Тема: Русско-Японские отношения первой половины XIX вв.

Актуальность темы исследования обуславливается сложностью и неоднозначностью настоящих отношений между Россией и Японией. Такой характер взаимодействия между странами определяется значимостью собственных традиций, общего исторического прошлого между странами, а также геополитической ориентацией. Для преодоления этого положения необходимо перейти к взаимовыгодному диалогу, основанному на взаимоуважении и понимании друг друга. Изучение исторического опыта взаимодействия между Россией и Японией может стать фундаментом для современной дипломатии.
Объект исследования - российско-японские отношения первой половины XIX века.
Предмет исследования - дипломатические и торговые взаимоотношения первой половины XIX века, определившие основы взаимодействия Россией и Японии в дальнейшем.
Территориальные рамки исследования охватывают Российскую империю и Японию, особое внимание уделено Камчатской области и полуострову Хоккайдо, а также городу Нагасаки.
Хронологические рамки охватывают период первой половины XIX века, когда случились наиболее значимые события, которые заложили основы отношений между странами. Нижние границы обусловлены посольством Н.П. Резанова 1803 года. Верхняя граница исследования обусловлена заключением первого торгового соглашения между Россией и Японией в 1855 году.
Историографический обзор. Традиция изучения российско-японских отношений в рассматриваемый нами период связана как с анализом общих тенденций развития взаимодействия между Россией и Японией, так и частных аспектов: роль посольства Н.П. Резанова и его личности в отношениях между странами; инцидент Н.А. Хвостова; непосредственное открытие Японии, в том числе для торговли с Россией. В зависимости от используемой теоретико-методологической оптики, а также источниковой базы, изучение каждого аспекта в период с XIX века до современности изменялось и имело свои особенности.
Для характеристики историографии нами будет использован проблемно-хронологический принцип, который позволит рассмотреть генезис изучения каждого аспекта изучаемой нами тематики.
При характеристике российско-японских отношений в изучаемый нами период наибольшее внимание исследователей направлено на характеристику неудачной миссии Н.П. Резанова в начале XIX в. Внимание отечественных и зарубежных исследователей сконцентрировано на аспектах связанных с личностью Резанова, его взаимоотношениями с членами экспедиции (И.Ф. Крузенштерном, Е.Е. Левенштерном, М.И. Ратмановым и другими), действиями в Японии и после окончания посольства, а также на выявлении причин отказа японцев в торговле и последовавшие за отказом происшествия, в японской истории получившие название «инцидент Хвостова» [19, с. 67].
Обращаясь к вопросу характеристики личности Н.П. Резанова отметим, что в дореволюционный период взгляды исследователей делились на два направления - те, кто допускали несправедливость действий посланника [4; 22], и те, кто оправдывали его [7; 27; 34]. Большинство дореволюционных исследователей положительно относились к личности Посланника, либо мало говорили о его характере. Также они редко допускали, что личность Посланника могла непосредственно повлиять на исход миссии. Изучение этой проблемы начинается с конца XIX века. Тенденцию «обелять» личность Н.П. Резанова задал военно-морской историк, капитан 1-го ранга А.С. Сгибнев. Автор в своей работе «Резанов и Крузенштерн» обращает внимание на то, что Крузенштерн был назначен начальником экспедиции, а Резанов - начальником посольства. Ссылаясь на письма и записки участников экспедиции, Сгибнев утверждает, что Резанов разместился на корабле, плывшем под командованием Крузенштерна, но не был подчинённым Крузенштерна, чем раздражал последнего. Сгибнев полагал, что Крузенштерн нарочно искал поводы унизить посланника и вступить с ним в конфликт. Сам же посланник характеризуется как: умный, образованный и деликатный [35, с. 387]. Характеризуя возникшие проблемы со здоровьем у Резанова, автор видит их причину в борьбе последнего с самим собой в попытках совладать со своими эмоциями [35, с. 387]. Точку зрения Сбигнева в отношении нервного здоровья посланника поддержали отечественные исследователи К.