Помощь студентам в учебе
ТРАНСФОРМАЦИЯ ЖАНРА СКАЗКИ В РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XX-НАЧАЛА XXI ВЕКОВ
|
ВВЕДЕНИЕ С. 3
ГЛАВА 1. Специфика использования
фольклорных образов в песнях- сказках В. Высоцкого и в повести- сказке В. Шукшина «До третьих петухов...»
1.1. Своеобразие песен-сказок В.Высоцкого
1.2. Сюжетно-композиционное
своеобразие повести-сказки «До третьих петухов.» В. Шукшина
ГЛАВА 2. Жанрово-композиционное
своеобразие цикла «Московские сказки» А. Кабакова
2.1. Некоторые особенности художественного мира А. Кабакова
2.2 Структура и семантика цикла «Московские сказки»
ГЛАВА 3. Художественное
своеобразие произведений Макса Фрая («Мифоложки», «Солнечный кофе», «Какого цвета ваши танцы»)
3.1 Проблемно-тематическое и
художественное своеобразие цикла Макса Фрая «Мифоложки»
3.2 Проблемно-тематическое и художественное своеобразие сказок
Макса Фрая «Солнечный кофе», «Какого цвета ваши танцы».
ЗАКЛЮЧЕНИЕ С. 55
Методическое приложение С. 60
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ С. 70
ГЛАВА 1. Специфика использования
фольклорных образов в песнях- сказках В. Высоцкого и в повести- сказке В. Шукшина «До третьих петухов...»
1.1. Своеобразие песен-сказок В.Высоцкого
1.2. Сюжетно-композиционное
своеобразие повести-сказки «До третьих петухов.» В. Шукшина
ГЛАВА 2. Жанрово-композиционное
своеобразие цикла «Московские сказки» А. Кабакова
2.1. Некоторые особенности художественного мира А. Кабакова
2.2 Структура и семантика цикла «Московские сказки»
ГЛАВА 3. Художественное
своеобразие произведений Макса Фрая («Мифоложки», «Солнечный кофе», «Какого цвета ваши танцы»)
3.1 Проблемно-тематическое и
художественное своеобразие цикла Макса Фрая «Мифоложки»
3.2 Проблемно-тематическое и художественное своеобразие сказок
Макса Фрая «Солнечный кофе», «Какого цвета ваши танцы».
ЗАКЛЮЧЕНИЕ С. 55
Методическое приложение С. 60
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ С. 70
Русская литература второй половины ХХ - начала XXI веков отличается жанровым многообразием. Одной из востребованных жанровых моделей является литературная сказка. К этому жанру обращались Владимир Высоцкий, Василий Шукшин, Евгений Замятин, Анна Ахматова, Марина Цветаева, Велимир Хлебников, Николай Клюев, Евгений Шварц, Фазиль Искандер, Вениамин Каверин, Людмила Петрушевская, Александр Кабаков, Макс Фрай и другие писатели.
Обратимся к определению сказки. В «Литературной энциклопедии терминов и понятий» указывается, что:
«Сказка - один из жанров фольклора, либо литературы. Эпическое, преимущественно прозаическое произведение волшебного, героического или бытового характера. Сказку характеризует отсутствие претензий на историчность повествования, нескрываемая вымышленность сюжета» [65; 631]. Сказку подразделяют на два вида, прежде всего на 1) «сказку фольклорную - эпический жанр письменного и устного народного творчества: прозаический устный рассказ о вымышленных событиях в фольклоре разных народов. Вид повествовательного, в основном, прозаического фольклора, включающий в себя разножанровые произведения, тексты которых опираются на вымысел. Сказочный фольклор противостоит «достоверному» фольклорному повествованию» [65;634]. А также на 2) «сказку литературную - эпический жанр: ориентированное на вымысел произведение, тесно связанное с народной сказкой, но, в отличие от неё, принадлежащее конкретному автору, не бытовавшее до публикации в устной форме и не имевшее вариантов. Литературная сказка либо подражает фольклорной (литературная сказка, написанная в народно поэтическом стиле), либо создаёт дидактическое произведение на основе не фольклорных сюжетов» [65;635].
Как видим, литературная авторская сказка представляет собой повествование с волшебным или фантастическим сюжетом, происходящим в реальном или волшебном мире, в котором могут действовать как реальные, так и вымышленные персонажи. Автор может поднимать моральные, социальные, этические проблемы истории и современности. Черты литературной сказки: отражение мировоззрения своей эпохи; заимствование у народной сказки персонажей, образов, сюжетов, особенностей языка и поэтики; сочетание вымысла и реальности; игровое начало; стремление к психологизации героев; ярко выраженная авторская позиция.
