СРАВНИТЕЛЬНО-ПРАВОВОЙ АНАЛИЗ МЕР ПРОЦЕССУАЛЬНОГО ПРИНУЖДЕНИЯ РОССИИ И СТРАН СНГ

По результатам проведенного сравнительно-правового анализа мер процессуального принуждения России и иных государств, подведем обобщающие итоги, сформулируем выводы и рекомендации по разрешению выявленных проблем:
— меры процессуального принуждения законодателем объединены в отдельный, раздел 4 УПК РФ «Меры процессуального принуждения», который включает в себя три главы: «Задержание подозреваемого», «Меры пресечения» и «Иные меры процессуального принуждения». Задержание представляет собой меру процессуального принуждения, которая применяется на срок не более 48 часов с момента фактического задержания лица по подозрению в совершении преступления. В уголовно - процессуальном законодательстве меры пресечения указаны в ст. 98 УПК РФ, исходя из степени ограничения конституционных прав граждан: подписка о невыезде; личное поручительство; наблюдение командования воинской части; присмотр за несовершеннолетним обвиняемым; запрет определенных действий; залог; домашний арест; заключение под стражу. Нормы уголовно-процессуального права в качестве иных мер процессуального принуждения предусматривают обязательство о явке (ст. 112 УПК РФ); привод (ст. 113); временное отстранение от должности (ст. 114); наложение ареста на имущество (ст. 115); денежное взыскание (ст. 117);
— в рамках проведенного исследования нами было установлено, что весьма распространенной мерой принуждения является задержание подозреваемого. Согласно п. 11 ст. 5 УПК РФ задержание представляет собой меру процессуального принуждения, которая применяется на срок не более 48 часов с момента фактического задержания лица по подозрению в совершении преступления. Вместе с тем, «фактическое задержание» и «фактическое лишение свободы» - это по сути синонимические понятия, одно не может быть выводимо из другого и тем более разъяснять его. Исходя из положений международных стандартов, отраженных прежде всего в ст. 5 Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 04.11.1950 г., лицо должно считаться задержанным и получать права сразу же с того момента, когда оно лишилось свободы передвижения, независимо от процессуального оформления данного факта. В этой связи, требуется более детально отразить в УПК РФ тот момент, когда лицо фактически лишается возможности передвигаться и становится задержанным со всеми вытекающими последствиями;
— задержение подозреваемого регламентируется как нормами российского, так и нормами законодательства стран СНГ. Проведенный анализ сущности, оснований и порядка задержания подозреваемого в нормах УПК РФ и УПК стран СНГ, позволил прийти к выводу о том, что в целом они являются схожими. При этом, ст. 94 УПК Кыргызской Республики в отношении задержания указывает на то, что задержание может быть избрано в отношении осужденных, которым инкреминируется преступление, за совершение которого наказание свыше 3 лет лишения свободы. По нашему мнению, законодателю Кыргызской Республики целесообразно перенять положительный опыт УПК РФ, в соответствии с которым задержано может быть лицо по подозрению в совершении преступления, если санкция статьи предусматривает лишение свободы без указания сроков;
— в ходе проведенного исследования мы пришли к выводу о том, что разработка уголовно-правового понимания задержания лица, подозреваемого в преступлении, является первичным и базовым, в том числе для решения уголовно-процессуальных задач. Необходимо уголовно-правовое понятие задержания, которое отсутствует и которое должно являться ключевым для уголовно-процессуального понятия задержания. В этой связи, предлагается дополнить ст. 38 УК РФ примечанием в следующей редакции: «Примечание 1. Под понятием задержания лица, совершившего преступление, следует понимать фактическое задержание лица, заподозренного в совершении общественно опасного деяния, запрещенного настоящим Кодексом под угрозой наказания, для доставления в правоохранительный орган и принятия решения об уголовно-процессуальном задержании либо об освобождении»;
— законодательное определение понятия «задержание
подозреваемого» раскрывает только отдельные признаки данной меры принуждения. При этом, вышеуказанное понятие может быть раскрыто в п. 11 ст. 5 УПК РФ в более полном, точном и развернутом виде в следующей редакции: «Задержание по подозрению в совершении преступления - мера процессуального принуждения, осуществляемая в рамках уголовного судопроизводства на срок не более 48 часов с момента фактического задержания специально уполномоченным на то субъектом, выражающаяся в ограничении свободы передвижения лица, с водворением в специальное помещение с обеспечением условий содержания в целях установления его причастности к преступлению, и решения вопроса о применении меры пресечения в виде заключения под стражу с зачетом сроков содержания под стражей с момента фактического задержания»;
— в 2018 г. законодательно предусмотренный перечень мер пресечения был дополнен новым видом - запрет определенных действий. Как можно заметить, запрет определенных действий является самой мягкой мерой пресечения из тех, которые применяются по решению суда, и является более мягкой мерой пресечения по отношению не только к заключению под стражу, но и к домашнему аресту и залогу. При всей кажущейся эффективности нового института уголовного судопроизводства таковым он оказался только «на бумаге». Проблема эффективности заключается в следующем. Прежде всего, это ненадежность обеспечения невоспрепятствования по уголовному делу со стороны обвиняемого, подозреваемого. Также под сомнение ставится факт самой возможности запрета определенных действий (например, установленный п. 5 ч. 6 ст. 105.1 УПК РФ запрет использовать средства связи и информационнотелекоммуникационную сеть Интернет). При современном уровне развития технологий и средств связи проверить реальное исполнение данного запрета почти невозможно, то же самое можно сказать и о запретах отправлять и получать почтово-телеграфные отправления, общаться с определенными лицами (пп. 3, 4 ч. 6 ст. 105.1 УПК РФ). Кроме того, запрет определенных действий является не альтернативой заключению под стражу, а, скорее, мягкой интерпретацией домашнего ареста, хотя эти же запреты можно включить и для ужесточения домашнего ареста в качестве дополнительных ограничений для обвиняемого, подозреваемого. Сравнительный анализ уголовно-процессуального законодательства РФ и стран СНГ показывает, что запреты, содержащиеся в ст. 146 УПК РФ, примерно совпадают с запретами, содержащимися в ст. 105.1 УПК РФ, однако перечень в УПК РК является открытым, что позволяет следователю, дознавателю при необходимости использовать и иные запреты. Представляется перспективным разрешение следователям, дознавателям избирать запреты, установленные ст. 105.1 УПК РФ, для обвиняемого, подозреваемого во внесудебном порядке, как при избрании подписки о невыезде и надлежащем поведении. Это могло бы увеличить практику применения меры пресечения;
