Помощь студентам в учебе
ПОЛИТИЧЕСКАЯ ФИЛОСОФИЯ СЛАВОЯ ЖИЖЕКА
|
Введение 3
Глава 1. Политическая мысль Альтюссера 6
§1.1. Луи Альтюссер 6
§1.2. Субъект Альтюссера 8
Глава 2. Психоанализ Лакана 14
§2.1. Жак Лакан 14
§2.2. Желание 17
§2.3. Роль символического. Граф желания 26
§2.4. Фантазм 32
§2.5. Этика желания 37
§2.6. Влечение к смерти 40
Глава 3. Политическая мысль Жижека 45
§3.1. Реконструкция этапов 45
§3.2. Радикальная демократия 46
§3.3. Апроприация теологического 48
§3.4. Революция и проблема насилия 51
§3.5. К новому миру 62
Заключение 63
Список литературы
Глава 1. Политическая мысль Альтюссера 6
§1.1. Луи Альтюссер 6
§1.2. Субъект Альтюссера 8
Глава 2. Психоанализ Лакана 14
§2.1. Жак Лакан 14
§2.2. Желание 17
§2.3. Роль символического. Граф желания 26
§2.4. Фантазм 32
§2.5. Этика желания 37
§2.6. Влечение к смерти 40
Глава 3. Политическая мысль Жижека 45
§3.1. Реконструкция этапов 45
§3.2. Радикальная демократия 46
§3.3. Апроприация теологического 48
§3.4. Революция и проблема насилия 51
§3.5. К новому миру 62
Заключение 63
Список литературы
Быть может, с определенного исторического момента один из главных вопросов философии - это вопрос «что значить быть современным?». Если верить Мишелю Фуко в такой режим вопрошания мы входим вместе с Кантом и его работой «Что такое Просвещения?», пытаясь ухватить «сегодняшний день» как мотив или как установку для актуального мышления1. Нашему современнику словенскому философу Славою Жижкеку, похоже, удается воплощать в себе образ постмодернистского текучего мира, бесконечно быстро меняющего свои образы, не для того ли, чтобы скрыть более глубокое внутреннее постоянство и некую изощренную форму консерватизма? Идущий путем сверх-человека загадывает свою загадку, и не стоит слишком спешить с ее пониманием, чтобы оно не обернулось пониманием карлика.
В нашей работе мы постараемся приблизиться к прояснению политической мысли Жижека, для чего придется предпринять двойное усилие. С одной стороны, необходимо основательно фундироваться в двух дискурсивных системах, которые оказали на становление его мысли наибольшее влияние: теорию идеологии Луи Альтюссера и психоанализ Жак Лакана. В 60-х годах именно Альтюссер начал последовательно реабилитировать теоретическую ценность классического марксизма, к тому времени изрядно поколебленную XX съездом, венгерскими событиями и постепенно проникающей на запад правдой о сталинских процессах. Французский философ взвалил на себя тяжелейшую философскую задачу переосмысления всего марксистского наследия: заново продумать связь молодого Маркса и Маркса зрелого, оценить роль гегелевской диалектики в диалектике марксовой, найти во всем этом место для ленинской мысли. Долгое время почти в полном одиночестве Альтюссер будет утверждать радикальную этическую ценность классического марксизма.
Что касается второй части теоретического фундамента, то интересом к лакановскому психоанализу отмечена уже 400-страничная магистерская диссертация (не допущенная к защите по причине политической неблагонадежности) Славоя Жижека «О теоретической и практической актуальности французского структурализма» (1975), в которой наряду с Делезом, Леви-Строссом, Альтюссером, Дерридой, Кристевой присутствует и фамилия Жака Лакана. Впоследствии молодой словенский философ присоединился к группе исследователей лакановского психоанализа, в составе которой принял участие в создании Общества Теоретического Психоанализа в Любляне. В 1981 году Жижек впервые приезжает в Париж, где знакомиться с Жаком Аленом Миллером. Миллер - особая фигура в психоанализе. Зять Лакана, душеприказчик лакановского архива, он будет руководить публикацией знаменитых семинаров, и именно его комментарии и интерпретации будут считаться наиболее близкими по духу к лакановскому учению. К слову, по мнению Жижека, только Миллеру удалось сделать Лакана «читаемым» (речь идет о знаменитых Ecrits - сборнике немногочисленных письменных работ, о которых Лакан однажды высказался, что «для чтения они вовсе не предназначены» ). Жижек присоединиться к семинарам Миллера в Ecole de la Cause Freudienne, где, постранично разбирая лакановские тексты, приобретет глубокие познания в психоанализе.
