Тема: ИНТЕТРЕКСТУАЛЬНЫЕ КОДЫ И СТРАТЕГИИ В РОМАНЕ СЕРГЕЯ ЛУКЬЯНЕНКО «НОЧНОЙ ДОЗОР»

Проблема интертекстуальности в современном литературоведении весьма актуальна. Существует множество исследований (в том числе междисциплинарных), посвященных функционированию в тексте произведения чужих текстов. В силу большого семантического поля понятие интертекстуальности по-разному воспринимается в разных научных дисциплинах и по-разному трактуется даже исследователями в одной области знаний. В своей работе мы будем опираться на труды автора термина, французского исследователя Юлии Кристевой, а также на работы другого французского философа и литературоведа Ролана Барта.
Более подробно об интертекстуальности и литературных тенденциях постмодернизма говорится в первой главе настоящей работы.
Объектом исследования является роман современного писателя- фантаста Сергея Лукьяненко. Его перу принадлежат многие небезынтересные фантастические романы и повести, например, роман «Рыцари сорока островов», трилогии «Линия грез», «Диптаун», «Геном». Однако наибольшую популярность получил цикл «Дозоры», изданный более чем на двадцати языках мира и ставший основой двух экранизаций (фильмы Тимура Бекмамбетова «Ночной Дозор» и «Дневной Дозор» соответственно). В данной работе подробно изучаются интертекстуальные коды инициального романа трилогии - «Ночной Дозор».
Роман «Ночной Дозор» повествует об «иных» - отличном от людей виде, обладающим сверхчеловеческими магическими способностями, в числе которых управление термодинамикой, телекинез, внушение и гипноз, материализация предметов, телепортация, трансформация и полиморфия. Фантастический мир создается путем слияния мира реального (в романе «Ночной Дозор» - Москва и Подмосковье) с «сумеречным» миром, доступным только иным. Почти все события мира людей объясняются деятельностью иных, «сбившихся» в Дозоры (Светлые создали Ночной Дозор, Темные - Дневной) - организации, призванные соблюдать «Великий Договор» между иными.
Основная сюжетная канва повествует об Антоне Г ородецком, Светлом маге, состоящем в московском Ночном Дозоре, который оказывается вовлечен в «партизанский междусобойчик» (ведь открытые действия неизбежно приведут Дозоры к войне на истребление) шефов Дозоров.
В своем романе Лукьяненко выдвигает ряд небезынтересных концепций, которые, несмотря на фантастическую сущность романа, вполне адекватны современным реалиям. Опубликованный в 1998 году роман можно с полной уверенностью отнести к современной литературе. Тем актуальнее становится его изучение, ведь тексты «не элитарной» массовой культуры довольно редко становятся объектом изучения литературоведов. Однако «Ночной Дозор», помимо огромной популярности в России конца 90-х - начала 2000-х годов, качественно отличается от других «мейнстримных» произведений массовой российской литературы того периода времени. Во многом именно это утверждение и будет подвергнуто защите.
Отдельного упоминания заслуживает тот факт, что литературоведческих исследований творчества Сергея Лукьяненко либо нет, либо их кране мало, что позволяет говорить о высокой степени новизны выпускной квалификационной работы.
Таким образом, можно определить основные характеристики данной работы:
Актуальность работы заключается в практическом применении ведущей литературоведческий концепции - интертекстуальности. На примере конкретного литературного текста будет рассмотрено функционирование включенного в него чужого текста.
Целью исследования станет поиск и анализ в тексте романа Сергея Лукьяненко «Ночной Дозор» интертекстуальных кодов.
Поставленная цель предполагает решение следующих задач:
1. Поиск в тексте романа «Ночной Дозор» интертекстуальных кодов - прямых или опосредованных отсылок к произведениям других авторов.
2. Анализ их функционирования в тексте романа, анализ того, с какой целью автор решил включить их в текст своего произведения.
3. Выявление, на основе анализа, авторской стратегии использования интертекстуальных кодов, включенных в произведение.
