Тема: Межконфессиональный и экуменический диалог в контексте Русской Православной Церкви Московского Патриархата и всемирного экуменического движения

Актуальность темы исследования. В современности межконфессиональный диалог Русской Православной Церкви Московского Патриархата во всемирном экуменическом движении стал регулярной практикой. Взаимодействия осуществляются в самых разнообразных формах, от проведения научно-богословских конференций до совместных с другими конфессиями социальных и иных проектов. Русская Православная Церковь Московского Патриархата является участником ряда институализированных экуменических организаций, самая крупная из которых - Всемирный совет церквей.
В данном контексте часто возникает дискуссия об экуменизме как некоем негативном и противном Православию явлении. Консервативно-настроенные представители Русская Православная Церковь Московского Патриархата заявляют, что само членство во Всемирном совете церквей - отступление от православной экклесиологии. Ведение же межконфессионального диалога в рамках всемирного экуменического движения, а особенно Всемирный совет церквей постоянно является причиной подозрения в «экуменизме» церковного руководства, как если бы экуменизм был чем-то противоположным межконфессиональному диалогу. В 2007 г. в Русской Православной Церкви Московского Патриархата Всеволодом Чаплиным, который был на тот момент зам. рук. Отдела внешних церковных связей поднимался вопрос о том, чтобы совсем отказаться от слова «экуменизм», и использовать только термин «межконфессиональный диалог» . Тем не менее, всемирное экуменическое движение носит критикуемое понятие в самом своем названии, и вопрос использования терминологии не мог быть решен таким образом.
Существует множество определений экуменизма в Русской Православной Церкви Московского Патриархата, поскольку тематика единения христиан не является новой для Православия, как и для всего христианства. Она была вполне определенной до конца XIX - начала XX в. Начало процессов глобализации, протестантское осмысление христианского единства в новых мировых условиях и развитие межконфессиональных контактов вложили новые смыслы в слово «экуменизм», которые Православной Церкви еще только предстояло осмыслить.
Выражением экуменизма всегда являлся экуменический диалог, но в связи с новыми смыслами понятия и разработкой вопросов межконфессионального диалога границы стали размываться. Особенно заметно это стало с появлением известных софиологических концепций русских религиозных философов и богословов, в частности концепция «всеединства» В. Соловьевах, или же концепции прот. Сергия Булгакова о признании достаточной истинности некоторых неправославных конфессий по отношению к Православию, чтобы было возможно причастие друг у друга. Тогда же появилась первая церковная реакция на эти вопросы. Положительно оценил новые смыслы экуменизма и одновременно межконфессионального диалога о. Георгий Флоровский в работе «Границы Церкви» , более негативно иером. Серафим (Роуз), внесший свою лепту в появление хоть каких-то границ экуменизма на тот момент работой «Православие и религия будущего» . Всемирное экуменическое движение тогда еще формировалось, и оно включало в себя, как межконфессиональный, так и экуменический диалог, границы которых даже на момент появления Всемирного совета церквей, как главной экуменической мировой организации, так и не были определены в точности. Диалог шел во множестве форм, многие из которых осуществлялись в частности православными священнослужителями и мирянами. В частности, появились неоднозначные практики совместных молитв, попеременных с инославными служений на одном алтаре. Иногда это называлось межконфессиональным диалогом, а иногда экуменизмом, но это всегда соотносилось со всемирным экуменическим движением, и особенно с Всемирным советом церквей. Не смотря на многие появившиеся в Русской Православной Церкви Московского Патриархата негативные мнения, Церковь продолжала углублять свои отношения с экуменическим движением, вступив во Всемирный совет церквей и участвует в нем по сей день.
При этом контакты в рамках экуменического движения и Всемирного совета церквей называются межконфессиональным диалогом. Что касается критики, то она становится все опасней для целостности Русской Православной Церкви Московского Патриархата. Обвинения в экуменизме звучат на всех уровнях, появились группы людей, которые отказываются поминать Патриарха Кирилла за Литургией, и ситуация еще находится в процессе развития. Поэтому имеется острая необходимость разобраться в особенностях межконфессионального диалога Русской Православной Церкви Московского Патриархата в контексте всемирного экуменического движения, а особенно в рамках Всемирного совета церквей.
