Тема: ВОСПОМИНАНИЯ УЧЕНЫХ КАК ИСТОЧНИК ДЛЯ ИСТОРИИ РУССКОГО АКАДЕМИЧЕСКОГО ЛИТЕРАТУРОВЕДЕНИЯ (А.Н. Пыпин, Ф.И. Буслаев, А.Н. Афанасьев, Д.Н. Овсянико-Куликовский)

В последние годы стремительно возрастает исследовательский интерес филологов как к самой истории формирования и развития науки о литературе в России, так и к проблеме учёного-литературоведа в истории, его внутреннему миру и восприятию современности. Примерами этого могут служить проводимые конференции, издающиеся монографии и
биобиблиографические словари отечественных литературоведов XIX-XX вв., работавших как в столицах, так и в провинциальных университетах. Бесспорно, заслуживает внимания и факт неоднократного переиздания трудов русских ученых XIX века. Это всё определяет актуальность нашей работы, заключающейся в необходимости создать полноценную и объективную, опирающуюся на самые разнообразные источники, картину истории отечественного литературоведения. Материалом для этого могут служить не только научные труды самих ученых и оценка их научным сообществом, но и их автобиографии, мемуары, воспоминания, официальные документы, библиотеки и т.п. Они отображают мысли, чувства, настроения, общественное сознание, уровень духовной жизни, психологию людей определенной исторической эпохи, позволяют выявить основные научные контакты ученого, обозначить круг его интересов и, что еще более любопытно, на наш взгляд, проследить как осознанно или подсознательно, случайно или неслучайно, а в связи с жизненными обстоятельствами формируются научные взгляды, выбирается методология, ищется иногда свой, совершенно оригинальный путь в науке.
Стоит отметить, что такое сравнительно молодое научное направление, как источниковедение мемуаристики, чрезвычайно бурно развивается в последние десятилетия в России. На сегодняшний день, имеется значительная литература по теории мемуаристики, в которой источники личного происхождения рассматриваются как явления культуры, как важный исторический источник.
Направления исследований воспоминаний можно разделить на три больших блока: мемуары как источник информации о событиях, мемуары как явление общественно-культурной жизни своего времени и мемуары как отражение личности автора. Наше исследование напрямую перекликается с последним направлением. В работе Л. М. Рошаля читаем: «Современное источниковедение правильно ставит вопрос об отделении в документе его объективной основы от всевозможных субъективных наслоений. Но практически этот вопрос иногда решается слишком прямолинейно. <...> Тот или иной мемуарист думает определенным образом не столько потому, что ему хочется думать именно так, а потому, что он в конечном итоге, если так можно выразиться, объективно вынужден думать подобным образом в силу окружающих его условий, определенных общественных отношений, классовой принадлежности и т.д.» [21; C. 267].
Постановка данной проблемы кажется очевидной, однако, систематических исследований субъективности мемуаров как исторического источника долгое время не предпринималось. Пионером здесь стала С. С. Минц, работавшая в этом направлении с 1970-х годов. Едва ли не главная идея её труда - «использовать одну из характернейших черт мемуарных источников - их субъективную природу - как основу для сопоставления источников мемуарного характера независимо от личностных характеристик их авторов и индивидуальных особенностей каждого произведения» [15; C. 78].
Другой исследователь, взявшийся за изучение самосознания личности в мемуарах, - Ю.П. Зарецкий, монография которого посвящена автобиографии папы Пия II. Похожие примеры практического использования мемуаров в качестве историко-психологического источника мы можем найти в труде Е. С. Сенявской [22; C. 19] и в диссертации В. Р. Новосёлова [18; C. 3 и др.].
Интересны методологические выводы Л. Е. Бушканец, сформулированные совсем недавно в одной её статье: «Мемуарный источник - это всегда отражение эпохи, в которую он был создан (а не эпохи, о которой он рассказывает), поэтому его надо анализировать как факт общественного сознания своего времени. Через мемуариста преломляются социальные, мировоззренческие, литературно-эстетические, общественно-политические установки современного ему общества, отдельных его групп. Поэтому позиция мемуариста, приводящая к фактическим ошибкам или к тому, что исследователь может назвать «заблуждениями», представляет самостоятельный научный интерес и является ценным историко-литературным материалом, может быть, даже гораздо большим, чем та реконструкция событий, которая производится на основании данного мемуарного источника» [8; C. 22].
То есть воспоминания, написанные в определённую эпоху конкретным автором со своим особенным мировоззрением, являются субъективным литературным жанром, а значит и оптимальным материалом для изучения выбранной нами темы.