А. Военский, С.И. Новаковский и Д.М. Позднеев. Военский отмечал, что основным фактором неудачи стало нежелание японского правительства открывать страну для торговли, решить эту проблему было возможно, только при поддержке военной эскадры у берегов Японии. Новаковский, в свою очередь, соглашается с К.А. Военским и даже называет Резанова «человеколюбивым» [22, с. 99]. Однако, в отличие от Д.М. Позднеева и К.А. Военского, он не отрицает причастность Резанова к «экспедиции Хвостова», и не умалчивает о ней. Комментируя действия Резанова, он пишет о «жажде мести» посланника и называет избранную им тактику «путём репрессий и террора» [22, с. 112]. Ещё более необычную для того времени позицию занимает русский путешественник и географ М.И. Венюков [4]. Он приходит к следующим выводам: с его точки зрения причиной неудачи посольства стали не только японские законы и «происки» голландцев, но и поведение Посланника [4, с. 313]. Говоря о последствиях посольства Резанова - «экспедиции Хвостова» - он признаёт ответственность Посла и за произошедшее разграбление японских земель [4, с. 316]. Такая точка зрения о роли Резанова не совпадает с мнением многих современников автора. Костылёв Василий Яковлевич, консул России в Японии и первый русский академический японовед, отмечал важность реакции японцев на «экспедицию» Хвостова - укрепление границ, постройка крепостей по берегам [15, с. 380]. Сергей Григорьевич Елисеев, японист русского происхождения и основоположник американского японоведения, отмечал ухудшение отношений между Японией и Россией после «Экспедиции» Хвостова [2, л. 1]. Разделял эти мнения и отечественный востоковед Д.М. Позднеев. Важно отметить, что Позднеев приводит мнение японского исследователя Окамото Рюноскэ в своей работе, который, также разделял этот взгляд на выше описываемые действия [Цит. по: 30, с. XII].
Немаловажным фактором, повлиявшим на развитие русско-японских отношений, являлись действия голландцев направленные на дискредитацию российской стороны. Этому фактору в дореволюционный период уделялось, также значительное внимание [22; 27].
Японские исследователи второй половины XIX века уже были осведомлены о причастности Резанова к «экспедиции Хвостова», а главной причиной отказа в торговле называли японскую политику. Накамура Дзэнтаро в своей небольшой монографии «История набегов на Курилы и Сахалин» говорил, что некоторые японские министры имели мнение, что русские будут насаждать свою еретическую религию в Японии, и торговля с Россией означает обмен «ненужных русских товаров на ценные японские» [Цит. по: 29, с. 114]. Также автор высказывает мнение о том, что русские были склонны преувеличивать значимость интриг голландцев, а отказ был бы дан независимо от их действий [Цит. по: 29, с. 124]. Окамото Рюноске в своём двухтомном произведении «Очерки по истории Хоккайдо в связи с отношениями России и Японии» также говорит об отказе в торговле. К бесполезности товаров и опасности веры он добавляет ещё аргумент министров об опасности, исходящей от русских - их привычке «браться за оружие и занимать чужие страны» [Цит. по: 29, с. 115].
Относительно «инцидента Хвостова» значительная часть японских исследователей говорила о личной мести Посланника. Так, Накамура Дзэнтаро полностью признавал вину за Резановым, говоря о его злобе из -за отказа и холодного отношения японцев [Цит. по: 30, с. 153]. Тем не менее, важно понимать, что обозначенные нами японские авторы писали свои статьи и монографии позже описываемых событий. Современники же тех событий, как показал Д.М. Позднеев, не сомневались в том, что приказ был отдан из Петербурга [30, с. 212]. Подробное описание вторжения Хвостова можно найти в работе Окамото Рюноске [29, с. 156]. Автор монографии «Сахалин и Камчатка» Мацунага Тё:кэн высказывает мнение, о том, что толчок к нападению Хвостова на Сахалин дал Крузенштерн. Однако не напрямую, а посредством изложения того факта, что японцы в той местности не имеют никаких средств к самообороне [Цит. по: 30, с. 197].
