Тема: Трансформация повседневных практик в контексте религиозного обращения в ислам (по материалам биографических интервью с молодыми мусульманами г.Казани)

Актуальность темы и постановка проблемы исследования. «Религиозный ренессанс», наблюдаемый на постсоветском пространстве, дает возможности для изучения самых разнообразных тем. Довольно популярными стали исследования, выполненные в русле антропологии и социологии религии, сравнительные работы, тексты, фиксирующие появление новых религиозных движений . Занимаясь изучением повседневности мусульманской молодежи г. Казань и работая с литературой по данной теме, я обратила внимание на тот факт, что сравнительно малоизученными остаются вопросы прихода человека в религию . Этот процесс получил название религиозной конверсии (religious conversion) . Объектом данного магистерского исследования являются биографические нарративы молодых мусульман, а предметом - трансформация повседневных практик под влиянием религиозной конверсии.
Целью данной работы является анализ изменения повседневных практик в связи с процессом религиозной конверсии на примере молодых мусульман г. Казани. Для достижения цели были поставлены следующие задачи:
1) описать исследовательский потенциал биографического подхода в изучении процессов религиозной конверсии;
2) определить ключевые характеристики понятия «halal lifestyle» в контексте религиозной конверсии;
3) проанализировать на примере биографических интервью изменения в повседневных практиках молодых мусульман.
Теоретико-методологические основания. Предлагаемая работа фокусируется на изучении жизненных историй (“life stories”), а если быть точнее - на конкретном элементе биографических нарративов, которые описывают процесс приобщения к мусульманской традиции. В связи с описанием контекста исследования встает вопрос об определениях. Я буду использовать как взаимозаменяемые термины “новые мусульмане” и “практикующие мусульмане”. Оба эти понятия используются носителями данной практики - в первую очередь, для противопоставления себя такой категории, как “этнические мусульмане”. Под этническими мусульманами, согласно логике примордиализма/эссенциализма, понимаются люди из татарских (или, например, башкирских) семей, часто - из сельской местности, то есть люди, которые традиционно (исторически) называются мусульманами, но не следуют пяти столпам ислама . Термин «новые мусульмане» активно используется специалистами по исламу в Центральной Азии и на Кавказе и, на мой взгляд, легко переносится для методологического аппарата исследований всего пространства постсоциализма.
Проведенное исследования (fieldwork) базируется на принципах понимающей социологии, для которой важен в том числе биографический подход. Биографический метод незаменим при изучении закрытых социальных групп. Так, австрийский исследователь Р. Гиртлер регулярно эпатировал коллег своими темами и способами исследования. Его полевые исследования проходили среди венских уличных музыкантов, бродяг, в среде организованной преступности и сообщества проституток (Stricks) г. Вены, среди потомков немецких переселенцев в Трансильвании . Свои наблюдения «в поле» и рефлексии от пребывания в академическом сообществе он обобщил в работе «10 заповедей полевого исследования». Одна из заповедей посвящена, собственном, методу «свободных (эро-эпических) разговоров» (“ero-epischen” (freien) Gesprach), основоположником которого можно назвать Гиртлера. Правило звучит следующим образом: «Заповедь 7. Ты должен посвящать все время эро-эпическим разговорам. Это значит, что люди не должны рассматриваться как поставщики голых данных. Нужно разговаривать так, чтобы они чувствовали уважение к себе. Нужно быть человеком и не нужно навязывать себя» .
Теории религиозной конверсии развиваются, в первую очередь, в западной науке. Важным для данного исследования является предложенный Г.Гуреном термин «конверсионная карьера» , который подразумевает точки, фазы и этапы перехода в деятельность церкви/религиозного движения. С точки зрения
концепции дисплея И. Гофмана будет рассмотрен набор внешних идентификационных атрибутов носителей религиозной практики, позволяющих им конвертировать определенный символический капитал. В свою очередь, идеи конверсии разных видов капитала берутся из работ П. Бурдье . Российский социолог Е. Рождественская в своей работе о биографическом методе предлагает апробацию ряда подходов для применения методов устной истории. Для анализа интервью интересно также использовать метод, предложенный Е. Здравомысловой и А. Темкиной, с опорой на идеи «биографизации» и «биографической эмансипации» : согласно
вышеуказанной теории, человек в современных условиях может выстраивать собственную биографию в разных жанрах (например, как стратегию, превращение, траекторию идентификации или институциональную карьеру).