Анализ степени научной разработанности темы исследования.
Тема межконфессионального диалога Русской Православной Церкви Московского Патриархата в контексте Всемирного совета церквей прямо или косвенно затрагивается в трудах, посвященных проблеме экуменизма и участию Русской Православной Церкви Московского Патриархата в экуменическом движении, в частности во Всемирном совете церквей. Наиболее подробно определения экуменизма рассматриваются в работе протодиак. А.В. Кураева «Вызов экуменизма» , их дается 10. Стоит отметить, что все определения носят богословский характер, некоторые из них пересекаются по значению. Схожим образом даются определения в следующих работах: «Церковь, мир, миссия: Мысли о православии на Западе» прот. А. Шмемана; «Православная Церковь и экуменизм» преп. Иустина (Поповича), Челийского; «Православие и религия будущего» иером. Серафима (Роуза), «Сила Православия» митр. Антония (Храповицкого) , «Богословские основы православного понимания экуменизма» прот. Ливерия Воронова и др. Тем не менее, единую позицию относительно определения выделить весьма затруднительно. Единственная общепринятая версия признаваемого определения экуменизма, межконфессионального и экуменического диалога для Русской Православной Церкви Московского Патриархата содержится в документе 2000 г. «Основные принципы отношения Русской Православной Церкви к инославию» , но она не отражает всех форм ведения диалога в рамках Всемирного совета церквей. Также частично положения, касающиеся отношения к инославию, изложены в «Основах социальной концепции Русской Православной Церкви» . В целом, проблема определения границ межконфессионального и экуменического диалога мало отражена в литературе.
В ряде работ содержатся оценки (чаще теологические) участия Русской Православной Церкви Московского Патриархата в экуменическом движении, где упоминается в частности участие во Всемирном совете церквей. Крайне негативные мнения относительно ведения межконфессионального и экуменического диалога имеются в работе «Почему православному христианину нельзя быть экуменистом» архим. Серафима (Алексиева) и архим. Сергия (Язаджиева). Более нейтральная оценка дается в работе «Экуменическое движение и Русская Православная Церковь» прот. Григория Разумовского. Положительных оценок фактически не встречается. Существенна в плане оценки участия Русской Православной Церкви Московского Патриархата во Всемирном совете церквей работа свт. Серафима (Соболева) «Надо ли Русской Православной Церкви участвовать в экуменическом движении?» . Именно она стала определяющей в вопросе о присоединении Русской Православной Церкви Московского Патриархата ко Всемирному совету церквей в 1948 г., и имеет вес до настоящего времени. Важное значение для оценки экуменического движения играют работы Антония (Блума) Сурожского23, который был одним из наиболее активных участников всемирного экуменического движения от РПЦ.
Историческое описание особенностей межконфессионального диалога Русской Православной Церкви Московского Патриархата во Всемирном совете церквей содержится в большом количестве работ. Весьма существенны в Русской Православной Церкви труды прот. Максима Козлова и митр. Илариона (Алфеева) . Теме отношений Русской Православной Церкви Московского Патриархата и Православия, в целом, со Всемирным советом церквей посвящены работы В.Федорова , О.Клемана и др. Глубоко научно изучены исторически вехи вступления и участия Русской Православной Церкви Московского Патриархата во Всемирном совете церквей в работах В.А. Ливцова8 9, Е. Кунтер , М.А. Симоновой , П.В. Бубнова и др. Самая распространенная точка зрения состоит в том, что на вступление Русской Православной Церкви Московского Патриархата во Всемирный совет церквей и ведение межконфессионального диалога в рамках экуменического движения повлияло давление со стороны государственной власти. Особенно много внимания этому вопросу посвятил упомянутый В.А. Ливцов. Современное участие Русской Православной Церкви Московского Патриархата во Всемирном совете церквей, особенности диалога в большей степени отражены только в СМИ, серьезных научных работ практически нет.