Исследованию жанра сказки посвящено немало исследовательских работ (М. Н. Липовецкого, Э. В. Померанцевой, Л. В. Овчинниковой, И. П. Лупановой, Г. К. Орловой). В их работах выявляются разные аспекты осмысления жанра сказки (генезис, структура, семантика), отмечаются традиционность семантической парадигмы, сюжетно-композиционной и мотивной структуры сказки, а также её вариативность. Так, например, М. Н. Липовецкий в своей монографии «Поэтика литературной сказки (на материале русской литературы 1920-1980-х годов)» ведет исследование эволюции и функционирования сказочной жанровой традиции в русской литературе советского периода. В книге анализируются сказочные произведения Замятина, Ахматовой, Цветаевой, Хлебникова, Клюева, Клычкова, Леонова, Олеши, Шварца, Шукшина, Каверина и некоторых других писателей 1920-1980-х годов. Изучение сказки ведется в аспекте исторической поэтики: в монографии на материале литературной сказки разрабатывается вопрос о «памяти жанра» (М. Бахтин) - рассматриваются процессы его возрождения, обновления и затухания сказочной «памяти жанра».
Работа Э. В. Померанцевой «Судьбы русской сказки» посвящена исследованию историческим судьбам русской сказки XVII - ХХ вв. - со времени первых её публикаций и до наших дней. Задача исследования -выявить особенности развития русской сказки в различные временные периоды. Исследовательница Г.К. Орлова, работая над вопросами типологии современной сказки, указывала на то, что литературная сказка утратила жанровую строгость и вобрала в себя знаковые литературные, мифологические и фольклорные элементы. Но при этом она не копировала их, а преломляла в собственном художественном пространстве.
В основе литературной сказки практически всегда лежит игровое начало. Писатель в фольклорной традиции обнаруживает скрытый потенциал и далее «играет» с жанром (при этом важное место начинает занимать авторская ирония). Игра происходит как в повествовательной структуре, так и на уровне хронотопа, интонационно-речевой организации и т.д. литературной сказки. Обращаясь в нашей работе к исследованию песен-сказок В. Высоцкого, повести-сказки «До третьих петухов: сказка про Ивана-дурака, как он ходил за тридевять земель набираться ума-разума» В. Шукшина, цикла «Московские сказки» А. Кабакова, произведений М. Фрая, мы будем опираться на понятие «интертекст», введённое исследовательницей Кристевой. Она отмечает, что любой текст можно считать интертекстом: остальные тексты присутствуют в нём в более или менее узнаваемых формах. Это тексты культуры прошедшей и современной эпох. По Р. Барту, каждый текст является тканью, сотканной из старых цитат. Части культурных кодов, фрагменты социальных идиом, формул - все поглощено текстом и перемешано в нем. Интертекстуальность, таким образом, выступает как необходимое условие существования любого текста.
При анализе произведений А. Кабакова и М. Фрая мы будем использовать постмодернистский термин «деконструкция» (от лат. бе - «обратно», соизЧисйоп - «строю», «переосмысление»). Данное понятие современной философии и искусства означает понимание текста через разрушение стереотипа или же включение его (текста) в новый контекст. Использование принципа деконструкции предполагает, что смысл строится в процессе прочтения, а традиционное представление лишено глубины (то есть тривиально) или навязано автором. Именно поэтому так нужна «провокация», которая сможет стимулировать мысль и высвободить тайные смыслы текста, не контролируемые 5
автором. Постмодернистскому игровому переосмыслению подвергаются все компоненты художественного произведения.
Итак, актуальность нашего исследования связана с востребованностью жанра сказки в современной литературе, т.к. этот жанр, с одной стороны, демонстрирует устойчивость нравственно-этической составляющей
проблематики, с другой стороны, жанр сказки обладает высоким потенциалом для игрового варьирования на всех уровнях художественного текста.
Научная новизна выпускной квалификационной работы состоит в выявлении специфики жанрово-композиционного построения вышеуказанных произведений в аспекте осмысления трансформации жанровой сказочной модели
Цель исследования - выявить трансформацию сказочной жанровой модели в русской литературе второй половины ХХ - начала XXI веков. Достижение этой цели предполагает решение следующих задач:
1) рассмотреть специфику структуры и семантики песен-сказок Владимира Высоцкого.
2) проанализировать вариативность фольклорных образов в повести-сказке «До третьих петухов: сказка про Ивана-дурака, как он ходил за тридевять земель набираться ума-разума» Василия Шукшина.
3) выявить проблематику и поэтику «Московских сказок» А.Кабакова
4) определить жанрово-композиционное своеобразие произведений Макса Фрая «Солнечный кофе», «Какого цвета ваши танцы» и цикла «Мифоложки».
Объектом исследования являются тексты песен-сказок В. Высоцкого, повесть-сказка «До третьих петухов: сказка про Ивана-дурака, как он ходил за тридевять земель набираться ума-разума» В. Шукшина, цикл «Московские сказки» А. Кабакова, произведения Макса Фрая («Солнечный кофе», «Какого цвета ваши танцы» и цикл «Мифоложки»).
