литературу - величайшая заслуга К.Юнга. Архетипические образы в творчестве определённого писателя, взаимодействуя с другими его образами, вливаются в определённый синхронный литературный пласт. Отличаясь же от образов данного писателя как представителя определённой эпохи, они наполняются, обрастают новыми гранями и характеристиками.
В произведениях Л.С. Петрушевской чётко выражен возрастной статус её героинь, изменение которого напрямую связано с этапами индивидуации, что закрепляется соответствующими обрядами. Путь от архетипа «тени» и «дитяти» к архетипу «матери» лежит через посвятительные обряды. Для женщины это были свадебные испытания, во время которых девушка получала и новое имя.
Л.С. Петрушевская не описывает свадебных перипетий своих героинь. Для неё «любовь мужчины к женщине - не такая уж великая и не такая уж бессмертная вещь. Есть штуки и побессмертней». Наверно, поэтому свадьба всегда - малозначительный эпизод, который писательница только констатирует: «Жизнь устроена так, что практически все женщины хоть раз да выходят замуж - и она вышла» («Беленький мальчик») или «Там девушка и познакомилась с другим таким же обездоленным и вышла замуж. Как? А так, никому не запрещено» («Спасибо жизни»). Писательский взгляд Л. Петрушевской сфокусирован на семье, в большей мере именно на женщинах и детях. Даже обращение к перу Л.С. Петрушевская объясняет появлением собственного ребёнка.
Своеобразная художественная оптика Петрушевской, отмеченная многими критиками (Е. Гощило, О. Дарк, Л. Панн и др.), позволяет ей одномоментно видеть противоположные стороны бытия: чистоту и грязь, радость и отчаяние, боль и наслаждение, жизнь и смерть. В авторском изображении и понимании сама повседневная бытовая жизнь (заурядная, тривиальная, пошлая, банальная) содержит в себе истинное, сущностное, бытийное, высокое, трагедийное. В «мусорном», постыдном она открывает возвышенное, вечное и дает возможность читателю уловить и запомнить этот момент сопряжения «дольнего с горним».
Рефлексия автора по поводу изображаемых событий оказывается принципиально не доведенной до конца, а предъявление событий - многомерным и вариативным.
В повести «Время: ночь» Петрушевская использует жанр дневника. Анна Андриановна создаёт «собирательный портрет» женщины советской эпохи. Петрушевская предлагает советскому читателю, «которого долго кормили сластями», «горькие лекарства, едкие истины». Она совершает «невинный подлог», ставя своё имя под «чужим произведением», и называет его классически: «записки». Смерть героини даёт Л. Петрушевской право стать фиктивным издателем и напечатать записки.
Автор повести «Время ночь» совершенно откровенно следует классической литературной традиции, не считая это ни эпигонством, ни подражательностью, а, напротив, усвоением опыта, ставшего историей литературы. Таким образом, подчеркивается духовная преемственность поколений, осмысление и продолжение впитанного. На преемственности основана и судьба героини Анны Андриановны.
В характере главной героини повести «Время: ночь» Анны сочетаются две противоположные тенденции - самоутверждение и самоотречение. Анна Андриановна самоутверждается через самоотречение. Близкие не воздают ей за все её невероятные хлопоты, жизнь заканчивается, а в семье полный разлад и безденежье. Содержание жизни убого: быт и поиск средств к существованию. Яростная борьба героини за создание контекста жизни, за своё достоинство, за идентичность с поэтом и общность переживаний с детьми, которую она ведёт в семье на уровне взаимного морального уничтожения и в которую вкладывает главные душевные силы, и есть «время: ночь» - безблагодатный период, который «надвинулся на неё», как «долгая тёмная ночь», и который воссоздаёт Л. Петрушевская в своей повести.
В повести Петрушевской «тёмная ночь» советской действительности постоянно присутствует за окном даже в дневное время в виде беспросветного мрака рутины, борьбы за пищу и другие материальные блага, скандалов, тесноты, однообразия, тоски от невозможности найти путь к реализации себя, а подспудно происходит сопоставление знаменитого поэта Ахматовой и несостоявшегося по большому счёту поэта Анны Андриановны. Мрачная реальность ночи - это время Анны Андриановны и в прямом, и в переносном смысле. С ночью связано и творческое воодушевление, и болезненное обострение всех чувств: она слушает, не закричит ли кто-нибудь, не нужна ли кому помощь - иррациональная смесь рецидива страха, накопившегося у нескольких поколений за годы сталинского террора.
Героиня Петрушевской по-своему приспособлена к жестокими жизненными обстоятельствами, в которых она вынуждена жить. Она сознаёт определённый пласт реальности советского мира настолько, насколько сознание не мешает ей сохранять жизнестойкость. Хотя с концом дневника кончается и жизнь героини, а новая постсоветская реальность не даёт о себе никаких отрадных сигналов, повесть оставляет надежду. Жизнь семьи продолжается, уже есть опыт спасения и дневник напечатан. Признала ли Алёна Анну, сказав: «Она была поэт?». Или развязалась с прошлым, выполнив свой долг перед матерью и не зная, что «в рукописях» матери и её дневник? Или Алёна сама стала «непризнанным поэтом», сознательно отдав свой дневник на суд читателей? Ясно только, что Петрушевская хочет, чтобы оба дневника-исповеди были сохранены для потомства. Фиктивный издатель, она выступает ещё и в роли феноменолога, владеющего искусством точного понимания духовного содержания человека советской эпохи, и считает необходимым дать ему, вернее ей, загнанной женщине, герою своего времени, право голоса.