Объект исследования - интертекстуальные коды, то есть прямые или опосредованные отсылки в романе к текстам, созданным другими авторами.
Предмет исследования - роман Сергея Лукьяненко «Ночной Дозор».
Методология исследования заключается в практическом применении теоретических представлений об интертекстуальности. Также в исследовании были применены сравнительно-сопоставительный метод и метод структурного анализа, показывающий, как отдельные ключевые элементы, в данном случае интертекстуальные коды, влияют на смысловое содержание текста в целом.
Научная новизна исследования.
1. Осуществлен один из первых литературоведческих анализов романа Сергея Лукьяненко «Ночной Дозор».
2. Впервые были выявлены и изучены включенные в текст романа интертекстуальные коды.
3. Впервые были рассмотрены стратегии использования интертекстуальных кодов Сергеем Лукьяненко.
Положения, выносимые на защиту:
1. В поэтике постмодернизма интертекстуальность становится одной из определяющих категорий текста. Это репрезентируется в культовом романе Сергея Лукьяненко «Ночной Дозор», в котором использование различных интертекстуальных кодов упорядочено и обусловливается авторской стратегией.
2. Обращение к текстам братьев Стругацких связано с использованием и переосмыслением автором концепций советских фантастов относительно ответственности за выбор и силу, т.е. нравственно-этической проблематикой романа «Ночной Дозор».
3. Апелляция к традициям шпионского романа 1960—1970-х годов
обуславливается авторской концепцией создания картины мира в «Ночном Дозоре» и экзистенциальной проблематикой, сущностно значимой для автора и базирующейся на категориях выбора и судьбы.
4. Использование знаковых имен в романе «Ночной Дозор» обосновывается авторской стратегией создания системы персонажей, а также имеет значение для создания мирообраза, который перестает основываться на дихотомической модели противостояния абстрактных Добра и Зла.
5. Обращение к текстам песен также есть определенная авторская стратегия и напрямую связано с раскрытием в романе темы судьбы. Кроме того, семантика песен используется для отображения внутреннего мира главного героя.
6. Включение в роман интертекстуальных кодов-знаков (как отсылающих к обозначаемому, так и постмодернистских симулякров), напрямую не связанных с сюжетной канвой, обусловлено влиянием эпохи постмодернизма и применяется автором по большей части для формирования диалога с предшествующей культурой (зачастую полемического).
Структура выпускной квалификационной работы обусловлена логикой исследования и состоит из введения, основной части, включающей в себя шесть глав, заключения, списка литературы, состоящего из 47 наименований.
Купить

В романе «Ночной Дозор» тема выбора имеет непосредственное значение, как важная составляющая темы судьбы, неразрывно с ней связанная. И для раскрытия этих тем Лукьяненко использует интертекстуальные коды, «работающие» на раскрытие авторских концепций.
В первую очередь интересен выбор иными своего «цвета», выбор между «Светом и Тьмой», «добром и злом». В развитии романа, Лукьяненко, однако, меняет свое отношение к теме «добра и зла». Авторская концепция такова: все иные - иные одинаково; Свет и Тьма, добро и зло - надуманные категории, софистика; каждый иной выбирает свой путь самостоятельно. Примечательно, что прообраз «иного» Лукьяненко заимствует из концепции «маг» братьев Стругацких, которые считали «магом» человека, думающего о других больше и чаще, чем о себе, и стремящегося к счастью «для всех, даром, и пусть никто не уйдет обиженный»! Из этой идеи во вселенной «Ночного Дозора» возникают «Светлые», которым противопоставлены «Темные» - люди, по концепции Стругацких, думающие в первую очередь о себе. В сочетании «Темных» и «Светлых» Лукьяненко создает новую концепцию - «иной».