— домашний арест как мера пресечения предусмотрена в УПК Республики Казахстан, в УПК Республики Белоруссия, в УПК Азербайджанской Республики, в УПК Республики Узбекистан и др. Домашний арест в качестве меры пресечения назначается только по решению суда (УПК РФ, Азербайджана, Казахстана); по решению судьи по уголовному преследованию или судебной инстанции (УПК Молдовы); по постановлению следственного судьи или решению суда (УПК Латвии); по постановлению следователя, прокурора с санкции надзирающего прокурора, а также суда (УПК Кыргызстана); с применением правоограничений, определенных прокурором или его заместителем, министром внутренних дел, Председателем КГБ, заместителем Председателя Комитета государственного контроля или лицами, исполняющими их обязанности (УПК Беларуси);
— в ходе исследования нормативно-правовой базы домашнего ареста, нами выявлены проблемы нормативно-правового регулирования. Например, до настоящего времени отсутствует совместный нормативно-правовой акт Минюста России, СК РФ, МВД России, ФСБ России и других заинтересованных ведомств, который смог бы определять необходимый порядок осуществления контроля за подозреваемым или обвиняемым, его обязательным нахождением в том месте, которое определено решением суда в качестве исполнения меры пресечения подозреваемого/обвиняемого, а также за соблюдением наложенных судом запретов либо ограничений;
— в рамках проведенного исследования нами была выявлена проблема недостаточной уголовно-процессуальной регламентации подписки о невыезде и надлежащем поведении. Так, в частности, законом не предусмотрен срок применения данной меры пресечения. Также за рамками законодательного регулирования остаются вопросы продления применения подписки о невыезде, зачета времени нахождения под подпиской о невыезде при назначении уголовного наказания. Изложенные выше вопросы нуждаются в законодательном разрешении.Кроме того, считаем, что в нормах ст. 102 УПК РФ необходимо более детально урегулировать механизм применения данной меры и предусмотреть способы контроля за лицами, находящимися под подпиской о невыезде;
— в целях эффективного применения меры пресечения в виде наблюдения командования воинской части считаем необходимым определить, какое именно должностное лицо должно осуществлять контроль за обвиняемым (подозреваемым), поскольку термин «командование воинской части» не позволяет это с точностью определить. Кроме того, не совсем ясно, какие правоограничения применяются к обвиняемым (подозреваемым) при избрании указанной меры пресечения, поскольку данные положения отсутствуют как в УПК РФ, так и в Уставах Вооруженных Сил РФ. В связи с этим, считаем необходимым в Уставах Вооруженных сил РФ регламентировать соответствующие ограничения;
— в научной среде обращается внимание на сложность процедуры внесения залога, которая является многоэтапной: вынесение следователем, дознавателем постановления о возбуждении перед судом ходатайства о применении меры пресечения в виде залога или об изменении меры пресечения в виде заключения под стражу на залог и направление в суд такого ходатайства; рассмотрение судом ходатайства и принятие решения; принятие залога и составление протокола; вручение копии протокола залогодателю. Кроме этого, предметом залога может быть недвижимое имущество, которое подлежит обязательной оценке, что тоже усложняет процедуру внесения залога в виде недвижимого имущества. В связи с этим, считаем, что необходимо упростить процедуру применения залога, установив внесудебный порядок применения залога, если дело находится на стадии предварительного расследования, и сузить на законодательном уровне перечень того, что может быть предметом залога, указав, например, только денежные средства;
— залог, как мера пресечения материального характера, в соответствии с требованиями УПК Республики Казахстан не может применяться в отношении подозреваемых, обвиняемых в совершении особо тяжких преступлений. В этом вопросе позиция законодателя Республики Казахстан является более совершенной, максимальному учету подлежат права и интересы потерпевших. По нашему мнению, рассмотренный выше подход законодателя РК заслуживает внимания. Считаем, что в ч. 3 ст. 106 УПК РФ необходимо внести изменения, исключив возможность применения залога в отношении подозреваемых, обвиняемых в совершении особо тяжких преступлений;
— мера пресечения в виде заключения под стражу подлежит применению как в РФ и на территории стран СНГ. Так, согласно УПК Республики Беларусь прокурор наделен правом давать санкцию на заключение под стражу. Срок содержания под стражей может быть продлен на 12 и на 18 месяцев по решению Генпрокурора РБ. Особенностью уголовно-процессуального регулирования заключения под стражу на территории Республики Армения является отсутствие указания на максимальный срок заключения под стражу. Законодатель Республики Казахстан срок заключения под стражу поставил в зависимость от категории тяжести совершенного преступления. Так, при расследовании тяжких и особо тяжких преступлений максимальный срок заключения под стражу может составлять 12 месяцев. По другим категориям дел не свыше 6 месяцев. По истечении данных сроков мера пресечения подлежит изменению на домашний арест или подписку о невыезде.


Купить