Помощь студентам в учебе
СМЕРТЬ КАК ПРЕДМЕТ ФИЛОСОФСКОГО АНАЛИЗА: ОТ ЭКЗИСТЕНЦИАЛИЗМА К ПОСТМОДЕРНУ
|
Введение 4
Глава I. Феномен смерти в истории философии §1. Темпоральность и типология феномена смерти от античности до экзистенциализма 7
§2. «Две нити» философии существования 13
§3. Постмодернизм и смерть 19
Глава II. Явление смерти §1.Переживание смерти в философии Хайдеггера и повести Л.Н. Толстого 22
§2. «Смертельная болезнь» С. Кьеркегора 25
§3. Феноменологический анализ конечности трансцендентального
субъекта 28
§4. Символический обмен и смерть Ж. Бодрийяра 35
Заключение 38
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ И ЛИТЕРАТУРЫ 41
Глава I. Феномен смерти в истории философии §1. Темпоральность и типология феномена смерти от античности до экзистенциализма 7
§2. «Две нити» философии существования 13
§3. Постмодернизм и смерть 19
Глава II. Явление смерти §1.Переживание смерти в философии Хайдеггера и повести Л.Н. Толстого 22
§2. «Смертельная болезнь» С. Кьеркегора 25
§3. Феноменологический анализ конечности трансцендентального
субъекта 28
§4. Символический обмен и смерть Ж. Бодрийяра 35
Заключение 38
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ И ЛИТЕРАТУРЫ 41
Как известно, смерть представляет собой сложнейший предмет философского анализа, несмотря на то, что это вполне нормальный эмпирический феномен, который не является тайной, а лишь законом природы. Сама смерть, представляется как феномен биологический, а смертность больше ориентирована на социальную составляющую бытия. Ведь человеческая жизнь, представленная как общественное явление, по сути, никогда не завершается, поскольку это завершение означало бы достижение человеком своего собственного бытия. А.П. Чехов, писатель и мыслитель, утверждал, что люди боятся не смерти как таковой, а того факта, что после неё об их жизни будут говорить как о «серой» и незаурядной.
Смерть, по сути, является точкой соприкосновения естественного феномена и некой метаэмпирической тайны. Люди, как правило, или принимают в расчет только законы природы, игнорируя при этом тайну, или же наоборот, пренебрегая феноменом, преклоняет колени перед этой тайной. Однако стоит заметить, что подобное противоречие между двумя сторонами повышает возможность обойти проблему, что, в свою очередь, порождает некого рода недосказанности, эвфемизмы и условности, поддерживающих наше недоразумение, ради нашего же спокойствия. Неоправданное и негласное исключение, сделанное только для нас самих, выступает как некоторая, так скажем, привилегия, которая «скрывает» от нас нашу собственную смерть. Исходя из этого, можно утвердить, что смерть для нас может являться тем, что случается только с другими.
Более того, людям свойственно сторонится чего-либо, связанного со смертью. В современном мире, насколько известно, молодое поколение и вовсе «прикрыто» от размышлений о смерти. В качестве примера, можно так же вспомнить похоронные процессии, следовавшие по улицам, в лице украшенного катафалка и играющей духовной музыки оркестров на фоне, некоторое время назад. Сейчас же, даже самый мелкий атрибут всей процессии (например, траурная лента) и тот исчез с борта специального транспорта, что, конечно, отлично маскирует его в нескончаемом потоке машин.
Кроме всего прочего, даже разговоры о смерти свойственно избегать и сам глагол «умереть» стараются заменить на более «мягкие выражения»: «протянуть ноги» или же «отправиться в лучший мир». Подобные табу встречаются не только в русском языке, но и в английском - «to take the ferry» («сесть на паром»), немецком - «heimgehen» («уйти домой»), французском - «casser sa pipe» («сломать свою трубку») и других языках. Известный английский философ Френсис Бэкон писал, что люди страшатся смерти так же, как боятся маленькие дети темноты и точно так же как у детей подобный, так сказать, врожденный
страх усиливается благодаря сказкам и историям, точно такую же аналогию мы можем провести и со страхом смерти. Ярким примером может послужить шумеро-вавилонский эпос о Гильгамеше, где мы можем увидеть страх подобного неизбежного явления. Главный герой эпоса Гильгамеш, оплакивая смерть своего друга Энкиду, надеялся, что Энкиду встанет. Однако, поняв, что друг не вернется, Гильгамеш хоронит его и с тех самых пор не знает покоя. Главный герой понимает, что его тело так же превратится в прах и глину, что ему уготовлена такая же участь, понимает, что страшится смерти.