При этом для фантаста очень важна концепция баланса сил: Тьма и Свет друг без друга - не существуют. Нельзя видеть свет без тьмы на фоне, а тень порождается светом. В этом контексте примечательно то, что вход в «сумрак» - мир иных - как раз-таки осуществляется при помощи тени. Метафорически, если выйти за пределы базовой физики света, это можно трактовать как желание Лукьяненко показать: его персонажи не делятся на «добро и зло», они - иные, они сочетают в себе баланс (но не обязательно математическое равенство!) Света и Тьмы. Ведь для входа в «сумрак» Светлым нужно воспользоваться тенью - Тьмой, а Темным - тенью как «побочным продуктом» Света.
В этом контексте стоит отметить авторскую позицию. Он пишет, что «правды, как минимум, две»; что и Светлые, и Темные иные одинаково «паразитируют на людях, разница лишь в том, какие эмоции у людей “изымаются”».
В данном исследовании уделяется много внимания довольно отстраненной теме трактовки понятий «Светлый» и «Темный» в виду того, что в «Дозоре» Лукьяненко акцентирует внимание на том, что каждый иной делает осознанный выбор «стороны», того, что ему ближе. И, исходя из этого, иной в дальнейшем принимает решения. По Лукьяненко, сторону тьмы выбирают иные, стремящиеся к свободе. К свободе делать все, что им вздумается (в рамках «Великого Договора» между иными, разумеется). Светлые же ставят свободу других людей выше своей собственной (в чем видится явная отсылка к концепции «маг» братьев Стругацких, чему посвящена вторая глава настоящей работы).
Таким образом, можно сделать промежуточный вывод, который вполне гармонично отражает мотивировку принятия решений в ситуации выбора для большинства «иных» в романе Лукьяненко. Вывод этот таков: иной принимает решение один раз - на чьей он стороне, что ему дороже: личная свобода, или свобода другого. Впрочем, это не относится к «низшим Темным»: вампирам, оборотням и т.д.; они лишены выбора и становятся Темными с рождения (или инициации, даже вопреки своей воле). И все дальнейшие решения, которые будет принимать иной, зависят от его «знака»: Темные выбирают лучшее для себя, Светлые - для других.
Тема выбора тесно связана с авторской концепцией добра и зла, поэтому нельзя говорить о том, что действия Темных плохие, а Светлых - хорошие. В этом можно увидеть интерстекстуальную отсылку к концепции «бог» братьев Стругацких. Несмотря на свои сверхчеловеческие способности, иные не могут прямо вмешаться в мир людей. Сюжетно Лукьяненко объясняет это «Великом Договором» между сторонами, задачей которого есть сохранение мира путем поддержания баланса. С точки зрения смысла, автор считает, что судьба целиком и полностью зависит от своего «владельца», и никто не в праве в нее вмешиваться и навязывать свою позицию.
В этом и заключается «софистика» сторон - они не принимают решения за других, не вершат судьбы, а тех, кто хочет стать «богом с разящим мечом» одинаково не приемлют обе стороны. Если приглядеться, то эгоизм Темных лишь отказ от ответственности перед другими (но не перед собой и в романе Лукьяненко это подчеркивает), в то время как «альтруизм» Светлых скорее напоминает своей идеей утопию - создать такое общественное устройство, такие условия, при которых человек (как биологический вид) самостоятельно примет сторону Света, победит в себе «Темные» (эгоистические) устремления. Лукьяненко особенно выделяет то, что Светлые иные не творят «безусловное» добро. Во-первых, потому, что в его понимании добро и зло не имеют самостоятельности, каждое добро обязательно привносит в мир зло и наоборот. Во-вторых, потому, что добро (как и зло) не ценно само по себе: задача Дозоров - набирать «политические очки» в глазах человечества. Только так они могут привести свои идеалы к победе - в противном случае неизбежна война на истребление, которая позволит победившей стороне непосредственно использовать свои способности чтобы менять людей, однако при таком варианте и без того немногочисленная «популяция» иных будет практически полностью уничтожена.