Эмпирическая база исследования. Поскольку дизайн исследования изначально был ориентирован на качественную методологию, критериями для выбора информантов стали следующие характеристики: возрастные границы, соответствующие одному из определений демографической группы “молодежь” (18-35 лет), практика ислама и внешнее ее проявление (репрезентация мусульманской идентичности через стиль одежды, поведенческие модели, вербальные знаки). Исследовательский архив насчитывает 75 интервью с мужчинами и женщинами , соответствующими указанным признакам, и материалы наблюдения, зафиксированные в полевом дневнике.
Помимо архива интервью, в качестве источников в работе используются тексты мусульманских авторов, имеющих авторитет в изучаемом сообществе. Понятие «текст» рассматривается достаточно широко и включает в себя не только печатную литературу, но и аудио-лекции. Как правило, это повествования о духовном самосовершенствовании в исламе и руководства по организации собственной мусульманской повседневности. Эта группа источников получила название «корпус материалов по мусульманскому образованию», а критерием для выбора того или иного текста стало упоминание названия среди информантов.
Степень исследованности вопроса. Тема повышения численности уммы как в мировом масштабе , так и на примере отдельно взятых территорий, довольно активно проблематизируется как в научном, так и в публицистическом дискурсе. Отдельно можно выделить такое направление, как включение в ряды последователей Пророка Мухаммеда людей извне, то есть воспитанных в других традициях (современной/западной/определенной религиозной и т. д.) . Примером этого можно назвать кейсы “русских мусульман”. Так, изучением русских мусульман на примере Республики Татарстан занимался американский специалист по социальной географии Мэтью Деррик . Говоря о российских медиа-проектах в этой сфере, нельзя не упомянуть интересную биографическую панораму, представленную в одном из выпусков информационно-аналитического проекта “Последние 30” (“last30”) .
Тема активного принятия ислама русскими транслируется в СМИ в большей степени в публицистическом дискурсе как личные истории, истории противостояния человека и общества. В таких статьях наблюдается
религиозный и субъективный подтекст, и заметны тенденции к эскалации конфликта и драматизации идеи «все неофиты - радикалы», «все радикалы - неофиты». При проведении исследования я старалась максимально абстрагироваться от политических коннотаций и избегать дискурса, в котором мусульмане соотносятся с терроризмом и опасностью. Вообще деление на идеологические течения среди информантов в данной работе не проводится. Ислам нельзя назвать однородной религиозной системой. Значительное число направлений, наполняющих смыслами идейный рынок ислама, которые базируются на авторитетах (по словам А. Халида, “личностей, правомерность суждений которых порождена их знаниями, благочестием, происхождением и репутацией среди современников ”), не становятся, на мой взгляд, определяющими для историй религиозной конверсии. Именно поэтому я не выделяю такой признак, как религиозное течение, в качестве основополагающего и постараюсь избежать оценок в духе “фундаменталистский”, “сектантский”, “еретический”, “экстремистский”, обусловленных политическим заказом сверху и общей ситуацией недоверия к исламу.
Исламская инфраструктура, в том числе и информационная, предоставляет широкие возможности для расширения своей паствы. Весьма популярными являются запросы в поисковых системах «как принять ислам?», «как стать мусульманином?», для их поддержки разработаны целые специализированные порталы . Но эффективность и деятельность исламского сообщества далеко не ограничивается такой виртуальной помощью, а включает деятельность агентов религиозной конверсии.
Нужно оговориться, что термин «русский ислам» уже зарекомендовал себя негативными коннотациями в российском публичном дискурсе в связи с деятельностью политолога С. Градировского, который понимает под русским исламом культурное пограничье, и особенно акцентирует внимание на проникновение русского языка в исламскую среду, а не исламской среды в русскоязычный контекст. Кроме того, нельзя не упомянуть о существовании НОРМ - Национальной организации русских мусульман, которая ставит своей целью создание новой национальной общности.
За исключением вышеупомянутого НОРМа, название «русский ислам», часто используемое в СМИ, при более внимательном рассмотрении является условным обозначением для явления обращения в мусульманскую традицию людей, не имевших соответствующего семейного опыта и воспитанных в иной, неисламской среде. Это могут быть люди, идентифицирующие себя (поводом для идентификации может быть перепись, вопрос исследователя, общественная дискуссия) как русских, кряшен, чувашей и т.д. Я исхожу из того, что этнический фактор для представителей сообщества практикующих мусульман не играет решающую роль. Во-первых, это объясняется попыткой отойти от эссенциального понимания этничности (например, в духе примордиализма) взамен следованию конструктивисткому либо инструменталистскому пониманию природы этничности. Во-вторых, апеллируя к понятийному аппарату изучеаемого сообщества, согласно Корану и сунне, среда, в которой был рожден человек (в том числе и его национальность) не является препятствием для приобщения к исламу (“все души в ислама от рождения ”).
