Тема: Характерологические типы царей династии Романовых

Актуальность: Развитие, движение вперед может быть успешным лишь при достаточно полном знании истоков происходящих явлений и событий. Укрепление современной государственной власти должно основываться на традициях государственного управления, ставших неотъемлемыми в системе народных представлений о власти. Поэтому для более глубокого понимания процесса становления российской государственности на этапе абсолютизации власти выбрана именно данная тема.
История России на рубеже XVI — XVII веков изобилует событиями. Государство вступило в полосу экономического упадка, внутренних раздоров и военных неудач. Оно стояло на грани распада. Враги захватили крупнейшие пограничные крепости страны — Смоленск и Новгород, а затем заняли Москву. Внутренний конфликт подорвал силы огромной державы. Бедствия породили широкое народное движение. Государство переживало затяжной и сложный морально-политический и социально-экономический кризис. Результатом которого стала смена царских династий в России — династия Рюриковичей сменилась династией Романовых.
Драматические события, начавшиеся в 1584 году со смертью царя Ивана Грозного и завершившиеся лишь с избранием нового царя Михаила Романова на Земском соборе 1613 года, получили в русской исторической литературе меткое название «Смутного времени».
Данная тема изучается подробно в работах В. О. Ключевского, Н. М. Карамзина и А. В.Соловьева, а также в современных изданиях.
Впервые, термин характерология, был введён немецким философом- идеалистом Юлиусом Банзеном (1830 - 1881) в книге «Очерки по
характерологии». Который, кстати, утверждал, что мир, является алогичным и, отсюда, вытекает его непознаваемость и неспособность поддаваться общественному усовершенствованию. Применительно, к человеку, в целом, можно сказать то же самое - каждый человек, это целый мир. Характерология должна не только стремиться познать разнообразие характеров, но и дифференцировать один характер от другого.
Однако, основателем характерологии, всё же, является другой учёный и писатель, Теофраст, автор труда «Характеры». Он был учеником Платона, который ранее, дал определение характеру как типу поведения человека в социуме. Теофраст, в «Характерах», дал краткое описание наблюдаемых им различий в поведении и личности людей. Так, например, в его книге, «Притворщик - это такой человек, который, подходя к врагам, хочет скрыть свою ненависть», а «Деревенщина - это такой человек, который, отправляясь в народное собрание, напивается болтушки, и говорит, что даже миро пахнет не лучше лука. Он носит обувь, которая ему велика. Говорит громко. Друзьям и домашним он не доверяет, а с рабами советуется о самых важных делах». В общем, здесь были даны описания, языком вульгарным простым и, конечно же, в рамках своего времени, а это, примерно, V век до нашей эры.
Мнение о том, что темпераментов только 4 (холерик, сангвиник, флегматик и меланхолик) стало неактуально довольно скоро. Стало расти количество, выделяемых исследователями, новых характеров. Гален предлагал 13 типов, Авиценна больше, Кант рассматривал темпераменты как чувствующие, а характеры как мыслящие части человека. Парацельс рассматривает темпераменты в русле алхимии и связывает с ними вещества (соль, серу и ртуть).
Постепенно формируется представление о взаимосвязи болезни, здоровья и нервной системы. Темперамент связывают с обменом веществ в организме, и говорят об отличиях в деятельности разных организмов.
Позже, в странах Европы, начиная с XIX века развивались различные направления характерологии и изучения личности. Так, например, в Германии, была своя Характерологическая школа (Ю. Банзен, Л. Клагес, Е. Утитц, П. Геберлин, А. Мессер, А. Гелен и многие др., "слойнотеоретический" подход к исследованию личности Е. Ротхакера, Ф. Лерша, А. Веллека, В. Арнольда, дифференциальная психология В. Штерна, философски ориентированные типологии В. Дильтея, Э Шпрангера и К. Ясперса, психологические типологии Г. Пфалера и Э. Йенша, конституционально-психологическое направление в работах Е. Кречмера и Г. Эвальда, глубинно-психологическая парадигма школ З. Фрейда, А. Адлера и К.Г. Юнга, отчасти психология наследственности В.Петерса и К.Готтшальда и психология рас В. Петерманна и Е. Айкштедта), а в Англии (тесты исследований воспитания характера - Хартшорна и Мэй; работы Джозефа Холла в 1610 г., Томаса Овербери в 1614 г. и Джона Эрла в 1628 г. Дэвида Юма в 1770 гг., Томас Гоббс, Бернард Мандевил, философ Джон Локк заговорил первым о врождённом характере, Самуил Бэйли отделял характерологию от психологии, разработки Александра Шенда в 1914г, и др.), во Франции своя.
Целью работы является изучение характерологических типов царей династии Романовых.
Для достижения поставленной цели необходимо выполнить следующие задачи:
1. Рассмотреть понятие психологических типов психологии.
2. Проанализировать виды характерологических типов.
3. Рассмотреть важность исследования характерологических типов личности в истории.
4. Изучить роль царя в истории Российского государства.
5. Проанализировать психологизм личности Петра I.
Теоретической базой исследования являются работы таких авторов как: В. Н. Берх, К. Валишевский, В. Г.Григорян Н. Ф. Демидова, Н. М.Карамзин, Л. Е.Морозова, А.А.Вишневский, Е.И.Чазов.