В произведениях Л.С. Петрушевской чётко выражен возрастной статус её героинь, изменение которого напрямую связано с этапами индивидуации, что закрепляется соответствующими обрядами. Путь от архетипа «тени» и «дитяти» к архетипу «матери» лежит через посвятительные обряды. Для женщины это были свадебные испытания, во время которых девушка получала и новое имя.
Л.С. Петрушевская не описывает свадебных перипетий своих героинь. Для неё «любовь мужчины к женщине - не такая уж великая и не такая уж бессмертная вещь. Есть штуки и побессмертней». Наверно, поэтому свадьба всегда - малозначительный эпизод, который писательница только констатирует: «Жизнь устроена так, что практически все женщины хоть раз да выходят замуж - и она вышла» («Беленький мальчик») или «Там девушка и познакомилась с другим таким же обездоленным и вышла замуж. Как? А так, никому не запрещено» («Спасибо жизни»). Писательский взгляд Л. Петрушевской сфокусирован на семье, в большей мере именно на женщинах и детях. Даже обращение к перу Л.С. Петрушевская объясняет появлением собственного ребёнка.
Своеобразная художественная оптика Петрушевской, отмеченная многими критиками (Е. Гощило, О. Дарк, Л. Панн и др.), позволяет ей одномоментно видеть противоположные стороны бытия: чистоту и грязь, радость и отчаяние, боль и наслаждение, жизнь и смерть. В авторском изображении и понимании сама повседневная бытовая жизнь (заурядная, тривиальная, пошлая, банальная) содержит в себе истинное, сущностное, бытийное, высокое, трагедийное. В «мусорном», постыдном она открывает возвышенное, вечное и дает возможность читателю уловить и запомнить этот момент сопряжения «дольнего с горним».
Рефлексия автора по поводу изображаемых событий оказывается принципиально не доведенной до конца, а предъявление событий - многомерным и вариативным.
В повести «Время: ночь» Петрушевская использует жанр дневника. Анна Андриановна создаёт «собирательный портрет» женщины советской эпохи. Петрушевская предлагает советскому читателю, «которого долго кормили сластями», «горькие лекарства, едкие истины». Она совершает «невинный подлог», ставя своё имя под «чужим произведением», и называет его классически: «записки». Смерть героини даёт Л. Петрушевской право стать фиктивным издателем и напечатать записки.
Автор повести «Время ночь» совершенно откровенно следует классической литературной традиции, не считая это ни эпигонством, ни подражательностью, а, напротив, усвоением опыта, ставшего историей литературы. Таким образом, подчеркивается духовная преемственность поколений, осмысление и продолжение впитанного. На преемственности основана и судьба героини Анны Андриановны.
В характере главной героини повести «Время: ночь» Анны сочетаются две противоположные тенденции - самоутверждение и самоотречение. Анна Андриановна самоутверждается через самоотречение. Близкие не воздают ей за все её невероятные хлопоты, жизнь заканчивается, а в семье полный разлад и безденежье. Содержание жизни убого: быт и поиск средств к существованию. Яростная борьба героини за создание контекста жизни, за своё достоинство, за идентичность с поэтом и общность переживаний с детьми, которую она ведёт в семье на уровне взаимного морального уничтожения и в которую вкладывает главные душевные силы, и есть «время: ночь» - безблагодатный период, который «надвинулся на неё», как «долгая тёмная ночь», и который воссоздаёт Л. Петрушевская в своей повести.
В повести Петрушевской «тёмная ночь» советской действительности постоянно присутствует за окном даже в дневное время в виде беспросветного мрака рутины, борьбы за пищу и другие материальные блага, скандалов, тесноты, однообразия, тоски от невозможности найти путь к реализации себя, а подспудно происходит сопоставление знаменитого поэта Ахматовой и несостоявшегося по большому счёту поэта Анны Андриановны. Мрачная реальность ночи - это время Анны Андриановны и в прямом, и в переносном смысле. С ночью связано и творческое воодушевление, и болезненное обострение всех чувств: она слушает, не закричит ли кто-нибудь, не нужна ли кому помощь - иррациональная смесь рецидива страха, накопившегося у нескольких поколений за годы сталинского террора.
Героиня Петрушевской по-своему приспособлена к жестокими жизненными обстоятельствами, в которых она вынуждена жить. Она сознаёт определённый пласт реальности советского мира настолько, насколько сознание не мешает ей сохранять жизнестойкость. Хотя с концом дневника кончается и жизнь героини, а новая постсоветская реальность не даёт о себе никаких отрадных сигналов, повесть оставляет надежду. Жизнь семьи продолжается, уже есть опыт спасения и дневник напечатан. Признала ли Алёна Анну, сказав: «Она была поэт?». Или развязалась с прошлым, выполнив свой долг перед матерью и не зная, что «в рукописях» матери и её дневник? Или Алёна сама стала «непризнанным поэтом», сознательно отдав свой дневник на суд читателей? Ясно только, что Петрушевская хочет, чтобы оба дневника-исповеди были сохранены для потомства. Фиктивный издатель, она выступает ещё и в роли феноменолога, владеющего искусством точного понимания духовного содержания человека советской эпохи, и считает необходимым дать ему, вернее ей, загнанной женщине, герою своего времени, право голоса.