Для данной работы не малое значение также имеют работы авторов протестантов, членов Всемирного совета церквей, поскольку они в частности затрагивали вопросы диалога с Православием. Среди них существенны труды Виллема Фиссер ‘т Хоофта , М.М. Томаса , Р. Мак-Афи Брауна, Ф. Поттера, К. Райзера и мн. др. По ним можно выяснить, каковы принципы ведения межконфессионального диалога со стороны протестантского большинства в рамках Всемирного совета церквей. Вопрос соотнесения принципов диалога, декларируемых во Всемирном совете церквей и в Русской Православной Церкви Московского Патриархата в литературе практически не затрагивается.
В целом, особенности межконфессионального диалога РПЦ в контексте ВСЦ остаются недостаточно изученными.
Объект исследования - межконфессиональный диалог Русской Православной Церкви Московского Патриархата во всемирном экуменическом движении.
Предмет исследования - межконфессиональный диалог Русской Православной Церкви Московского Патриархата в контексте ее участия во Всемирном совете церквей, который является основным институциональным выражением всемирного экуменического движения.
Цель исследования - определение особенностей межконфессионального диалога Русской Православной Церкви Московского Патриархата в контексте участия во Всемирном совете церквей.
Задачи исследования:
1) Определить и соотнести понятия «межконфессиональный диалог» и «экуменический диалог» как они проявляются в контексте Русской Православной Церкви Московского Патриархата и Всемирного совета церквей.
2) Рассмотреть историю участия Русской Православной Церкви Московского Патриархата в экуменическом движении с выявлением эволюции межконфессиональных отношений и институционализации отношения к инославию в рамках Всемирного совета церквей.
3) Выяснить, каковы принципы и препятствия межконфессионального диалога Русской Православной Церкви в контексте участия во Всемирном совете церквей.
Теоретико-методологическая и эмпирическая основа исследования
состоит в институциональном анализе межконфессионального и экуменического диалога Русской Православной Церкви Московского Патриархата в контексте Всемирного совета церквей, а именно декларируемых норм и смыслов, вкладываемых во взаимодействие конфессий, в официальных документах Русской Православной Церкви Московского Патриархата и Всемирного совета церквей, позициях влиятельных церковных деятелей Русской Православной Церкви Московского Патриархата, а также значимых личностей Всемирного совета церквей по отношению к диалогу с инославием.
Институциональный подход в данной работе строится на рассмотрении структурных свойств системы межконфессиональных взаимодействий Русской Православной Церкви Московского Патриархата в контексте Всемирного совета церквей в соответствии с концепцией Э. Гидденса, что позволяет глубже понять особенности указанной системы. То есть метод дает возможность рассматривать в совокупности и взаимосвязи сигнификацию диалога, легитимацию его форм и управление им, результатом чего должно стать выявление особенностей самого диалога в изучаемом контексте.
Научная новизна исследования:
1. Выяснено, что понятия «экуменический диалог» и «межконфессиональный диалог» в контексте Русской Православной Церкви Московского Патриархата и Всемирного совета церквей не тождественны, а их соотношение может определяться по шкале, на полюсах которой размещены «чистый» экуменический диалог и «чистый» межконфессиональный, область пересечения их значений может называться «смешанной», границы могут определяются институциональными нормами и/или смыслом, вкладываемым в понятия «экуменизм» и «межконфессиональный диалог».
2. Определено, как в результате исторической эволюции межконфессионального диалога Русской Православной Церкви Московского Патриархата в контексте Всемирного совета церквей, институализировалось отношение Русской Православной Церкви Московского Патриархата к инославию.
3. Выявлено, что принципы межконфессионального диалога Русской Православной Церкви Московского Патриархата в контексте Всемирного совета церквей не сочетаются с принципами, декларируемыми неправославными участниками Всемирного совета церквей, поскольку по-разному понимается экуменичность Церкви, что является существенным препятствием для ведения межконфессионального диалога.