Предмет исследования - специфика вариативности сказочной модели в указанных ранее произведениях.
Теоретико-методологической базой исследования стали труды ведущих литературоведов и критиков, занимающихся исследованием жанра сказки, заложивших основы теорию сказок (В. Я. Проппа, Н. Л. Лейдермана, М. Н. Липовецкого, Э. В. Померанцевой и др.), а также работы литературоведов и критиков, занимающихся изучением творчества В. Высоцкого, В Шукшина, А. А. Кабакова и М. Фрая (Л. В. Овчинниковой, В.Е.Пустовой, О.В. Кукушкиной, А.А. Смирновой, А. Скобелева, С. Шаулова, В. Горн, Л. Ершова, В. Коробова, В. А. Апухтиной, В. М. Карповой, В. Коробовой, А. Н. Бундариной, А. Симоновой, С. Секретова, А. Чанцева, Л. Пирогова, А. В. Таран и др.)
Методология исследования построена на сочетании структурно-семантического, историко-литературного методов, а также метода мотивного анализа.
Практическая значимость исследования обусловлена тем, что данный материал может использоваться для преподавания в школе на уроках литературы.
Апробация исследования осуществлялась в форме доклада на Итоговой научной образовательной конференции студентов Казанского федерального университета 2017 года (секция «Отечественная словесность Х1Х - ХХ1 веков в зеркале рецепции. Вопросы компаративистики») на тему: «Московские сказки» А. Кабакова: принципы художественной структуры».
Все вышеперечисленное определило структуру нашей работы. Работа состоит из:
1. Введения, содержащее в себе представление темы исследования, обоснование её выбора и актуальности, обзор литературы по теории вопроса, цели и задачи, теоретическую и методологическую основу работы;
2. Основной части, состоящей из 3-х глав: в 1-ой главе раскрывается специфика и семантика стихотворений В. С. Высоцкого и сказки В. Шукшина «До третьих петухов»; во 2-ой главе анализируется проблематика и поэтика «Московских сказок» Кабакова; в 3-ей главе выявляется жанрово-композиционное своеобразие сказок Макса Фрая;
3. Заключения, в котором подводятся итоги данной исследовательской работы, формулируются общие выводы, а также указываются перспективы дальнейшего исследования;
4. Методической части, которая связана с конспектом урока в 11¬ом классе на тему: «Московские сказки» А. Кабакова: принципы художественной структуры».
5. Библиографического списка, включающего в себя 77 наименований
Обратимся к определению сказки. В «Литературной энциклопедии терминов и понятий» указывается, что:
«Сказка - один из жанров фольклора, либо литературы. Эпическое, преимущественно прозаическое произведение волшебного, героического или бытового характера. Сказку характеризует отсутствие претензий на историчность повествования, нескрываемая вымышленность сюжета» [65; 631]. Сказку подразделяют на два вида, прежде всего на 1) «сказку фольклорную - эпический жанр письменного и устного народного творчества: прозаический устный рассказ о вымышленных событиях в фольклоре разных народов. Вид повествовательного, в основном, прозаического фольклора, включающий в себя разножанровые произведения, тексты которых опираются на вымысел. Сказочный фольклор противостоит «достоверному» фольклорному повествованию» [65;634]. А также на 2) «сказку литературную - эпический жанр: ориентированное на вымысел произведение, тесно связанное с народной сказкой, но, в отличие от неё, принадлежащее конкретному автору, не бытовавшее до публикации в устной форме и не имевшее вариантов. Литературная сказка либо подражает фольклорной (литературная сказка, написанная в народно поэтическом стиле), либо создаёт дидактическое произведение на основе не фольклорных сюжетов» [65;635].
Как видим, литературная авторская сказка представляет собой повествование с волшебным или фантастическим сюжетом, происходящим в реальном или волшебном мире, в котором могут действовать как реальные, так и вымышленные персонажи. Автор может поднимать моральные, социальные, этические проблемы истории и современности. Черты литературной сказки: отражение мировоззрения своей эпохи; заимствование у народной сказки персонажей, образов, сюжетов, особенностей языка и поэтики; сочетание вымысла и реальности; игровое начало; стремление к психологизации героев; ярко выраженная авторская позиция.
Исследованию жанра сказки посвящено немало исследовательских работ (М. Н. Липовецкого, Э. В. Померанцевой, Л. В. Овчинниковой, И. П. Лупановой, Г. К. Орловой). В их работах выявляются разные аспекты осмысления жанра сказки (генезис, структура, семантика), отмечаются традиционность семантической парадигмы, сюжетно-композиционной и мотивной структуры сказки, а также её вариативность. Так, например, М. Н. Липовецкий в своей монографии «Поэтика литературной сказки (на материале русской литературы 1920-1980-х годов)» ведет исследование эволюции и функционирования сказочной жанровой традиции в русской литературе советского периода. В книге анализируются сказочные произведения Замятина, Ахматовой, Цветаевой, Хлебникова, Клюева, Клычкова, Леонова, Олеши, Шварца, Шукшина, Каверина и некоторых других писателей 1920-1980-х годов. Изучение сказки ведется в аспекте исторической поэтики: в монографии на материале литературной сказки разрабатывается вопрос о «памяти жанра» (М. Бахтин) - рассматриваются процессы его возрождения, обновления и затухания сказочной «памяти жанра».