Разумеется, эта концепция баланса ярче всего отражается в образе главного героя. Уже самое начало повествования задает, казалось бы, противоречивость Городецкого: он Светлый, но в оперативной работе 80
использует приемы Темных, в какой-то мере Антон даже становится Темным: подобно вампирам он пьет кровь (пусть даже свиную) и выслеживает жертву. Конечно, такая «бутафория» продиктована необходимостью выполнения «светлой миссии», но уже с самого начала романа главный герой оказывается по обе стороны баррикад, причем одновременно.
Изначально Городецкий считает, что раз они Светлые, значит, творят добро. Любое действие и решение Светлого - добро. Поэтому главный герой не особо задумывается о своих решениях, принимая их рефлекторно (все равно - добро). Городецкий пытается сбить воронку Инферно со случайной женщины в метро (как потом окажется, это могло привести к серьезным жертвам), размышляет о том, что произойдет с конкретным «плохим» человеком после «реморализации» (заклинания, заставляющего человека поступать «правильно»), осуществляет эту реморализацию (что окажет серьезнейшее влияние на дальнейший ход событий). В то же время читатель видит относительность «доброты» действий героя. И сам Лукьяненко показывает, каждое «доброе» действие имеет «злую» трактовку, ведь сами по себе поступки нейтральны, и каждая сторона может трактовать их со своей точки зрения. Не случайно автор говорит, что «правды, как минимум, две». Кроме того, любое действие Светлых «развязывает руки» Темным - они могут совершить ответный шаг. Так поддерживается баланс мира, по мнению Лукьяненко.
В дальнейшем развитии сюжета Антон Городецкий оказывается в ситуации выбора много раз, и его решения непоследовательны: где-то он поступает как Светлый (заботясь о людских интересах), где-то - как Темный (ставя личные проблемы и желания выше всего). Довольно показателен момент из последней главы, когда Городецкий собрал с москвичей огромное количество силы и имел право на магическое вмешательство высокой ступени. Читатель предполагал, что герой должен был потратить эти ресурсы на спасение Москвы от ужасного шторма, но Антон влил всю силу в собственную реморализацию: он не знал, как будет «правильно», и необходимость получить это знание Городецкий поставил выше возможных жертв.
Это позволяет с точностью говорить о том, что в образе главного героя, согласно авторской концепции, присутствует баланс Тьмы и Света, как и в каждом ином. И выбор героя только подтверждает эту концепцию.
Кроме того, в ходе исследовательской работы было установлено, что на раскрытие авторской концепции баланса, как инструмента создания мирообраза, работают и привлекаемые Лукьяненко интертекстуальные коды. Так, интертекстуальность имен шефов Дозоров раскрывает неоднозначность самих Дозоров. По концепции Лукьяненко, нельзя соотносить Ночной Дозор с добром, а Дневной Дозор - со злом.
В этом контексте примечательно и включение в текст романа явных отсылок к традиции шпионского романа Ле Карре и Дейтона, при помощи которых Лукьяненко показывает, что оба Дозора, обе организации одинаковы. Они не отображают дуальную карту миру, состоящего только из добра и зла, а наоборот, проявляют многополярность мирообраза. Действия Дозоров во многом схожи: размен «пешками», провокации, «подставы». При этом каждая сторона считает, что правда за ней, а не за оппонентом.
Лукьяненко показывает, что глава «Светлого» Дозора - Г есер - вовсе не идеален, и может использовать ресурсы организации для удовлетворения своих личных амбиций, которые не имеют ничего общего с «делом Света». Глава Ночного Дозора ведет себя как эгоист-Темный, а Завулон, глава Дозора Дневного, в свою очередь, может поступать как альтруист-Светлый (пусть и имея в виду личную выгоду).
На наш взгляд, включение в текст романа этих интертекстуальных кодов нужно Лукьяненко для реализации концепции многополярного, «разноцветного» мира, в котором добро и зло существуют лишь как абстрактные идеалы, а реальность гораздо сложнее противостояния «добрых и злых» Дозоров.