Цель нашего исследования - это анализ мемуаров представителей культурно-исторической, мифологической и психологической школ русского академического литературоведения - А.Н. Пыпина, Ф. И. Буслаева, А. Н. Афанасьева и Д. Н. Овсянико-Куликовского - на предмет выявления в них ключевых факторов, повлиявших на формирование их научного мировоззрения как идеологов конкретных направлений.
Новизна нашей работы определяется тем, что до сих пор не было представлено полноценного анализа воспоминаний исследуемых нами учёных, и, в особенности, ранее никто не обращался к этим мемуарам для составления полноценной картины поиска научного пути того или иного представителя одной из литературоведческих школ.
Так, например, М. А. Силашина [48], в аннотации к своей статье, верно подметила, что жизни и творчеству А. Н. Пыпина посвящено большое количество исследований, при этом биографическому аспекту уделяется недостаточное внимание. Тем более, за исключением частных незначительных случаев, таких, как цитирование П. А. Николаевым мемуаров литературоведа для наглядного представления мировоззрения последнего: «Пыпин и свою биографию - «Мои заметки» - писал постольку, поскольку она может, «прямо или косвенно, далеко, а иногда и близко касаться целой общественной жизни и нравов времени» [6; С. 116], воспоминаниям Александра Николаевича не уделяется никакого внимания. Соответственно, до сих пор не уделялось и никакого внимания анализу возможных факторов воздействия на выбор научного пути учёным, помимо общеизвестного факта влияния на него Н. Г. Чернышевского, которое упоминается, в том числе, и в энциклопедическом словаре К. М. Хоруженко [57].
Работ, так или иначе касающихся жизни и научной деятельности Ф. И. Буслаева, достаточно много, но, как уже было сказано, исследований, преследующих поставленную нами цель, до сих пор не было. В большинстве своём, учёные, как XIX века (А. Н. Пыпин, считавший, что Фёдор Иванович - только мифолог [20]; А. Н. Веселовский утверждающий, что Буслаев - это новатор, инициирующий развитие разных направлений науки [40]), так и XXI века (Н. Ф. Злобина [40], ставящая своей целью определение содержания, форм и научных способов проявления феномена историзма в концепции Ф. И. Буслаева) интересовались, прежде всего, научным наследием российского литературоведа и лингвиста (А. И. Баландин [7], П. Виноградов [33], А. Кирпичников [42], К. Войнаховский [34], Е. Ляцкий [44], Ив. Жданов [39], А. Шахматов [52] и другие). Непосредственно личности Ф. И. Буслаева посвящены мемуары А. Соболевского [50], который, однако, восстанавливает образ учёного по своим личным воспоминаниям. А про «Воспоминания» самого Ф. И. Буслаева упоминал, например, С. В. Смирнов [49], акцентируя внимание читателя именно на самом факте написания этой работы. Анализ А. С. Архангельского «Ф. И. Буслаев в своих «Воспоминаниях» и ученых трудах» [31] достаточно поверхностен и представляет собой скорее пересказ оригинальных мемуаров. В. Миллер в своей работе «Памяти Ф. И. Буслаева» также изучает интересующий нас текст, и цель его созвучна нашей: всмотреться ближе в Буслаева как учёного, постараться уяснить себе, под какими влияниями развился в этой художественной натуре учёный и в этой натуре научного исследователя художник [45], однако не синонимична, т. к. В. Миллер обращается к «Воспоминаниям» именно учёного-художника, а мы - к «Воспоминаниям» представителя мифологической школы. В связи с этим, нас будут интересовать разные факторы влияния на становление научного мировоззрения учёного.
Что касается А. Н. Афанасьева, то наибольший интерес у исследователей неизменно вызывали его труды по фольклористике и этнографии, другие же аспекты его жизни и деятельности затрагивались мало. О детстве и юношестве Александра Николаевича, которые нас больше всего интересуют в данном исследовании, мы можем встретить лишь краткие заметки в биографических очерках, в том числе предваряющих переиздания сборников его сказок. Здесь отдельно стоит выделить работу А. Е. Грузинского - первого биографа фольклориста, собиравшего материалы о нём из самых разных источников (дневник учёного, воспоминания его родных, друзей и коллег) [35], статью С. Венгерова [54], являющуюся самым большим биографическим очерком об А. Н. Афанасьеве и диссертацию Н. Н. Володиной [35], в которой она попыталась всесторонне изучить жизнь и деятельность Афанасьева, определить место, которое он в
действительности занимал в жизни русского общества середины XIX в.