Основные положения, выносимые на защиту:
1. Соотнести различные вариации определений понятий «экуменический диалог» и «межконфессиональный диалог» в контексте Русской Православной Церкви Московского Патриархата и Всемирного совета церквей можно, разместив их на одной шкале, где полюсами будут являться «чистый» экуменический и «чистый» межконфессиональный диалог, когда определения не имеют пересечения, а область совпадения смыслов, вкладываемых в оба понятия будет называться «смешанной». Все формы диалога также могут быть размещены на данной шкале в соответствии с тем, выражением какого по содержанию диалога они являются. При этом границы «чистой» и «смешанной» форм диалога определяются 2 факторами: 1) Институциональные нормы конфессий; 2) Смысл, вкладываемый в понятие экуменизм. Применительно к Русской Православной
Церкви Московского Патриархата, участвующей во Всемирном совете церквей, если не декларируется цель экуменизма как присоединение инославных к Православию, то диалог будет определяться близко к «чистой» форме межконфессионального диалога. Если же Русская Православная Церковь Московского Патриархата следует в диалоге принципу того, что инославные должны восстановить свое единство с Православной Церковью, то диалог склоняется к полюсу «чистого» экуменизма и является в большей степени экуменическим.
2. Основные принципы межконфессионального и экуменического диалога Русской Православной Церкви Московского Патриархата в контексте Всемирного совета церквей, касающиеся базисного понимания единения христиан в Единой Церкви, существенно противоречат тем, которые декларируются в документах Всемирного совета церквей. Эта предпосылка делает недостижимыми цели экуменического диалога Русской Православной Церкви Московского Патриархата в контексте Всемирного совета церквей. Более того, конструктивное ведение диалога в рамках Всемирного совета церквей возможно лишь при совпадении принципиальных оснований. При этом текущая ситуация такова, что институциональные нормы Русской Православной Церкви Московского Патриархата в отношении инославия не играют решающего значения в вопросе членства Русской Православной Церкви Московского Патриархата во Всемирном совете церквей. Не смотря на все существующие преграды, которые должны были бы вывести Русскую Православную Церковь Московского Патриархата из Всемирного совета церквей, Православная Церковь все еще остается участником такого института экуменического движения как Всемирный совет церквей.
Теоретическая значимость работы состоит в способствовании определению границ межконфессионального и экуменического диалога Русской Православной Церкви Московского Патриархата в контексте ее участия во всемирном экуменическом движении.
Практическая значимость работы. Результаты исследования могут быть использованы в рамках образовательного курса, связанного с актуальными проблемами межрелигиозного диалога, а также в открытых дискуссиях о проблеме экуменизма в контексте ведения межконфессионального диалога Русской Православной Церковью Московского Патриархата.
Апробация результатов исследования была осуществлена через публикацию статей и тезисов, выступления с докладами по данной работе на конференциях. Всего по проблеме этой магистерской диссертации было опубликовано 3 работы общим объемом 13 печатных страниц.

Купить

В данной магистерской выпускной квалификационной работе был рассмотрен межконфессиональный диалог Русской Православной Церкви в контексте мирового экуменического движения. Основной целью было выявить особенности участия РПЦ во Всемирном совете церквей, который является главным институциональным выражением экуменического движения.
В ходе решения задач для достижения поставленной цели были сделаны следующие выводы. Во-первых, при рассмотрении понятий «межконфессиональный диалог» и «экуменический диалог» выяснилось, что каждое из них имеет ряд значений, некоторые из которых одинаковы и для экуменического, и для межконфессионального диалога. Был сделан вывод о том, что соотношение этих понятий можно рассматривать, размещая формы диалогов и вкладываемые в них цели по шкале, где полюсами являются «чистые» формы экуменического и межконфессионального диалогов. Данная модель определения применима и в контексте участия РПЦ в Всемирном совете церквей, и, в целом, для дачи характеристики диалога конфессий. Было также отмечено, что границы «чистых» и «смешанных» форм диалога определяются 2 факторами: 1) Институциональные нормы конфессий; 2) Смысл, вкладываемый в понятие экуменизм. Применительно к РПЦ МП, участвующей в ВСЦ, если не декларируется цель экуменизма как присоединение инославных к Православию, то диалог будет определяться близко к «чистой» форме межконфессионального диалога. Если же РПЦ следует в диалоге принципу того, что инославные должны восстановить свое единство с Православной Церковью, то диалог склоняется к полюсу «чистого» экуменизма.