Говоря о социальной стороне этого феномена, стоит рассказать еще и о существовании психологической загадки о стене. Предположим, что Вы куда-либо держите свой путь и вдруг упираетесь в стену. Каковы будут Ваши дальнейшие действия, притом, что направляясь по сторонам (вправо или же влево) или вверх, стена все равно будет продолжаться? Как правило, вопрошающий, выслушав тщетные попытки найти верный ответ на эту загадку, заявляет, что подобный вопрос представляет собой некий тест, выявляющий отношение человека к смерти. Символом смерти, конечно же, выступает сама стена.
Древнее латинское изречение «memento mori» («помни о смерти») имеет право занять подобающее место в жизни человека, поскольку внедряющееся «табу смерти» способно представить ее как безысходный крах, а не естественный финал жизненного пути каждого человека. Проблема смерти является довольно реальной проблемой для философов, поскольку сама смерть представляет собой один из важных параметров коллективного сознания, однако поскольку это сознание никак не остается неподвижным в своем развитии, то какие-либо изменения не могут не выразиться также в отношении людей к смерти. Восприятие этого загадочного феномена, а также связь между живым и мертвым и, конечно же, загробный мир представляют собой довольно актуальную тему, обсуждение которой могло бы значительно углубить понимание реальности, с которой мы сталкиваемся каждый день.
...
Смерть, по сути, является точкой соприкосновения естественного феномена и некой метаэмпирической тайны. Люди, как правило, или принимают в расчет только законы природы, игнорируя при этом тайну, или же наоборот, пренебрегая феноменом, преклоняет колени перед этой тайной. Однако стоит заметить, что подобное противоречие между двумя сторонами повышает возможность обойти проблему, что, в свою очередь, порождает некого рода недосказанности, эвфемизмы и условности, поддерживающих наше недоразумение, ради нашего же спокойствия. Неоправданное и негласное исключение, сделанное только для нас самих, выступает как некоторая, так скажем, привилегия, которая «скрывает» от нас нашу собственную смерть. Исходя из этого, можно утвердить, что смерть для нас может являться тем, что случается только с другими.
Более того, людям свойственно сторонится чего-либо, связанного со смертью. В современном мире, насколько известно, молодое поколение и вовсе «прикрыто» от размышлений о смерти. В качестве примера, можно так же вспомнить похоронные процессии, следовавшие по улицам, в лице украшенного катафалка и играющей духовной музыки оркестров на фоне, некоторое время назад. Сейчас же, даже самый мелкий атрибут всей процессии (например, траурная лента) и тот исчез с борта специального транспорта, что, конечно, отлично маскирует его в нескончаемом потоке машин.
Кроме всего прочего, даже разговоры о смерти свойственно избегать и сам глагол «умереть» стараются заменить на более «мягкие выражения»: «протянуть ноги» или же «отправиться в лучший мир». Подобные табу встречаются не только в русском языке, но и в английском - «to take the ferry» («сесть на паром»), немецком - «heimgehen» («уйти домой»), французском - «casser sa pipe» («сломать свою трубку») и других языках. Известный английский философ Френсис Бэкон писал, что люди страшатся смерти так же, как боятся маленькие дети темноты и точно так же как у детей подобный, так сказать, врожденный
страх усиливается благодаря сказкам и историям, точно такую же аналогию мы можем провести и со страхом смерти. Ярким примером может послужить шумеро-вавилонский эпос о Гильгамеше, где мы можем увидеть страх подобного неизбежного явления. Главный герой эпоса Гильгамеш, оплакивая смерть своего друга Энкиду, надеялся, что Энкиду встанет. Однако, поняв, что друг не вернется, Гильгамеш хоронит его и с тех самых пор не знает покоя. Главный герой понимает, что его тело так же превратится в прах и глину, что ему уготовлена такая же участь, понимает, что страшится смерти.
Говоря о социальной стороне этого феномена, стоит рассказать еще и о существовании психологической загадки о стене. Предположим, что Вы куда-либо держите свой путь и вдруг упираетесь в стену. Каковы будут Ваши дальнейшие действия, притом, что направляясь по сторонам (вправо или же влево) или вверх, стена все равно будет продолжаться? Как правило, вопрошающий, выслушав тщетные попытки найти верный ответ на эту загадку, заявляет, что подобный вопрос представляет собой некий тест, выявляющий отношение человека к смерти. Символом смерти, конечно же, выступает сама стена.