Стоит отметить, что многие исследовательские работы XIX и начала XX вв. не содержали ссылок на источники. В основном это характерно для работ японских авторов, однако такого подхода придерживались и некоторые отечественные исследователи [15]. Исследования этого периода зачастую интересны тем, что авторы имели возможность общаться с участниками. Также многие из дореволюционных исследователей могли пользоваться литературой и источниками, доступ к которой сейчас получить сложно или даже невозможно. Подробная характеристика этого сюжета приведена нами в источниковом обзоре.
В советской исторической литературе Резанов представлен как образованный, решительный человек, о котором высоко отзывались японцы, особенно отмечая тактичность Посланника [19, с. 83]. Начальствование Посольством и всей Экспедицией также признавалось за Резановым [19, с. 78]. В целом, положительно описывая действия Резанова, такие исследователи этого периода, как Л.Н. Кутаков и Э.Я. Файнберг указывали на его масштабные планы по развитию Камчатского края. «Экспедиция Хвостова» представлена как акт освобождения коренных народов от японской кабалы (Л.Н.Кутаков) или как акт произвола со стороны Хвостова (И.Я. Бедняк). При этом Бедняк отмечает эксплуатацию японцами местного население и «раздувание» информации о нападении в японской прессе «до максимальных пределов» [3, с.97].
Особый интерес представляет и отличная точка зрения ряда отечественных исследователей и зарубежных политиков по поводу результатов Посольства Резанова. Некоторые дореволюционные и советские авторы высказывали мнение, что посольство Резанова «подготовило» Японию к открытию. Такое мнение не популярно, его сторонниками были С.И. Новаковский и Л.Н. Кутаков. Среди японских политиков этой точки зрения придерживался маркиз, премьер-министр Японии и министр иностранных дел Окума Сигенобу [22, с. 104].
В современных исследованиях недопониманию между Крузенштерном и Резановым уделяется большее внимание, вопрос рассматривается более многогранно. Л.М. Свердлов посвятил этому конфликту отдельную работу. В ней автор оппонирует мнению о том, что Резанов был начальником Экспедиции, занимая сторону Крузенштерна. Также затрагивается весьма важная тема неоднозначности отданных инструкций, отданных, в том числе, министром иностранных дел, графом Николаем Петровичем Румянцевым [34, с. 33]. Другой отечественный исследователь О.М. Фёдорова в своей работе утверждает, что Крузенштерн действительно не знал о назначении Резанова начальником экспедиции. Такая точка зрения не могла иметь место в дореволюционной и советской литературе в связи с крайне лояльным отношением к Посланнику, и отсутствию сомнений в честности его слов. В современной литературе чаще допускается роль посланника в отрицательном исходе миссии и чаще говорят о его роли в «инциденте Хвостова» [11; 33].
Внимание западных исследователей к рассматриваемой нами проблеме стало наиболее активно проявляться со второй половины XX века. Авторы подчеркивают, что Резанов был ответственен за организацию «экспедиции Хвостова» [44, с. 96; 45, с. 147]. Однако Г.А. Ленсен считал, что Резанов искренне хотел отозвать свой приказ о разграблении японских земель [43, с. 164-167]
Следующими аспектами, условно нами выделяемыми в историографической традиции, являются проблемы восприятия образа «чужого» и «открытие» Японии в ходе миссии Е.В. Путятина.