Купить

Образование Петра, при средствах тогдашней педагогики, в общем, было начато правильно, но оно быстро кончилось, и потому младший сын царя Алексея, если «остро прочитал» «наизусть или памятью» «всё Евангелие и Апостол», то в отношении письма, требовавшего гораздо большего времени для усвоения, остался недоучкой. Военное дело, начатое раньше обучения грамоты, дало до 1682 года более прочные результаты, чем уроки Зотова, почему после трагических событий означенного года Пётр легко и охотно встаёт на военную дорогу, направление которой указывалось, а потом оправдывалось обстоятельствами. В период времени от того момента , когда он впервые покинул колыбель для «потешной лошадки» и «барабанца », до момента, когда услышал неистовый грохот стрелецких барабанов и увидал кровавую потеху стрельцов, Пётр развился так, как не развиваются обыкновенные люди, - и физически, и умственно. 10-летний мальчик казался 15-16-летним юношей, невольно приковывавшим к себе взор своей внешностью. Это был курчавый, черноволосый отрок, по виду старшего возраста, с искрившимися природным умом, большими глазами; цветущим здоровьем так и веяло от его свежего румяного лица и крепкого стана; быстрота и какая-то беспокойная порывистость движений изобличали в нём сангвиника с повышенной нервной возбудимостью. Действительно, ещё в раннем детстве замечалась некоторая торопливость и нетерпеливость в его поведении. Необыкновенная живость и подвижность ребёнка однажды поставила Наталью Кирилловну, наблюдавшую через небольшое отверстие в двери церемонию посольского приёма, даже в неловкое положение, когда маленький Петр, стоявший рядом с матерью, неосторожно навалившись на дверь, растворил её; так, по крайней мере, рассказывает современник, подавший тем повод историкам в этом анекдоте видеть как бы прообраз будущей роли Петра по открытию дверей древнерусского терема. На основании подобных рассказов, внутренняя художественная правда которых едва ли может подлежать сомнению, достаточно было бы сказать, что Пётр от природы обладал чрезвычайно живым, но в то же время и весьма нервным, крайне легко воспринимающим впечатления бытия темпераментом. Если это так, то легко можно представить себе то впечатление, которое произвели на 10-летнего Петра разыгравшиеся перед ним кровавые сцены во время стрелецкого мятежа, когда он стоял рядом с матерью, на этот раз на Красном крыльце. Говорят, что маленький Пётр не изменился в лице; этому, разумеется, трудно поверить, да едва ли кто в тот кровавый момент резни и страха за свою собственную шкуру мог заметить чужое настроение, хотя бы и царское; правильнее думать, что и маленький Пётр был тогда объят ужасом вместе со всеми другими; во всяком случае именно тогда он научился бояться. Так приходится думать, принимая во внимание позднейшее отношение Петра к зверской расправе стрельцов с близкими к нему людьми, и прежде всего с баловавшим его подарками добрым дедушкой Матвеевым. Никогда в течение всей жизни Пётр не мог забыть этих кошмарных минут, заложив в его душу восприимчивость к страху, они в воспоминаниях воспитывали в Петре чувства, идущие рука об руку со страхом, - чувства ненависти и мести. Кровью был облит порог жизни Петра, как ртуть, подвижного мальчика, с доверием смотревшего на мир широко раскрытыми, любознательными глазами, в которых мелькнул ужас, - и эта столь много обещавшая жизнь была испорчена. Потому и была испорчена жизнь, что уже в детстве в душу Петра залегли тлетворные чувства - страх и злоба, послужившие началом порчи его личности. Дальнейшие события действовали в том же направлении порчи и усилили её до весьма значительных размеров, - тем более, что обстоятельства, так или иначе потрясавшие личность Петра в юношескую пору, находили себе мощного союзника в самом быте и политических привычках Московской Руси, сильно отдававших вином и кровью. Первый влиятельный пестун Петра в жизни (а не в школе) - князь Борис Голицын, начавший водить знакомство с иноземными офицерами и купцами и «склонивший» и юного опального царя «к ним в милость», был человеком «ума великого», «но пил непрестанно», не говоря уж о том, что по утверждению всё того же, сделавшего эти сообщения, князя Куракина, князь Б. Голицын был «великий мздоимец, так что весь Низ разорил», т. е. обладал тоже очень типической и ярко выраженной в этом близком к Петру лице особенностью высших служилых людей Московской Руси. Мудрено ли, после этого, что Пётр, составивший себе компанию из понравившихся ему обитателей Немецкой слободы и русских своих приближенных, быстро вошёл во вкус разгульной жизни, в которой «дебошство» и «пьянство великое» были постоянными спутниками и дела, и безделья. Наследственное нарышкинское легкомыслие, несомненно, сыграло в этом «дебошстве и пьянстве» свою роль. [...] Спору нет, что потрясение, которое испытал Петр в детстве, и другое, которое он перенёс в юности, когда в паническом страхе, оставив жену с сыном и мать, бежал прямо с постели сначала в ближайший лес, а потом в Троицко-Сергиевскую Лавру, - подготовили почву для постигшей Петра нервной болезни, но едва ли можно сомневаться и в том, что возникла она от безумных, можно сказать, смертельных оргий, которым предавался в юности Пётр со своей компанией. Борьба с сестрой и стрельцами все время держала Петра в состоянии страшного напряжения всех душевных сил. Как ни были они велики, но они были не безграничны и по временам подавались; тогда-то на помощь и приходил веселый и несущий забвение «Ивашка», с которым обыкновенно расплачиваются впоследствии.
Купить