Работа Э. В. Померанцевой «Судьбы русской сказки» посвящена исследованию историческим судьбам русской сказки XVII - ХХ вв. - со времени первых её публикаций и до наших дней. Задача исследования -выявить особенности развития русской сказки в различные временные периоды. Исследовательница Г.К. Орлова, работая над вопросами типологии современной сказки, указывала на то, что литературная сказка утратила жанровую строгость и вобрала в себя знаковые литературные, мифологические и фольклорные элементы. Но при этом она не копировала их, а преломляла в собственном художественном пространстве.
В основе литературной сказки практически всегда лежит игровое начало. Писатель в фольклорной традиции обнаруживает скрытый потенциал и далее «играет» с жанром (при этом важное место начинает занимать авторская ирония). Игра происходит как в повествовательной структуре, так и на уровне хронотопа, интонационно-речевой организации и т.д. литературной сказки. Обращаясь в нашей работе к исследованию песен-сказок В. Высоцкого, повести-сказки «До третьих петухов: сказка про Ивана-дурака, как он ходил за тридевять земель набираться ума-разума» В. Шукшина, цикла «Московские сказки» А. Кабакова, произведений М. Фрая, мы будем опираться на понятие «интертекст», введённое исследовательницей Кристевой. Она отмечает, что любой текст можно считать интертекстом: остальные тексты присутствуют в нём в более или менее узнаваемых формах. Это тексты культуры прошедшей и современной эпох. По Р. Барту, каждый текст является тканью, сотканной из старых цитат. Части культурных кодов, фрагменты социальных идиом, формул - все поглощено текстом и перемешано в нем. Интертекстуальность, таким образом, выступает как необходимое условие существования любого текста.
При анализе произведений А. Кабакова и М. Фрая мы будем использовать постмодернистский термин «деконструкция» (от лат. бе - «обратно», соизЧисйоп - «строю», «переосмысление»). Данное понятие современной философии и искусства означает понимание текста через разрушение стереотипа или же включение его (текста) в новый контекст. Использование принципа деконструкции предполагает, что смысл строится в процессе прочтения, а традиционное представление лишено глубины (то есть тривиально) или навязано автором. Именно поэтому так нужна «провокация», которая сможет стимулировать мысль и высвободить тайные смыслы текста, не контролируемые 5
автором. Постмодернистскому игровому переосмыслению подвергаются все компоненты художественного произведения.
Итак, актуальность нашего исследования связана с востребованностью жанра сказки в современной литературе, т.к. этот жанр, с одной стороны, демонстрирует устойчивость нравственно-этической составляющей
проблематики, с другой стороны, жанр сказки обладает высоким потенциалом для игрового варьирования на всех уровнях художественного текста.
Научная новизна выпускной квалификационной работы состоит в выявлении специфики жанрово-композиционного построения вышеуказанных произведений в аспекте осмысления трансформации жанровой сказочной модели
Цель исследования - выявить трансформацию сказочной жанровой модели в русской литературе второй половины ХХ - начала XXI веков. Достижение этой цели предполагает решение следующих задач:
1) рассмотреть специфику структуры и семантики песен-сказок Владимира Высоцкого.
2) проанализировать вариативность фольклорных образов в повести-сказке «До третьих петухов: сказка про Ивана-дурака, как он ходил за тридевять земель набираться ума-разума» Василия Шукшина.
3) выявить проблематику и поэтику «Московских сказок» А.Кабакова
4) определить жанрово-композиционное своеобразие произведений Макса Фрая «Солнечный кофе», «Какого цвета ваши танцы» и цикла «Мифоложки».
Объектом исследования являются тексты песен-сказок В. Высоцкого, повесть-сказка «До третьих петухов: сказка про Ивана-дурака, как он ходил за тридевять земель набираться ума-разума» В. Шукшина, цикл «Московские сказки» А. Кабакова, произведения Макса Фрая («Солнечный кофе», «Какого цвета ваши танцы» и цикл «Мифоложки»).
Предмет исследования - специфика вариативности сказочной модели в указанных ранее произведениях.