На предварительном этапе были сформулированы следующие гипотезы относительно исследуемой проблемы. Во-первых, можно предположить, что формирующееся мусульманское сообщество адаптирует либо создает собственные/недостающие институты (в том числе образовательные), атрибуты, фольклор, и изучение этих новых «продуктов» социальной жизни позволит более глубоко понять механизмы функционирования этой группы.
Во-вторых, текст религиозный конверсии - это нарратив, конструирующийся в соответствии с определенными правилами (какими?) и постоянно развивающийся . Анализ комплекса таких текстов позволит выделить как механизмы конструирования автобиографии в религиозной риторике, так и развитие «религизной карьеры» информантов.
Структура работы. Текст магистерской работы соответствует логике исследования и состоит из введения, основной части, заключения, списка использованных источников и литературы и приложений. Основная часть выстроена следующим образом: в первой главе дается историографический обзор, посвященный применению биографического подхода в социальных исследованиях; вторая глава посвящена описанию феномена «халяльного образа жизни»; третья глава фокусируется на анализе конкретных явлений, сопровождающих процесс выстраивания религиозной карьеры нового мусульманина.
Купить

Новые мусульмане могут изучаться как отдельное сообщество со своими правилами, неформальными практиками, одеждой, предпочтениями и культурными запросами, фольклором и прочими, выделяемыми в субкультурном подходе, элементами. Как любое сообщество, они стремятся к легитимации и признанию, именно поэтому они так активно используют ресурсы конструирования традиций (с отсылками к праздникам, еде, исламской экономике и так далее).
Тексты религиозной конверсии строятся по определенной схеме. Исследователи выделяют разное количество частей в таких текстах, но в большинстве своем соглашаются с тем, что у них существует некий “претекст”, оригинал, согласно которому каждый выстраивает свою историю.
Немаловажную роль в конструировании собственной биографии играет современный фольклор. В первую очередь, речь идет об интернет-фольклоре, поскольку большинство информантов - активные пользователи социальных сетей. Можно говорить о том, что репертуар самых популярных “мусульманских геров-неофитов” расширяется со временем и включает все новые и новые имена. Можно выделить три основные логики функционирования таких текстов.
Неофитство как этап биографии может быть очерчено какими-то событиями-“якорями”. Психологи и журналисты повторяют, что приход к религии является результатом столкновения с жизненными испытаниями, смерти близких, трудностями - все это укладывается в идею стрессовой ситуации как предпосылку для религиозной конверсии. Неофитство как этап религиозной и общей биографии человека может длиться разные промежутки времени, что зависит как от внешних, так и внутренних факторов. Стоит отметить значение агентов религиозной конверсии и последующей
социализации в новом сообществе, которыми могут быть знакомые, родственники, случайные встречные, которым отводится впоследствии важная роль в рассказывании своей истории.
Изучая явление религиозной конверсии, необходимо помнить о роди факторов двух уровней. Первый - назовем его макроуровнем - связан с такими явлениями, как “потребность в религии”/религизный ренессанс, всплеск интереса к исламской тематике и т.д. В случае с постсоветским пространством мы можем использовать уже устоявшееся объяснение через призму состояния аномии, в котором любая жестко заданная рамка (базирующаяся на религиозных или иных идеологиях) позволяет видеть способ упорядочивания и преодоления кризиса - как личностного, так и более масштабного. Факторы второго вида - личностные - становятся осязаемыми при анализе кейсов. Почему ислам кажется более конкурентоспособным на идейном рынке - или же это иллюзия? Какую роль в успешной конверсии играют те, кто занимается дааватом - религиозным призывом? Как объясняют свои поступки “экс¬мусульмане” (речь идет, например, о девушках, снявших хиджаб, или мужчинах, прекративших пятикратное совершение намаза)? Какую вообще роль играют режимы (не)видимости (invisible) с точки зрения информантов? Приведенные вопросы выводят на новые перспективы исследования с использованием метода contrasting cases.

Купить