Говоря о русской политике в отношении Японии, многие авторы отмечают, что российская сторона не слишком стремилась к установлению отношений с Японией. В целом, авторы всех периодов либо вообще не говорят о планах русской стороны, либо говорят о пассивности и отсутствии серьёзных намерений российского правительства [22; 27]. При этом исследователи обращали внимание на стремление отдельных лиц к установлению таких отношений, таких как, например Эрик Лаксман, Григорий Шелихов, Николай Румянцев и Николай Резанов. Японский исследователь Икута Митико отмечает, что усилия в отношении установления торговых связей с Японией значительно снизились в результате кризиса деятельности Российско - Американской Компании [36 ,с. 29].
Как отмечает большинство авторов, японцы русских боялись, а после «экспедиции Хвостова» к этой боязни прибавилась ещё и ненависть. Японцы готовились к обороне, предполагая скорое нападение России. Практически все дореволюционные авторы говорят о подготовке Японии к российскому нападению [22; 27; В.В. Щепкин и другие]. Схожую информацию можно найти и у Барона Гюбнера - автора «Прогулок вокруг света». Исследователи обращают внимание, что в Японии в начале XIX века существовал целый лагерь антироссийски настроенных деятелей (Аидзава Сейсисай, Кудо Хейскэ и другие) [22; 27; В.В. Щепкин; 35]. Большинство авторов сходятся во мнении, что сторонников сохранения изоляции и укрепления берегов Японии на случай нападения России было в Японии больше. Реальным подтверждением этого мнения является факт, что японцы действительно готовились к нападению, укрепляя свои берега на севере. В основном учёные сходятся во мнении, что большая часть японского общества и большинство выдающихся деятелей говорили об опасности, исходящей от России, и выступали против каких-либо отношений не только с Россией, но и всем остальным миром по возможности [22, с. 63]. При этом, В.В. Щепкин и И. Митико в своих работах показали, что в Японии того периода были представлены и сторонники ее открытия - Хонда Тосияки, Сугита Гэмпаку, Сиба Кокань [41, с. 169; 35, с. 22].
Изменение политического курса Японии в сторону расширения контактов с внешним миром нашло отражение в установлении дипломатических связей с Россией в 1855 г. Миссия Е.Е. Путятина в историографии рассматривается в контексте открытия страны для торговли с ранее отвергаемыми странами [15; 19; 22]. Подписание торгового договора Японии с Россией неразрывно связано с подписанием первого договора Японии с Америкой. Оба события можно считать пограничными между изоляцией Японии и эпохой реставрации. Первой страной, подписавшей такой договор с Японией в XIX-м веке, стала Америка. Практически сразу после этого у берегов показались четыре судна под командованием адмирала Е.В. Путятина. О причинах открытия страны авторы всех рассматриваемых нами периодов высказываются достаточно однозначно. Все авторы говорят о беззащитном положении страны перед «открывателями». Костылёв описывает положение Японии начала XIX-го века как «беззащитное» и «жалкое» [15, с. 380]. Барон Гюбнер очень точно подмечает, что для подписания договоров Россия и Англия воспользовались «такими же уступками», что и Америка - воспользовалась «нравственным влиянием пушек» [8, с. 110]. При этом С.И. Новаковский отмечает, что японцы не могли дать отказ русским не только из-за страха, но и потому, что больше не могли воспользоваться тем предлогом, что закон запрещает такого рода сношения с иностранцами. На тот момент уже был подписан договор с Америкой, отказывать под подобным предлогом было бы не логично [22, с. 164]. Нестандартное мнение высказывает японский исследователь конца XIX в. Окамото Рюноске, считавший, что Япония показывала своё нежелание сотрудничать с русскими «во вне», однако «внутри» страна ожидала начала торговых отношений с Россией [Цит. по: 30, с. XII]. Такое мнение крайне редкое и представлено, пожалуй, только Окамото.