Теоретико-методологической базой исследования стали труды ведущих литературоведов и критиков, занимающихся исследованием жанра сказки, заложивших основы теорию сказок (В. Я. Проппа, Н. Л. Лейдермана, М. Н. Липовецкого, Э. В. Померанцевой и др.), а также работы литературоведов и критиков, занимающихся изучением творчества В. Высоцкого, В Шукшина, А. А. Кабакова и М. Фрая (Л. В. Овчинниковой, В.Е.Пустовой, О.В. Кукушкиной, А.А. Смирновой, А. Скобелева, С. Шаулова, В. Горн, Л. Ершова, В. Коробова, В. А. Апухтиной, В. М. Карповой, В. Коробовой, А. Н. Бундариной, А. Симоновой, С. Секретова, А. Чанцева, Л. Пирогова, А. В. Таран и др.)
Методология исследования построена на сочетании структурно-семантического, историко-литературного методов, а также метода мотивного анализа.
Практическая значимость исследования обусловлена тем, что данный материал может использоваться для преподавания в школе на уроках литературы.
Апробация исследования осуществлялась в форме доклада на Итоговой научной образовательной конференции студентов Казанского федерального университета 2017 года (секция «Отечественная словесность Х1Х - ХХ1 веков в зеркале рецепции. Вопросы компаративистики») на тему: «Московские сказки» А. Кабакова: принципы художественной структуры».
Все вышеперечисленное определило структуру нашей работы. Работа состоит из:
1. Введения, содержащее в себе представление темы исследования, обоснование её выбора и актуальности, обзор литературы по теории вопроса, цели и задачи, теоретическую и методологическую основу работы;
2. Основной части, состоящей из 3-х глав: в 1-ой главе раскрывается специфика и семантика стихотворений В. С. Высоцкого и сказки В. Шукшина «До третьих петухов»; во 2-ой главе анализируется проблематика и поэтика «Московских сказок» Кабакова; в 3-ей главе выявляется жанрово-композиционное своеобразие сказок Макса Фрая;
3. Заключения, в котором подводятся итоги данной исследовательской работы, формулируются общие выводы, а также указываются перспективы дальнейшего исследования;
4. Методической части, которая связана с конспектом урока в 11¬ом классе на тему: «Московские сказки» А. Кабакова: принципы художественной структуры».
5. Библиографического списка, включающего в себя 77 наименований
Итак, в нашей выпускной квалификационной работе мы проследили трансформацию сказочной жанровой модели литературной сказки на примере таких произведений, как песни-сказки В. Высоцкого, повесть-сказка В. Шукшина «До третьих петухов: сказка про Ивана-дурака, как он ходил за тридевять земель набираться ума-разума», цикл «Московские сказки» А. Кабакова, произведения М. Фрая («Солнечный кофе», «Какого цвета ваши танцы», цикл «Мифоложки»).
Рассмотрев песни-сказки В.Высоцкого и повесть- сказку В Шукшина, мы можем сделать вывод, что в обоих случаях это произведения сатирические, отражающие реалии современной художникам советской действительности. Традиционные для фольклорной сказки компоненты (на уровне образов- персонажей, хронотопа, стилистических особенностей и т.д.) в некоторых случая незначительно варьируются, а иногда подвергаются существенной трансформации.
Практически все образы-персонажи в исследуемых произведениях представлены в сниженном, иногда пародийном вариантах. Так, стихотворение В.Высоцкого «Лукоморья больше нет» является травестийным произведением, созданным по мотивам пролога к поэме А. С. Пушкина «Руслан и Людмила». В данном стихотворении мы отмечаем снижение образа - топоса самого Лукоморья, обращаем внимание на то, как происходит нивелирование романтических образов, замещение образов возвышенных прозаическими и даже вульгарными. Подобное наблюдается и в других песнях-сказках В. Высоцкого.
В сказке «До третьих петухов...» В.Шукшин использует традиционную модель волшебной сказки, связанную с путешествием героя для выполнения поставленной задачи. В процессе исследования произведения мы проследили трансформацию традиционных сказочных образов-персонажей (Ивана-дурака, Бабы-Яги и Змея Горыныча): с одной стороны, они сохраняют присущие им традиционные особенности, с другой, наделяются вариативными психологическими характеристиками или функциями и т.д. Кроме того, варьируется и общая смысловая концепция произведения. Так, традиционно в волшебной сказке добро всегда побеждает зло. В произведении В. Шукшина такого однозначного смысла нет. Герой - Иван-дурак - поставлен в ситуацию выбора (идти/ не идти за справкой, подтверждающей, что он умный). Наличие этой справки для Ивана - гарантия его безмятежной жизни в библиотеке. Для достижения цели Иван будет вынужден даже нарушить нравственные нормы (например, помогает чертям проникнуть в монастырь, отвлекая внимание охранника, так как черти пообещали ему встречу с Мудрецом, который и может выдать ему справку). Поэтому счастливый финал произведения (Иван обретает не справку даже, а печать, позволяющую завизировать любые справки, т.е. достигает сверхцели) можно считать ложным. Добро не только не победило зло, а, наоборот, помогло ему утвердиться. Иван возвращается в библиотеку иным, внутренне сломленным. Другими словами, этот образ лишается сказочной архетипической цельности.