Стоит также отметить важность интертекстуальных кодов для раскрытия темы судьбы. В первую очередь стоит, опять же, выделить «скрытый» за основным сюжетом «шпионский роман». Ранее подробно говорилось о шпионской тематике в романе Лукьяненко. В каноничных «шпионских романах» главный герой становится пешкой в войне политиков и начальников. В этом Лукьяненко следует за каноном: и Гесер и Завулон спокойно используют подчиненных для достижения личных целей. И Городецкий - не исключение. Его роман со Светланой, его обреченность быть хуже Светланы, его желание все исправить - все это лишь роль, текст которой для него написал Гесер. Шеф Дозора, в общем, похож на каноничного «шефа»: прикрываясь пафосом долга и службы, он использует силу Дозоров в своих личных интересах.
Но, в отличии от Дейтона и Ле Карре, герой Лукьяненко имеет возможность влиять на ситуацию, бороться за себя, успешно вершить свою судьбу (пусть даже в границах того разброса действий, что ему отводят шефы Дозоров). Иными словами, своей борьбой Антон заставляет Гесера вносить поправки в сюжет его судьбы, чего не было в каноничных шпионских романах с явной обреченностью главного героя быть лишь инструментом, безвольной фигурой на шахматной доске. Говоря метафорично, фигура Городецкого ходит без желания гроссмейстера (что, однако, не влияет на статус-кво фигуры и гроссмейстера).
Все, что делает Антон - просчитано (а для Г есера, умеющего предвидеть будущее, и даже влиять на него, это вовсе не проблема), но итоговый выбор все-равно за героем. Да, он лишь фигура в играх Дозоров, но свою судьбу Городецкий вершит сам (особенно явно это прослеживается во второй и третьей книгах цикла). Характерно и само название первой главы («Своя судьба»), по ходу первой книги, Антон дважды с завистью говорит об Егоре, что тот имеет свою (слово выделено в тексте курсивом) судьбу: «Своя судьба. Как хорошо иметь свою судьбу»16.
С точки зрения главной темы, шпионский сюжет показывает возможность человека влиять на свою судьбу, какой бы предопределенной она ни была. По сути, нежелание Антона играть данную ему Г ессером роль-судьбу и приводит к основным коллизиям в главном сюжете, и сюжете «шпионского романа».
Достаточно логично, что, только поверив в судьбу, герой пытается ее изменить; только осознав свою вовлеченность в «шпионские игры» Дозоров, пытается установить свои, выгодные ему, правила. Для меня важно то, что развитие «шпионского» сюжета прямо связано с развитием темы судьбы: ведь начиная бороться за свое будущее Г ородецкий и обнаруживает ту циничную шахматную партию, в которой ему отведена роль фигуры. И начиная играть не по правилам, не по плану, Антон добивается права самому вершить свою судьбу.
Кроме того, Лукьяненко использует интертекстуальные коды, которые сложно соотнести с вышеизложенными авторскими концепциями. В этом можно прочитать влияние эпохи постмодерна, которая рассматривает интертекстуальность как естественный и основной процесс генерации смыслов в художественном произведении. В романе «Ночной Дозор» есть примеры использования автором интертекстуальности как в деструктивном (отрицание элементов реальности), так и в конструктивном (дополнение реальности смыслами) ключе.
Резюмируя все вышесказанное, можно заключить: Сергей Лукьяненко встраивает в текст своего романа «Ночной Дозор» множество интертекстуальных кодов. Несмотря на поэтику постмодернизма, он использует эти коды системно. С их помощью изображаются авторские концепции: картина мира, место человека в этом мире, возможности человека
76 Там же. - С. 223. влиять на свою судьбу, необходимости нести ответственность за принятые решения.
Данное исследование может быть продолжено на материале других романов цикла Дозоров Серйя Лукьяненко. Особый интерес представляет вторая книга серии, «Дневной Дозор», за счет изучения интертекстуальных кодов в романе, написанным в соавторстве Лукьяненко с Владимиром Васильевым.
Купить