Почувствовав твердую почву под ногами, мы хотели бы совершить переход непосредственно к политической позиции словенского философа. Но тут нас поджидает своеобразная неудача. Если где-нибудь мысль Жижека и живет наиболее прихотливо и энергично, то это в сферах критической и политической теорий. Усваивая и перерабатывая самые модные и современные идеи, мысль эта непрестанно трансформируется, стремясь откликнуться на наиболее актуальные глобальные события: войны, мировые финансовые кризисы, вспышки массового насилия или свежеиспеченный голливудский блокбастер. В этих условиях мы не смогли придумать ничего лучше, чем попытаться рассмотреть процесс становления мысли философа как последовательность этапов, каждому из которых соответствует специфический поворот винта, добавочное движение, радикально меняющее направление всего философствования.
Итак, в качестве целей нашего исследования мы предлагаем следующее:
1. рассмотрение базовых оснований политической философии Жижека;
2. периодизация творчества словенского философа.
3. особое внимание уделить проблеме связи революции и насилия, показав формы взаимодействия этих понятий в философии Жижека, исследовать состав участников революционного процесса и специфическую роль каждого.
В нашей работе мы постараемся приблизиться к прояснению политической мысли Жижека, для чего придется предпринять двойное усилие. С одной стороны, необходимо основательно фундироваться в двух дискурсивных системах, которые оказали на становление его мысли наибольшее влияние: теорию идеологии Луи Альтюссера и психоанализ Жак Лакана. В 60-х годах именно Альтюссер начал последовательно реабилитировать теоретическую ценность классического марксизма, к тому времени изрядно поколебленную XX съездом, венгерскими событиями и постепенно проникающей на запад правдой о сталинских процессах. Французский философ взвалил на себя тяжелейшую философскую задачу переосмысления всего марксистского наследия: заново продумать связь молодого Маркса и Маркса зрелого, оценить роль гегелевской диалектики в диалектике марксовой, найти во всем этом место для ленинской мысли. Долгое время почти в полном одиночестве Альтюссер будет утверждать радикальную этическую ценность классического марксизма.
Что касается второй части теоретического фундамента, то интересом к лакановскому психоанализу отмечена уже 400-страничная магистерская диссертация (не допущенная к защите по причине политической неблагонадежности) Славоя Жижека «О теоретической и практической актуальности французского структурализма» (1975), в которой наряду с Делезом, Леви-Строссом, Альтюссером, Дерридой, Кристевой присутствует и фамилия Жака Лакана. Впоследствии молодой словенский философ присоединился к группе исследователей лакановского психоанализа, в составе которой принял участие в создании Общества Теоретического Психоанализа в Любляне. В 1981 году Жижек впервые приезжает в Париж, где знакомиться с Жаком Аленом Миллером. Миллер - особая фигура в психоанализе. Зять Лакана, душеприказчик лакановского архива, он будет руководить публикацией знаменитых семинаров, и именно его комментарии и интерпретации будут считаться наиболее близкими по духу к лакановскому учению. К слову, по мнению Жижека, только Миллеру удалось сделать Лакана «читаемым» (речь идет о знаменитых Ecrits - сборнике немногочисленных письменных работ, о которых Лакан однажды высказался, что «для чтения они вовсе не предназначены» ). Жижек присоединиться к семинарам Миллера в Ecole de la Cause Freudienne, где, постранично разбирая лакановские тексты, приобретет глубокие познания в психоанализе.