Из советских учёных об угрозе, исходящий от «открывателей» говорят Л.Н. Кутаков и И.Я. Бедняк. При этом последняя отмечает, что даже сторонники открытия страны выступали с тех позиций, согласно которым изоляция привела бы к войне [3, с. 143]. Что же касается мнения о вынужденном открытии страны, из современных авторов выделим В.В. Щепкина и Г.А. Ленсена. Ленсен отмечает, что Путятин ехал в Японию с намерением получить «те же уступки», что были даны американцам [43, с. 162]. Таким образом, исследователи сходятся во мнении относительно «открытия» Японии. Причиной открытия было не желание японцев торговать с иностранцами, но безвыходность их положения.
В современный период стали уделять больше внимания конфликту Резанова и Крузенштерна, взгляд на это событие достаточно сильно изменился. Также стали уделять больше внимания тенденциям, различным деятелям и взглядам, прогрессирующим в японском обществе в XIX веке.
Так, рассматриваемые события изучались достаточно подробно, особенно в дореволюционной литературе. Тем не менее, комплексный анализ совокупности изучаемых событий на основе совокупности конкретных источников ранее не производился. Некоторые дореволюционные монографии мало представлены в современных исследованиях, и, можно сказать, являются забытыми.
Цель данной работы состоит в комплексном анализе российско- японских отношений с начала и до 60-х годов XIX века.
Исследовательские задачи:
- Рассмотреть политику России в Восточной Азии в первой половине XIX в.;
- Проанализировать внешнеполитический курс Японии в изучаемый нами период;
- Выявить роль Н.П. Резанова в российско-японских отношениях и охарактеризовать его личность;
- Раскрыть причины неудачи Посольства Н.П. Резанова;
- Охарактеризовать русско-японские отношения середины XIX века.
Источниковая база. Источники, представленные в работе, содержат сведения о дипломатическом взаимоотношении Японии и России, политических тенденциях Японии по отношению к России в соответствующий период, спровоцированных конкретными событиями в мировой политике и контактами с Россией, а также сведения об этих контактах непосредственно.
Источники представлены несколькими группами:
Первая группа представлена материалами делопроизводственного характера. Нами была использована «Инструкция Главного правления Российско-Американской компании начальнику первой русской кругосветной экспедиции капитан-лейтенанту И.Ф. Крузенштерну», состоящая из 22-х пунктов, и дополнение к ней. Далее нами была привлечена копия «Разрешения», выданного А. Лаксману, которая хранится в Архиве внешней политики Российской империи под названием «Грамота японских властей, данная А. Лаксману, о разрешении «одному великороссийского государства судну иметь вход в гавань Нангасакскую». Также были привлечены «Грамота Императора Александра I Императору Японии о желании установить торговые отношения и направления с этой целью в Японию камергера Н.П. Резанова, а также о возвращении на родину 10 японцев, потерпевших кораблекрушение» и «Записка министра коммерции Н.П. Румянцева, представленная Императору Александру I, «О торге с Япониею»».
Особую группу источников составили хроники г. Хакодате ШН^^ И£Ф/®^Ф«И47-Л<7 - W£W£ - Ж+-Ш ^W - ЖИЖ ^Ш^ФЖ^ - Ж-Ж ШФМ^« - - ш^ ^ж^^п (пер. с японского: Сакуро Камата. История деревни Тодохоккэ - Часть 12 - Бедствия. Глава 4 - Появление иностранных судов; Раздел 1: Появление иностранных судов во время уединения - Прибытие Резанова), отчёт британского посла в Японии и Корее, Вильяма Джорджа Астана.
Третья группа источников - материалы личного происхождения. Для раскрытия изучаемой нами темы были привлечены личные записи французского япониста русского происхождения С.Г. Елисеева (Архив востоковедов Института восточных рукописей РАН: Ф. 16. Оп. 1. Д. 1; Ф. 16. Оп. 1. Д. 5; Ф. 16. Оп. 1. Д. 334). Также в работе были использованы: перевод с английского подлинника письма президента США японскому Императору от 1852 года (перевод выполнен К.А. Военским); Всеподданнейшее донесение Н.П. Резанова из Нагасаки 1804 года (ОР РНБ: Ф. 152. Оп. 1. Д. 379; Ф. 73. Д. 341). Письма Н.П. Резанова к монаху Гедеону (РГИА Ф. 796 Оп. 90 Д. 273). Рапорт генерал-майора Кошелева касательно «секретной экспедиции лейтенанта Хвостова» (РГИА Ф. 1286 Оп. 1 Д. 75).