Рассматривая песни - сказки В. Высоцкого и сказку В. Шукшина, мы можем сделать вывод, что их объединяет не только варьированное использование фольклорных образов, но и такая особенность: во всех этих произведениях за авторской иронией скрывается глубоко драматическое и даже, можно сказать, трагическое мироощущение.
Цикл «Московские сказки» А. Кабакова представляет собой яркий пример современной прозы, написанный в жанре «антисказки», в котором используются игровые приёмы, способствующие созданию оригинального художественного мира произведения. Создавая свои варианты сказочных, мифологических, легендарных сюжетов, Александр Кабаков находит органическое равновесие между фантастическим и бытовым планам, переосмысливая известные сюжеты, включая их в современный контекст. Основным его приёмом выступает вариативность. Помимо легендарных («летучий голландец») и сказочных («красная шапочка») сюжетов в произведении широко используются и библейские.
Мы сопоставили сказку «Проект Бабилон» и библейское сказание о Вавилонской башне: проследили близость сюжетов (идея построить здание высотой до небес кончается крахом), отметили сходство на фонетическом уровне, обратили внимание, что интертекстуальность прослеживается и в ономастике (Добролюбов, Болконский), писатель использует и знаковые символы (например, число 666). В сказке «Любовь зла» проследили сходство с народной сказкой «Царевна-лягушка», а также со сказкой А. С. Пушкина и сказкой В. А. Жуковского. Миф о Прометее обыгрывается в главе «Огонь небесный», миф об Икаре - в главе «Восходящий поток»; библейский сюжет - в главах «Проект «Бабилон»» (о котором мы говорили выше), «Странник» (сюжет наказания Агасфера); сказочный сюжет о Красной шапочке просматривается в главе «Красная и серый», в главе «Из жизни мертвых» используются элементы сюжета сказки о спящей красавице и т.д. Особое значение в объединении всех сюжетов в единое целое имеют хронотоп современной Москвы, сквозные образы (в том числе, и образы-персонажи), неоднозначность (рациональная и иррациональная) мотивировки происходящих событий. В произведении также важна функция рассказчика (который объединяет все части единой концепцией), и сама сказовая форма повествования, при которой создаётся сказовая ситуация, обязательным условием которой является указание на присутствие слушателей.
В произведениях Макса Фрая мы проследили включение в собственно сказку двух начал: новеллистического и притчевого. К произведениям с преобладанием притчевого начала относятся произведения «Какого цвета ваши танцы» и «Солнечный кофе» (из цикла «Сказки старого Вильнюса»). Так, в сказке - притче «Солнечный кофе» притчевое начало реализуется, во-первых, через пространственно-временной мотив путешествия (символ жизни), во- вторых, через образ «солнечного кофе» как некоего эликсира жизни, утешающего и облагораживающего человека. В широком смысле «солнечный кофе» - символ любви человека к ближнему своему. Среди произведений Макса Фрая мы выделили также цикл «Мифоложки», который актуализирует для читателя известные мифологические, легендарные, сказочные (фольклорные и литературные), исторические сюжеты. Среди героев этого произведения: Прометей, Икар, Геракл, Одиссей, Дюймовочка, колобок, Кай, Пьеро и Арлекин и т.д. Термин «мифоложка» может рассматриваться как «ложный миф», т.е. с точки зрения семантики - это произведение, в котором известный сюжет получает новую необычную интерпретацию. С точки зрения структуры мифоложка строится путем "литературного скрещивания" разных произведений в единое целое. Цикл «Мифоложки», на наш взгляд, включает в себя произведения с явным преобладанием новеллистического начала. В сказках- новеллах усиливается интерес к внутреннему миру человека, в основе сказки оказывается отдельно взятый эпизод, редуцируется элемент чудесного, основой поэтики становится неожиданное сочетание реально возможного, но ситуативно необычного. Создаваемый в произведении волшебный мир отличается цельностью и в то же время многоплановостью и загадочностью. Первое качество определяется спецификой включённого материала, второе связано с использованием приёма смысловой и структурной деконструкции. Так, миф о медузе Горгоне представлен Максом Фраем в бытовых, сниженных координатах. Характеристика Горгоны идентична психологической характеристике комплексующей женщины средних лет, неожиданно увидевшей все свои недостатки в зеркале, каковым стал для неё щит Персея. Смерть Горгоны в контексте данной «мифоложки» - смерть от стыда (перед Персеем) и ужаса от собственного безобразия.