Древнее латинское изречение «memento mori» («помни о смерти») имеет право занять подобающее место в жизни человека, поскольку внедряющееся «табу смерти» способно представить ее как безысходный крах, а не естественный финал жизненного пути каждого человека. Проблема смерти является довольно реальной проблемой для философов, поскольку сама смерть представляет собой один из важных параметров коллективного сознания, однако поскольку это сознание никак не остается неподвижным в своем развитии, то какие-либо изменения не могут не выразиться также в отношении людей к смерти. Восприятие этого загадочного феномена, а также связь между живым и мертвым и, конечно же, загробный мир представляют собой довольно актуальную тему, обсуждение которой могло бы значительно углубить понимание реальности, с которой мы сталкиваемся каждый день.
...
Подводя итоги, в современном обществе, благодаря развитию медицины смерть перестает пугать «предсмертными муками» и, более того, предоставляет надежду на увеличение сроков жизни. Не исключаются и споры о возможности ограничения жизни человека, которая по определенным параметрам перестает его удовлетворять, к примеру, разработка «кабин для самоубийц», которая имела громкую огласку около четырех лет назад. Таким образом, люди зачастую пытаются взять ситуацию под свой контроль, вытесняя смерть из своей жизни посредством медицины или же отгородив себя от необходимости наблюдать смерть других. Хотелось бы снова упомянуть тот факт, что человек является смертным и, умирая, он не умирает для себя, а, наоборот, для посторонних наблюдателей, которые его окружают. Несмотря на частично успешные попытки человечества продлить себе жизнь, проблема, все же, не теряет свою актуальность, поскольку «за кадром» остаются теории, догадки и рассуждения, которые не подкрепляются фактами, но и не отвергаются наукой.
Сейчас же мы можем наблюдать, что упрощение определенных ритуалов, передача их в специальные службы влекут за собой вытеснение смерти как культурного феномена из общественной жизни. Человечество все дальше погружается в некое пространство, где смерть будто отсутствует, это, в первую очередь, характерно для того или иного общества, ориентированного на комфорт и которое не допускает вопроса о смысловой нагрузке феномена смерти и включение его в контекст человеческого бытия. Очевидно, что в таком обществе смерть представляет собой феномен ужасающий и угрожающий к стремлению к счастью, поскольку влечет за собой «передачу в руки» врачей или же работников ритуальных услуг. Более того, мероприятия, проводимые для, так скажем, символического приручения смерти и наталкивающие на размышления о конечности собственного бытия, теперь представляют собой обыденную сферу услуг, которые требуют лишь какого -то эстетического восприятия. Именно границы в виде продления жизни и увеличения длительности своего бытия становятся предельно важными для индивида, нежели тот смысл, который они несут.
Однако не следует и отрицать убеждением о том, что смерть как неизбежное явление содержит в себе некое обещание большей полноты бытия. Страх перед смертью, по сути, является весьма отрицательным явлением, которое порождается, скорее, религиозными заблуждениями или же элементарным незнанием самого себя. На протяжении веков, можно сказать, сформировалась определенная линия рассуждений и переживаний, что предстает перед нами как попытка рационально объяснить область, которая не исследуема.
Подтверждается это тем, что исследование, каким мы его обычно понимаем и представляем, в этой области попросту не имеет никаких оснований.
Следует так же отметить тот факт, что экзистенциалисты, в принципе, не заходят достаточно далеко. Касается это, прежде всего, понимания будущего у Хайдеггера и ряда иных вопросов. Непросто не согласиться с тем, что достижение некой целостности и духовный рост играют значительную роль в жизни каждого индивида. Осознание смерти может для многих послужить источником возможностей, который, в свою очередь, побуждает нас воспринимать ценность данной нам жизни в полной мере. Однако как несвоевременное событие, она способна обернуться трагедией, становясь при этом еще и препятствием к ее познанию. Согласно Кьеркегору, мы имеем некий факт, то есть смерть, и некое чутье, которое, в свою очередь, подсказывает нам, что этот факт, все же, коснется нас непосредственно. Так как непоправимое не миновать, то стоит успокоить свои сомнения и отчаяние, которое имеет силу благодаря тому, что способно лишить смысла и прошлое, и настоящее, и будущее.