Почувствовав твердую почву под ногами, мы хотели бы совершить переход непосредственно к политической позиции словенского философа. Но тут нас поджидает своеобразная неудача. Если где-нибудь мысль Жижека и живет наиболее прихотливо и энергично, то это в сферах критической и политической теорий. Усваивая и перерабатывая самые модные и современные идеи, мысль эта непрестанно трансформируется, стремясь откликнуться на наиболее актуальные глобальные события: войны, мировые финансовые кризисы, вспышки массового насилия или свежеиспеченный голливудский блокбастер. В этих условиях мы не смогли придумать ничего лучше, чем попытаться рассмотреть процесс становления мысли философа как последовательность этапов, каждому из которых соответствует специфический поворот винта, добавочное движение, радикально меняющее направление всего философствования.
Итак, в качестве целей нашего исследования мы предлагаем следующее:
1. рассмотрение базовых оснований политической философии Жижека;
2. периодизация творчества словенского философа.
3. особое внимание уделить проблеме связи революции и насилия, показав формы взаимодействия этих понятий в философии Жижека, исследовать состав участников революционного процесса и специфическую роль каждого.
Академическое письмо выставляет пишущего на рискованный фронтир: с одной стороны, величие оригинала повергает в трепет, ведущий к скованности и утрате всякой способности говорить; другая возможность куда более рискованна, всегда есть опасность переоценить силу собственного взгляда, небрежно распрощаться с оригиналом как с пройденным этапом, не побывав даже у подножия обещанного, но утаенного сокровища. Как замечает Александр Смулянский: «действует правило, согласно которому любое вторичное изложение, ставящее перед собой скромную задачу «ознакомления аудитории» с тем или иным учением, невольно иллюстрирует те стороны этого учения, которые из пересказа выпали. Именно по этой причине нет такого академического текста о Ницше или Хайдеггере, который не был бы обесчещен несопоставимостью задач его изложения с оригиналом - механизм этого обесчещивания больше всего бросается в глаза, притом что он является по большей частью воображаемым. В гораздо большей степени вторичное изложение первоисточника изувечено именно методологически - как правило, оно отмечено теми чертами, которые описываемое оригинальное учение относит к наиболее нестерпимым изъянам мысли».
Чтобы избежать этих крайне неприятных провалов, мы постарались удержаться внутри невозможной задачи (излюбленный прием Жижека):
1. Закрепиться внутри строго философского каркаса мысли;
2. Проделать за/вместо/вместе с Жижеком маршрут понятийного самообновления и осуществить фиксацию пройденного пути в форме наиболее крупных этапов.
3. Установить основных акторов революционного действия, раскрыть их роль в процессе принятия политического решения, показать их взаимодействие друг с другом.
Нам кажется, что в отношении последнего пункта нам удалось добиться наибольшей ясности (настолько, насколько это было возможно). Нам пришлось столкнуться с фундаментальными тупиками, внутренними противоречиями концепции Жижека, что не позволило нам взвесить все надлежащим образом, и расставить все на свои места. Если в области в такой рискованной области этико-политического как революция, что-то вообще может быть на своем месте.
Чтобы избежать этих крайне неприятных провалов, мы постарались удержаться внутри невозможной задачи (излюбленный прием Жижека):
1. Закрепиться внутри строго философского каркаса мысли;
2. Проделать за/вместо/вместе с Жижеком маршрут понятийного самообновления и осуществить фиксацию пройденного пути в форме наиболее крупных этапов.
3. Установить основных акторов революционного действия, раскрыть их роль в процессе принятия политического решения, показать их взаимодействие друг с другом.
Нам кажется, что в отношении последнего пункта нам удалось добиться наибольшей ясности (настолько, насколько это было возможно). Нам пришлось столкнуться с фундаментальными тупиками, внутренними противоречиями концепции Жижека, что не позволило нам взвесить все надлежащим образом, и расставить все на свои места. Если в области в такой рискованной области этико-политического как революция, что-то вообще может быть на своем месте.