Миф о Сизифе и миф о царе Эдипе также полностью воспроизводятся в «Мифоложках», но поступки героев получают в них новую психологическую детерминанту. Авторские продолжения сказочных сюжетов представлены в мифоложках о Дюймовочке и Кае. Продолжения обоих произведений Г.Х. Андерсена носят зловещий характер. Так, Дюймовочке в волшебной стране предстоит встреча не с прекрасным эльфом, а с героем романа В.В. Набокова «Лолита». Кая же, научившегося писать (сложившего слово «вечность»), Снежная Королева превращает в настоящего поэта, вырывая его «празднословный и лукавый язык». Как видим, в первом случае скрещиваются сюжеты сказки и романа, во втором - сказки Андерсена и стихотворения А.С. Пушкина «Пророк».
Вариативное продолжение получают история Орфея и Эвридики, Одиссея, Икара, колобка и других известных мифологических и сказочных персонажей..
Мы считаем, что сказки Макса Фрая (новеллистического и притчевого характера) соотносимы с философской прозой, так как в них поднимаются «вечные» вопросы человеческого существования и делается попытка создания целостной авторской модели мира, в которой эти вопросы представляются гармонично разрешимыми.
Итак, в своей работе мы проследили трансформацию жанра сказки в отечественной литературе второй половины ХХ - начала ХХ1 веков и сделали вывод о многообразии форм использования писателями сказочной жанровой модели в обозначенный временной период. Обращение писателей к тем или иным вариантам жанра сказки обусловлено спецификой задач, которые они перед собой ставили, а также уникальностью их дарований, реализуемой в специфике создаваемых ими художественных миров.
Рассмотрев песни-сказки В.Высоцкого и повесть- сказку В Шукшина, мы можем сделать вывод, что в обоих случаях это произведения сатирические, отражающие реалии современной художникам советской действительности. Традиционные для фольклорной сказки компоненты (на уровне образов- персонажей, хронотопа, стилистических особенностей и т.д.) в некоторых случая незначительно варьируются, а иногда подвергаются существенной трансформации.
Практически все образы-персонажи в исследуемых произведениях представлены в сниженном, иногда пародийном вариантах. Так, стихотворение В.Высоцкого «Лукоморья больше нет» является травестийным произведением, созданным по мотивам пролога к поэме А. С. Пушкина «Руслан и Людмила». В данном стихотворении мы отмечаем снижение образа - топоса самого Лукоморья, обращаем внимание на то, как происходит нивелирование романтических образов, замещение образов возвышенных прозаическими и даже вульгарными. Подобное наблюдается и в других песнях-сказках В. Высоцкого.
В сказке «До третьих петухов...» В.Шукшин использует традиционную модель волшебной сказки, связанную с путешествием героя для выполнения поставленной задачи. В процессе исследования произведения мы проследили трансформацию традиционных сказочных образов-персонажей (Ивана-дурака, Бабы-Яги и Змея Горыныча): с одной стороны, они сохраняют присущие им традиционные особенности, с другой, наделяются вариативными психологическими характеристиками или функциями и т.д. Кроме того, варьируется и общая смысловая концепция произведения. Так, традиционно в волшебной сказке добро всегда побеждает зло. В произведении В. Шукшина такого однозначного смысла нет. Герой - Иван-дурак - поставлен в ситуацию выбора (идти/ не идти за справкой, подтверждающей, что он умный). Наличие этой справки для Ивана - гарантия его безмятежной жизни в библиотеке. Для достижения цели Иван будет вынужден даже нарушить нравственные нормы (например, помогает чертям проникнуть в монастырь, отвлекая внимание охранника, так как черти пообещали ему встречу с Мудрецом, который и может выдать ему справку). Поэтому счастливый финал произведения (Иван обретает не справку даже, а печать, позволяющую завизировать любые справки, т.е. достигает сверхцели) можно считать ложным. Добро не только не победило зло, а, наоборот, помогло ему утвердиться. Иван возвращается в библиотеку иным, внутренне сломленным. Другими словами, этот образ лишается сказочной архетипической цельности.
Рассматривая песни - сказки В. Высоцкого и сказку В. Шукшина, мы можем сделать вывод, что их объединяет не только варьированное использование фольклорных образов, но и такая особенность: во всех этих произведениях за авторской иронией скрывается глубоко драматическое и даже, можно сказать, трагическое мироощущение.
Цикл «Московские сказки» А. Кабакова представляет собой яркий пример современной прозы, написанный в жанре «антисказки», в котором используются игровые приёмы, способствующие созданию оригинального художественного мира произведения. Создавая свои варианты сказочных, мифологических, легендарных сюжетов, Александр Кабаков находит органическое равновесие между фантастическим и бытовым планам, переосмысливая известные сюжеты, включая их в современный контекст. Основным его приёмом выступает вариативность. Помимо легендарных («летучий голландец») и сказочных («красная шапочка») сюжетов в произведении широко используются и библейские.