Во-вторых, при выявлении исторической эволюции участия РПЦ в ВСЦ определились ряд противоречий. Церковь желала вести межконфессиональный диалог с ВСЦ, но не хотела членства в нем. Вхождение в ВСЦ на правах участника, а не наблюдателя как это сделала РКЦ, произошло под давлением государственной власти. Ведение диалога в рамках ВСЦ с течением время столкнулось с рядом препятствий: 1) Увеличение количества протестантских церквей в составе ВСЦ, что сделало голос РПЦ и других Православных Церквей менее заметным на их фоне при решении каких-либо важных вопросов. 2) Православные заняли критическую и одновременно проповедническую позицию, что вызвало противоречие с установками протестантов. 3) С течением времени проблемы, обсуждаемые в ВСЦ стали выходить за рамки интересов РПЦ (женское священство, однополые браки, плюралистичный экуменизм и т.д.). Более того, Православная Церковь не желала, чтобы ей приписывали решения ВСЦ по этим вопросам, раз сама она не могла повлиять своим голосом на них. 4) ВСЦ всеми силами стремился удержать Православные Церкви в своем составе, но при этом не было реального стремления пересмотреть основания межконфессионального диалога, что привело к обсуждению православными выхода из ВСЦ. 5) РПЦ до настоящего времени рассматривает выход из ВСЦ, но остается в нем, поскольку он является площадкой для осуществления множества других интересов РПЦ.
В результате исторической эволюции межконфессиональных контактов РПЦ в ВСЦ, институализировалось отношение РПЦ к инославию, появился документ Об отношении к инославию, в котором подчеркивалась значимость для Церкви двухсторонних отношений в противовес многосторонним, как это есть в ВСЦ, поскольку это было признано лучшим путем для осуществления собственных интересов РПЦ. При этом заинтересованность в участии в ВСЦ все же осталась, и еще не известно, как будет в дальнейшем решен вопрос относительно ведения межконфессионального диалога РПЦ в контексте ВСЦ как полноправного участника.
В-третьих, при рассмотрении принципов межконфессионального и экуменического диалога РПЦ в контексте ВСЦ выяснилось, что они существенно противоречат тем, что декларируются ВСЦ и вызывают множество преград в общении церквей в рамках ВСЦ. Основным же выводом явилось то, что институциональные нормы РПЦ в отношении инославия не играют решающего значения в вопросе членства РПЦ в ВСЦ. То есть, не смотря на все существующие преграды, которые должны были бы вывести РПЦ из ВСЦ, Православная Церковь все еще остается участником такого института экуменического движения как Всемирный совет церквей.
Таким образом, особенности межконфессионального диалога Русской Православной Церкви во Всемирном совете церквей заключаются в том, что РПЦ пытается вести экуменический диалог, который декларируется как межконфессиональный, при этом диалог встречает существенные преграды в виде противоречия институализированных принципов его ведения у сторон участников, которые делают достижение многих целей диалога, а особенно конкретно экуменических, практически невозможным. Впрочем, это не мешает РПЦ оставаться членом ВСЦ из-за наличия заинтересованности в пользе, получаемой от членства.
Исходя из результатов данного исследования, в качестве перспектив развития проблематики межконфессионального диалога РПЦ во всемирном экуменическом движении автор работы видит изучение конкретных двусторонних контактов в контексте всемирного экуменического движения. Особенное внимание следует уделить связям Русской Православной Церкви с Римской Католической Церковью в контексте всемирного экуменического движения. В настоящее время с этими взаимодействиями связано множество проблем, в частности несостоявшийся для РПЦ Всеправославный Собор, членство в ряде экуменических организаций, неинституциональные формы диалога РПЦ с РКЦ на экуменических площадках и т.д.
В целом, рассмотрение межконфессионального диалога во всемирном экуменическом движении на институциональном уровне является весьма ограниченным, поскольку основу экуменического движения составляют индивидуальные контакты, где в зависимости от сторон взаимодействия и их интересов происходит дифференциация форм диалога и смыслов в него вкладываемых.

Купить