Во время работы были привлечены личные дневниковые материалы участников событий: Е.Е. Левенштерна «Вокруг света с Иваном Крузенштерном: Дневник лейтенанта «Надежды» (1803-1806): Самое полное описание первого Российского Кругосветного Плавания»; И.Ф. Крузенштерн «Путешествие вокруг света в 1803, 1804, 1805, 1806 годах на кораблях
«Надежда» и «Нева»».
Нами также были использованы периодические издания, как доступные для общего пользования, так и хранящиеся в архивах. Из доступных периодических изданий выделим: Новое время; Санкт-Петербургские ведомости; Вестник Европы; Морской сборник. Среди малодоступных российскому читателю обозначим: The London and China telegraph; The Celestial empire и The times (ОР РНБ: Ф. 152. Оп. 3 Д. 140; Ф. 152. Оп. 3 Д. 141).
Методологической основой исследования являются как общенаучные методы: анализ, синтез, так и специально-исторические - проблемно-хронологический метод, а также историко-генетический метод (с элементами системно-структурного). Они позволили провести полноценное исследование в области международной политики России и Японии определённого периода, проследить изменения в политике государств и обозначить причины этих изменений. Для выявления положения Н.П. Резанова при Дворе нами был использован метод сетевого анализа (SNA - Social Network Analisys), являющийся междисциплинарным и широко распространенным сегодня в социально-гуманитарных науках. Сетевой анализ проводился с использованием программы MAXQDA-2020.
Научная новизна исследования заключается том, что в нем представлен комплексный анализ Российско-Японских взаимоотношений первой половины XIX века основанном на привлечении широкого спектра опубликованных и неопубликованных ранее исторических источников.
Апробация исследования. Основные результаты исследования изложены в 3 научных публикациях, из них 1 - в рецензируемых научных изданиях. Промежуточные выводы исследования обсуждались на внутривузовских, и международных научных конференциях России: «Студенческие дни науки ТГУ» (Тольятти, 2022; 2024), «Ломоносовские чтения» (Москва, 2023).
Структура работы определена целью и задачами исследования. Состоит из введения, двух глав, разделенных на параграфы, заключения, списка использованных источников и литературы.

Купить

Анализируя политику России в Восточной Азии, мы рассмотрели комплекс источников, а также проанализировали литературу о ряде экспедиций и событий, связанных с открытием и исследованием морских путей в направлении Японии и Курильских островов. Одной из первых значимых экспедиций была экспедиция Витуса Беринга, имеющая целью изучить возможность достижения Америки из Азии, а также описать Курильские острова и морской путь до Японии. М. Шпанберг считается открывателем морского пути в Японию и вдоль Курильских островов. Россия рассматривала Камчатку и Курильские острова как свою территорию. Военные захваты Японии не были на повестке дня из-за недостатка вооружения на Камчатке. Напротив, русские суда периодически заходили в японские порты в поисках провизии, росло количество японцев, спасенных у русских берегов. Ряд экспедиций и попыток установления торговых отношений с Японией были предприняты, но успешными они не стали. Сложности в установлении связей между Россией и Японией были связаны не только с внутренними проблемами России, но и с официальной политикой Японии касательно контактов с иностранцами. В итоге многие из «посланников» и «промышленников» периодически вели неофициальный торг с японцами. Темпы промышленного роста, как и число купцов существенно увеличились на территории Дальнего Востока. Одновременно с этим вырос и уровень преступности в этих областях - часть
промышленников являлись сосланными в Сибирь преступниками. Одним из купцов был Г.И. Шелихов. Он пришел к идее создания компании, которая могла бы заниматься контролем деятельности промышленников региона. Позднее эта Компания получила название Российско-Американской Компани, участники которой играли серьёзную роль в попытках установлений отношений с Японией. С началом XIX века интерес к Дальнему Востоку и Японии начал расти. Тем не менее, исследователи сходятся во мнении
относительно незаинтересованности государства в развитии
Дальневосточного направления. Большинство считает, что государство не проявляло достаточного интереса, а инициатива в развитии этого направления принадлежала Русско-Американской Компании и некоторым отдельным личностям. Важно отметить, что именно Компания составила план Кругосветной Экспедиции с целью расширения торговли в Дальневосточном регионе.