Мы сопоставили сказку «Проект Бабилон» и библейское сказание о Вавилонской башне: проследили близость сюжетов (идея построить здание высотой до небес кончается крахом), отметили сходство на фонетическом уровне, обратили внимание, что интертекстуальность прослеживается и в ономастике (Добролюбов, Болконский), писатель использует и знаковые символы (например, число 666). В сказке «Любовь зла» проследили сходство с народной сказкой «Царевна-лягушка», а также со сказкой А. С. Пушкина и сказкой В. А. Жуковского. Миф о Прометее обыгрывается в главе «Огонь небесный», миф об Икаре - в главе «Восходящий поток»; библейский сюжет - в главах «Проект «Бабилон»» (о котором мы говорили выше), «Странник» (сюжет наказания Агасфера); сказочный сюжет о Красной шапочке просматривается в главе «Красная и серый», в главе «Из жизни мертвых» используются элементы сюжета сказки о спящей красавице и т.д. Особое значение в объединении всех сюжетов в единое целое имеют хронотоп современной Москвы, сквозные образы (в том числе, и образы-персонажи), неоднозначность (рациональная и иррациональная) мотивировки происходящих событий. В произведении также важна функция рассказчика (который объединяет все части единой концепцией), и сама сказовая форма повествования, при которой создаётся сказовая ситуация, обязательным условием которой является указание на присутствие слушателей.
В произведениях Макса Фрая мы проследили включение в собственно сказку двух начал: новеллистического и притчевого. К произведениям с преобладанием притчевого начала относятся произведения «Какого цвета ваши танцы» и «Солнечный кофе» (из цикла «Сказки старого Вильнюса»). Так, в сказке - притче «Солнечный кофе» притчевое начало реализуется, во-первых, через пространственно-временной мотив путешествия (символ жизни), во- вторых, через образ «солнечного кофе» как некоего эликсира жизни, утешающего и облагораживающего человека. В широком смысле «солнечный кофе» - символ любви человека к ближнему своему. Среди произведений Макса Фрая мы выделили также цикл «Мифоложки», который актуализирует для читателя известные мифологические, легендарные, сказочные (фольклорные и литературные), исторические сюжеты. Среди героев этого произведения: Прометей, Икар, Геракл, Одиссей, Дюймовочка, колобок, Кай, Пьеро и Арлекин и т.д. Термин «мифоложка» может рассматриваться как «ложный миф», т.е. с точки зрения семантики - это произведение, в котором известный сюжет получает новую необычную интерпретацию. С точки зрения структуры мифоложка строится путем "литературного скрещивания" разных произведений в единое целое. Цикл «Мифоложки», на наш взгляд, включает в себя произведения с явным преобладанием новеллистического начала. В сказках- новеллах усиливается интерес к внутреннему миру человека, в основе сказки оказывается отдельно взятый эпизод, редуцируется элемент чудесного, основой поэтики становится неожиданное сочетание реально возможного, но ситуативно необычного. Создаваемый в произведении волшебный мир отличается цельностью и в то же время многоплановостью и загадочностью. Первое качество определяется спецификой включённого материала, второе связано с использованием приёма смысловой и структурной деконструкции. Так, миф о медузе Горгоне представлен Максом Фраем в бытовых, сниженных координатах. Характеристика Горгоны идентична психологической характеристике комплексующей женщины средних лет, неожиданно увидевшей все свои недостатки в зеркале, каковым стал для неё щит Персея. Смерть Горгоны в контексте данной «мифоложки» - смерть от стыда (перед Персеем) и ужаса от собственного безобразия.
Миф о Сизифе и миф о царе Эдипе также полностью воспроизводятся в «Мифоложках», но поступки героев получают в них новую психологическую детерминанту. Авторские продолжения сказочных сюжетов представлены в мифоложках о Дюймовочке и Кае. Продолжения обоих произведений Г.Х. Андерсена носят зловещий характер. Так, Дюймовочке в волшебной стране предстоит встреча не с прекрасным эльфом, а с героем романа В.В. Набокова «Лолита». Кая же, научившегося писать (сложившего слово «вечность»), Снежная Королева превращает в настоящего поэта, вырывая его «празднословный и лукавый язык». Как видим, в первом случае скрещиваются сюжеты сказки и романа, во втором - сказки Андерсена и стихотворения А.С. Пушкина «Пророк».
Вариативное продолжение получают история Орфея и Эвридики, Одиссея, Икара, колобка и других известных мифологических и сказочных персонажей..
Мы считаем, что сказки Макса Фрая (новеллистического и притчевого характера) соотносимы с философской прозой, так как в них поднимаются «вечные» вопросы человеческого существования и делается попытка создания целостной авторской модели мира, в которой эти вопросы представляются гармонично разрешимыми.
Итак, в своей работе мы проследили трансформацию жанра сказки в отечественной литературе второй половины ХХ - начала ХХ1 веков и сделали вывод о многообразии форм использования писателями сказочной жанровой модели в обозначенный временной период. Обращение писателей к тем или иным вариантам жанра сказки обусловлено спецификой задач, которые они перед собой ставили, а также уникальностью их дарований, реализуемой в специфике создаваемых ими художественных миров.