Если в древности смерть воспринималась как переход в иной мир, где существование человека продолжалось, но имело иное, новое качество, то сегодня, имея довольно расширенное представление о конечности бытия, смерть предстает как распад не только телесной, но и личностной субстанций, иными словами, трансцендентального ego (здесь речь идет о феноменологическом анализе Я. А. Слинина). Более того, в современном обществе ожидание смерти подразумевает собой некое состояние или же переживание неуверенности индивидом, поскольку исходит оно из неизвестности о том, что же происходит с личностью после физической смерти. Этот факт может являться одной из причин появления страха перед смертью, который спровоцирован ожиданием неизвестности и боли. Очень сложно определиться какой позиции придерживаюсь я лично, поскольку я нахожу, что некоторые концепции относительно этого феномена могут быть, так или иначе, переплетены. Однако солидарна с трактовкой Ярослава Анатольевича Слинина относительно появления страха перед смертью, но не разделяю его взгляды относительно конечности трансцендентального ego.
...
Сейчас же мы можем наблюдать, что упрощение определенных ритуалов, передача их в специальные службы влекут за собой вытеснение смерти как культурного феномена из общественной жизни. Человечество все дальше погружается в некое пространство, где смерть будто отсутствует, это, в первую очередь, характерно для того или иного общества, ориентированного на комфорт и которое не допускает вопроса о смысловой нагрузке феномена смерти и включение его в контекст человеческого бытия. Очевидно, что в таком обществе смерть представляет собой феномен ужасающий и угрожающий к стремлению к счастью, поскольку влечет за собой «передачу в руки» врачей или же работников ритуальных услуг. Более того, мероприятия, проводимые для, так скажем, символического приручения смерти и наталкивающие на размышления о конечности собственного бытия, теперь представляют собой обыденную сферу услуг, которые требуют лишь какого -то эстетического восприятия. Именно границы в виде продления жизни и увеличения длительности своего бытия становятся предельно важными для индивида, нежели тот смысл, который они несут.
Однако не следует и отрицать убеждением о том, что смерть как неизбежное явление содержит в себе некое обещание большей полноты бытия. Страх перед смертью, по сути, является весьма отрицательным явлением, которое порождается, скорее, религиозными заблуждениями или же элементарным незнанием самого себя. На протяжении веков, можно сказать, сформировалась определенная линия рассуждений и переживаний, что предстает перед нами как попытка рационально объяснить область, которая не исследуема.
Подтверждается это тем, что исследование, каким мы его обычно понимаем и представляем, в этой области попросту не имеет никаких оснований.
Следует так же отметить тот факт, что экзистенциалисты, в принципе, не заходят достаточно далеко. Касается это, прежде всего, понимания будущего у Хайдеггера и ряда иных вопросов. Непросто не согласиться с тем, что достижение некой целостности и духовный рост играют значительную роль в жизни каждого индивида. Осознание смерти может для многих послужить источником возможностей, который, в свою очередь, побуждает нас воспринимать ценность данной нам жизни в полной мере. Однако как несвоевременное событие, она способна обернуться трагедией, становясь при этом еще и препятствием к ее познанию. Согласно Кьеркегору, мы имеем некий факт, то есть смерть, и некое чутье, которое, в свою очередь, подсказывает нам, что этот факт, все же, коснется нас непосредственно. Так как непоправимое не миновать, то стоит успокоить свои сомнения и отчаяние, которое имеет силу благодаря тому, что способно лишить смысла и прошлое, и настоящее, и будущее.
Если в древности смерть воспринималась как переход в иной мир, где существование человека продолжалось, но имело иное, новое качество, то сегодня, имея довольно расширенное представление о конечности бытия, смерть предстает как распад не только телесной, но и личностной субстанций, иными словами, трансцендентального ego (здесь речь идет о феноменологическом анализе Я. А. Слинина). Более того, в современном обществе ожидание смерти подразумевает собой некое состояние или же переживание неуверенности индивидом, поскольку исходит оно из неизвестности о том, что же происходит с личностью после физической смерти. Этот факт может являться одной из причин появления страха перед смертью, который спровоцирован ожиданием неизвестности и боли. Очень сложно определиться какой позиции придерживаюсь я лично, поскольку я нахожу, что некоторые концепции относительно этого феномена могут быть, так или иначе, переплетены. Однако солидарна с трактовкой Ярослава Анатольевича Слинина относительно появления страха перед смертью, но не разделяю его взгляды относительно конечности трансцендентального ego.
...