Исследуя внешнюю политику Японии, мы выяснили, что японский взгляд на мир и международные отношения сформировался под влиянием китайской цивилизации. Японцы приняли китайскую модель миропорядка, основанную на иерархической системе, где развитые культуры находились в центре, а периферийные территории считались «варварскими» (на тот момент к варварам относились Айну и Хаято). В ответ на контакт с уже европейскими «варварами» японцы пришли к политике самоизоляции, которая продлилась более двухсот лет. Начиная с XVII века, интерес Японии к России был крайне незначительным. Однако, в конце XVIII века, когда японское правительство узнало о приходе российских судов к северо-востоку Хоккайдо, осознание близости России к Японии начало возрастать. Некоторые деятели, такие как Танума Окицугу, выступали за установление контактов с Россией, надеясь на преодоление японской изоляции. Однако, другие, включая Хаяси Сихея, видели в России потенциальную угрозу для Японии и призывали к укреплению морских границ и вооружению страны. Эти дискуссии усилились после прибытия русских кораблей экспедиции Лаксмана. Мацудаира Саданобу, глава бакуфу, высказал неоднозначную позицию, соблюдая принцип «вежливость и закон» при ограничении контактов с Россией. Тем не менее, Япония вышла на новый уровень в своих познаниях о России после этого неоднозначного приёма. Посольство Резанова в 1804-1805 годах вызвало разногласия в японском обществе, но действия Резанова подогрели идеи Хаяси о необходимости укрепления обороны от России. Набеги русских на Сахалин усилили эту позицию в глазах общества и государства, приведя к усилению защиты северных берегов и взятию острова Эдзо (Хоккайдо) под контроль Сёгуната. Эти события вызвали обширную реакцию японского общества и государства. Уже в 1830-е годы японское общество активно обсуждало внешнюю политику. После Опиумной войны в Китае идея о неизбежности открытия Японии стала особенно актуальной. Японские мыслители начали призывать изучать «варварские» методы ведения военных действий и технологий для обороны от европейцев. Среди таких учёных выделялись Сакума Сёдзан и Такасима Сюхан, продолжатели идей Хаяси Сихея. Подписание торгового договора с американской экспедицией вынудило Японию начать взаимодействие с западным миром. Японское общество долгое время будто бы одновременно существовало как с китайской, так и с западной геополитической системой. Постепенно политика сместилась в направлении системы западного образца.