Д. Н. Овсянико-Куликовский также до сих пор интересовал учёных в большей степени только как автор трудов по лингвистике и литературоведению. Так, к его научному наследию обращались: А. Горнфельд [36], В. П. Крутоус [43], В. В. Перхин [46], М. С. Гусельцева [37], Л. В. Блинова [32], Л. Г. Дабло [38], А. В. Карабыков [41] и другие. О. В. Михайлова в работе «Психологическая школа в русском литературоведении: творческая личность, процесс творчества и восприятия литературного произведения (Обзор)» [16] упоминает воспоминания Д. Н. Овсянико-Куликовского только постольку, поскольку они оказываются необходимы для представления его научных взглядов. С. И. Сухих [51] также прибегает к цитации мемуаров литературоведа для иллюстрирования некоторых моментов при анализе его работ. Больше всех, пожалуй, к воспоминаниям Д. Н. Овсянико-Куликовского обращался Н. В. Осьмаков в своём учебном пособии «Психологическое направление в русском литературоведении: Д. Н. Овсянико-Куликовский» [19]. Благодаря им он выстраивает биографическую канву, и восстанавливает процесс эволюции учёного, упуская, при этом, установление причинно-следственных связей.
Исходя из всего вышесказанного, очевидно, что перед нами стоят задачи, не рассматриваемые в науке ранее:
- изучить воспоминания А.Н. Пыпина, Ф. И. Буслаева, А. Н. Афанасьева и Д. Н. Овсянико-Куликовского как субъективный автобиографический жанр литературы с учетом его специфической разновидности как «мемуары ученого»;
- определить по мемуарам ученых главные этапы становления их научной концепции как представителей культурно-исторической, мифологической и психологической школ русского академического литературоведения.
Объектом нашего исследования являются мемуары А.Н. Пыпина, Ф. И. Буслаева, А. Н. Афанасьева и Д. Н. Овсянико-Куликовского. Предметом - изучение их с целью выявления самых разнообразных фактов (влияние окружения, личные интересы, индивидуальная предрасположенность, значение школы, научные контакты и пр.), представляющих интерес с точки зрения истории отечественного литературоведения, и, в частности, его отдельных направлений - культурно-исторического, мифологического и психологического.
Методология нашей работы основана на применении таких методов литературоведения, как: биографический, психологический и, самое главное, культурно-исторический.
Структура работы представлена введением, тремя главами, заключением, списком использованной литературы (62 источника) и приложением.

Купить

В своей работе мы изучили воспоминания А. Н. Пыпина, Ф. И. Буслаева, А. Н. Афанасьева и Д. Н. Овсянико-Куликовского как субъективный автобиографический жанр литературы с учетом его специфической разновидности и на основе этого определили главные этапы становления их научной концепции как представителей культурно- исторической, мифологической и психологической школ русского академического литературоведения соответственно.
Мы пришли к выводу, что процесс развития мировоззрения учёных был достаточно многогранен и целенаправлен и выяснили, что помимо объективного фактора, упоминаемого А. Н. Пыпиным (такого, как цензурный гнёт, из-за которого приходилось направлять работу на детальные исследования, которые не рисковали бы цензурным истреблением, и из-за которого, в частности, в 40-50е гг. многие талантливые филологи, из страха создания собственных сочинений, начинали заниматься литературоведением), есть ряд иных обстоятельств, оказавших значительное влияние на становление научного мировоззрения каждого литературоведа.
Так, говоря о причинах обращения А. Н. Пыпина к методологии культурно-исторической школы, необходимо обратить внимание на его окружение, описываемое им в воспоминаниях. Мы считаем, что на выбор научного пути литературоведа повлияли как отдельные личности (в детстве - няни, мама, семья Чернышевских, затем - товарищи, талантливые и не очень преподаватели), так и сама обстановка, местность (в детстве и раннем студенчестве - это деревня и библиотеки, после - европейские достопримечательности, столкновение с политической действительностью).
Что касается исследуемых нами представителей мифологической школы, то они оба получили хорошее образование, благодаря своим родителям. Ф. И. Буслаев, росший без отца, особенно был признателен матушке, в семье же А. Н. Афанасьева ключевую роль для получения сыном «полного воспитания» сыграл отец. Этапы обучения в гимназии и получения начального образования вообще у обоих литературоведов, по сравнению с университетскими годами, представлены достаточно скудно, т. к. в этот период они были слишком малы, и, следственно, выбор научного пути в это время определялся лишь косвенно. В Московском университете учёные получили достаточно точное понимание того, чем они хотят заниматься и в какой области вести научные исследования. Особенно здесь необходимо подчеркнуть роль С. П. Шевырёва, оказавшего неоценимое влияние на двух великих представителей мифологической школы XIX века.