В 1802 году была утверждена Первая Русская Кругосветная Экспедиция, а также было решено организовать посольство в Японию для установления торговых связей. Дипломатом этого посольства был назначен Н.П. Резанов, хотя он никогда не был заграницей. Вопрос о том, почему именно он получил такую должность, в новейших исследованиях связывают с его карьерой и связями при дворе. Возможно, его отправка в Японию была связана с перестройкой политических влияний после убийства Павла I. В итоге нашего исследования можно утверждать, что цель Посольства была коммерческой, а Н.П. Резанов был заинтересован в установлении торговых связей. Торговые связи с Японией могли бы помочь развитию Русско- Американской компании, в пользу которой он хлопотал предшествующие пять лет. Стоит обратить внимание и на версию об отсутствии влияния придворных интриг на выбор Резанова Посланником посольства. К началу поездки Н.П. Резанов, как и И.Ф. Крузенштерн, был назначен начальником Экспедиции. Дуализм инструкций и официальных писем министров привел к конфликту и расколу в команде во время путешествия. Конфликт между Резановым и Крузенштерном вызвал неоднозначные реакции ученых, исследующих это событие. Крузенштерн обоснованно считал себя начальником экспедиции. Также факт, что Резанов был гражданским лицом, не позволял ему принять руководящую роль в военной экспедиции. Таким образом, расхождение в инструкциях и письмах приближенных двора привело неоднозначной ситуации - у Экспедиции оказалось два начальника. Конфликт с командой отрицательно характеризует Посла. Как отмечал Е.Е. Левенштерн, в ходе миссии Резанов показал свою отрицательную сторону не только словами, но и неподобающим поведением - пьянство, развратные действия. Ратманов отмечал также угрозы Резанова в отношении команды. Характеристики, данные Резанову, подтверждаются его последующими действиями - поведение в ходе Посольства, организация грабежей на Сахалине.
Японцы не проявляли спешки в установлении торговых отношений с Россией, ссылаясь на древние законы и законы о запрете контактов с иностранцами. Результат миссии был заранее обречен на неудачу, что подтверждается многими исследователями. Резанов был крайне недоволен результатами. Он стремился достичь торговых соглашений любыми средствами и организовал «секретную» экспедицию, в результате которой были совершены грабежи и нападения на японские поселения. Роль Резанова как организатора этих событий признается как отечественными, так и зарубежными исследователями. Также нельзя не повторить информацию о душевном состоянии Николая Петровича - его здоровье ставилось под сомнение многими учёными. Этого нельзя не учитывать, особенно при негативной характеристике его действий. После грабежей, организованных Резановым, японцы стали ещё более насторожено относиться к русским и даже готовились к оборонительной войне. В правительстве также шла речь о возможности наступательной войны.
Открытие Японии для торговли с западными державами было результатом давления со стороны США, начиная с 1846 года, и осуществилось под давлением американской эскадры под командованием М. Перри в 1853-1854 годах. Японцы столкнулись с угрозой военного вторжения и приняли решение подписать временный торговый трактат, опасаясь последствий отказа. Подписание трактата вызвало разногласия среди японского правительства и даймё, однако Сёгун предпочёл подчиниться требованиям американцев, считая этот шаг наиболее разумным. В отличие от американской эскадры, русские миссии к берегам Японии не вызывали подобной эмоциональной реакции у японского правительства и общества, несмотря на отдельные нападения и попытки установить торговые отношения. Во время переговоров с японцами Путятин столкнулся с проблемами, связанными с территориальным вопросом и вопросом торговли. В ходе переговоров были сделаны некоторые успехи: вопрос о границах был частично решён, японцы выразили готовность обсудить торговые соглашения в будущем. Было также решено отправить представителей обеих сторон для исследования Сахалина и определения границы. Путятин получил письменное подтверждение о том, что Япония обязуется подписать с Россией соглашение, аналогичное тому, что будет подписано с другими державами. В зимнее время переговоры возобновились в Симоде, но были прерваны из -за природных катаклизмов, в частности, сильного землетрясения и цунами. Эти события стали ключевыми в дипломатической истории отношений между Россией и Японией, поскольку японцы оказали помощь русским морякам, что способствовало укреплению отношений между двумя странами. В 1855 году был подписан японо-российский договор о дружбе (Симодский трактат), в котором были решены некоторые территориальные вопросы и открыты порты для русских судов. Вопрос о статусе Сахалина остался нерешенным. Симодский трактат был сформирован по образцу американо-японского договора. Факт мирного подписания договора не является показателем внешней политики России, но является скорее результатом убеждения японцев в неизбежности подписания договоров с другими державами после заключения договора с США.

Купить