Анализ воспоминаний Д. Н. Овсянико-Куликовского также показал, что его «важнейшие задатки <...> последующего развития» [?, с. 373] проявились уже в детстве и отрочестве. В первую очередь, это была заслуга наставника будущего учёного А. Д. Марсикани и преподавательского состава симферопольской гимназии. Кроме того, на становление научного мировоззрения Д. Н. Овсянико-Куликовского повлияли следующие факты из биографии: обучение в университете, пребывание в Одесской Громаде и поездка за границу. Однако именно знакомство с идеями А. А. Потебни, открывшее для него методологию психологической школы, помогло литературоведу найти собственный путь в науке
Из всего вышесказанного следует, что в мемуарах А. Н. Пыпина, Ф. И. Буслаева, А. Н. Афанасьева и Д. Н. Овсянико-Куликовского можно достаточно подробно проследить путь развития их научных взглядов, позволивших им стать крупными литературоведами со своей оригинальной концепцией развития истории литературы и культуры в России. Основные вехи этого изучения намечены в нашей исследовательской работе.
Результаты научного исследования были апробированы на итоговых научно-образовательной конференции студентов КФУ (2015-2017 гг.), первое участие в данном научном мероприятие принесло третье место и право публикации тезисов в общеуниверситетском сборнике. Кроме того, доклады с изложенным в работе материалом были представлены на ежегодной
Всероссийской научно-практической конференции «Татьянин день» (в 2016 и 2017 гг.), где в 2017 г. я заняла третье место и опубликовала статью в сборнике конференции. Кроме того, участие в Межрегиональной научнопрактической конференции «Слово. Словесность. Словесник» (2016 г.), Международной научно-практической конференции «Славянская культура: истоки, традиции, взаимодействие. XVII Кирилло-Мефодиевские чтения» (2017 г.), VI международной научной конференции молодых ученых «Актуальные вопросы филологической науки XXI века» (2017 г.) и XVII Международной научно-практической конференции сборник статей «World science: problems and innovations», позволило опубликовать статьи с результатами исследования в сборниках названных мероприятий.
Список научных публикаций:
1. Бабина, А. А. Воспоминания ученого как источник сведений для истории русского литературоведения: А. Н. Пыпин / А. А. Бабина // Итоговая научно-образовательная конференция студентов Казанского федерального университета 2015 года: сб. тезисов: в 3 т. / Мин-во обр. и науки; Казанский (Приволжский) федеральный ун-т. - Казань: Изд-во Казан.ун-т. - 2015. - Т.2. - С. 205-206.
2. Бабина, А. А. Воспоминания Д. Н. Овсянико-Куликовского как
источник сведений для истории русского литературоведения / А. А. Бабина // Слово. Словесность. Словесник: Материалы межрегион. научно
практической конференции преподавателей и студентов, 18 марта 2016 года / отв. ред. А. А. Решетова, Т. В. Федосеева; РГУ им. С. А. Есенина. - Рязань, 2016. - Вып. 4. - С. 132-135.
3. Бабина, А. А. Воспоминания А. Н. Афанасьева как источник
сведений для истории русского литературоведения / А. А. Бабина // Славянская культура: истоки, традиции, взаимодействие: Материалы
Международной научно-практической конференции «XVIII Кирилло- Мефодиевские чтения», 23-24 мая 2017 года. - М., 2017. - С. 258-261.
4. Милитчук, А. А. Роль Московского университета в формировании научного мировоззрения Ф.И. Буслаева (по материалам его воспоминаний) /
А. А. Милитчук // Актуальные вопросы филологической науки XXI века : сб. статей VI Междунар. науч. конф. молодых ученых (10 февраля 2017 г.) / общ. ред. Ж. А. Храмушина, А. С. Поршнева, А. А. Ширшикова, М. А. Чистякова; Урал. федер. ун-т. - Ч. 2 : Современные проблемы изучения истории и теории литературы. - Екатеринбург: Уральский федеральный университет,
2017. - С. 85-90.
5. Милитчук, А. А. Роль матери в формировании научного мировоззрения Ф. И. Буслаева (по материалам его воспоминаний) / А. А. Милитчук // Сборник статей XIV Всероссийской научно-практической конференции «Литературоведение и эстетика в XXI веке («Татьянин день»)» / Казанский (Приволжский) федеральный ун-т., 2018. - С. 74-77.
6. Милитчук, А. А. Роль окружения А. Н. Пыпина в формировании его научного мировоззрения / А. А. Милитчук // Сборник статей XVII Международной научно-практической конференции «World science: problems and innovations» / Пенза: МЦНС «Наука и просвещение», 2018. - С. 52-55.
Практическая значимость работы заключается в возможности её использования для построения теоретико-литературных курсов, при дальнейших более глубоких исследованиях мемуаров и биографий изученных учёных-литературоведов, а также при анализе факторов, повлиявших на становление литературоведческих школ в России.

Купить