Тема: СОВЕТСКИЕ КОММЕМОРАТИВНЫЕ ПРАКТИКИ НА ТЕРРИТОРИИ СИБИРИ В 1918- 1920-Е ГОДЫ

Актуальность исследования. Развитие междисциплинарных подходов в гуманитарном знании, продолжавшееся на протяжении XX в., достигло заметных успехов. Сегодня мы имеем достаточно обширный список методологических концептов для изучения истории. В частности, к ним относится история памяти, включающая в себя элементы различных дисциплин: истории, социологии, философии, культурологии и др. Изобилие работ и общая институализация данного направления свидетельствует о том, что её предметное поле коррелирует с современными запросами общества, а поэтому заслуживает более детального научного изучения.
С научной точки зрения актуальность связана со сравнительной молодостью направления memory studies. Получив начало в научных изысканиях М. Хальбвакса1 в 1920­е годы, структурообразующие труды были написаны лишь к концу прошлого века. Их следует связывать с так называемой «второй волной», представленной такими исследователями, как П. Нора34, Я. Ассман2 3 4 5 6 7 8 9 10 11, А. Ассман678 и др. Несмотря на значительное внимание со стороны исследователей, история памяти по-прежнему требует конкретизацию предметной области, уточнения понятийного аппарата и инструментария. Для этого в настоящий момент требуются дальнейшие научные разработки.
Другой проблемой является недостаточное внимание интеллектуальной истории к конкретному материалу, а именно советской коммеморативной деятельности в сфере культуры на этапе прихода и укрепления коммунистической партии у власти в 1918-1920-е годы на территории Сибири. Существуют отдельные упоминания о политике памяти в рамках Гражданской войны в России.910 Наиболее близкими к обозначенной тематике являются научные изыскания Е.И. Красильниковой, по большей части, занимающейся изучением исторической политики, проявляющейся в организации торжеств и поминальных мероприятий, а также установке мемориалов на территории Сибири в 20-30-е годы11121314. Более приближенных работ, связанных с коммеморативной деятельностью советского правительство в сфере культуры ни в отечественной, ни в зарубежной историографии нет. Мы считаем, что литература и песенное творчество обозначенного периода являются достаточно яркими индикаторами исторической политики конкретной власти. Поэтому они подходят для приложения концепции исторической памяти и способны расширить и уточнить некоторые методологические аспекты, а также рассмотреть знакомые источники под новым ракурсом для создания новых интерпретаций.
Кроме того, обозначенный материал имеет потенциал раскрытия региональных особенностей русской культуры. С помощью предметного изучения литературы и песенного творчества в рамках истории памяти и истории образов можно выделить общелитературные особенности конкретного территориально-хронологического отрезка, для того чтобы в дальнейшем проследить динамику развития происходящих на данной местности процессов и явлений. Вместе с тем, специфические черты локальной культуры являются мостом к пониманию культуры национальной. Об этом говорит и филолог П.В. Куприяновский: «И чем шире и глубже отражается это местное, своеобразное, в том числе и язык, тем богаче и разнообразнее предстает сама национальная литература, тем все более расширяется её познавательная функция»12 12 13 14 15.
Политико-идеологическая актуальность исследования связана с тем, что в современных социально-политических условиях постоянной переоценки различных событий XX века, а также непрерывного формирования новых идеологий в угоду господствующим политическим установкам конкретных государств, усиливается потребность в воздействии на коллективную и историческую память - возрастает роль исторической политики. В этом плане переосмысление и «повторение пройденного» становятся очень ценным материалом, на основе которого можно идентифицировать разного рода манипуляции в сфере памяти.
Объект исследования - литература и песенное творчество как сфера
коммеморативной деятельности советской власти на территории Сибири в 1918-1920-е годы.
Предмет исследования - литература и песенное творчество как инструменты
политики памяти советской власти на территории Сибири в 1918-1920-е годы.
...
Купить

Понятие «памяти» сегодня занимает достаточно важное место в гуманитарном знании. Культурная память нацелена на кооперацию общества и помощь отдельным индивидам ощутить связь с прошлым, что непосредственно влияет на восприятие настоящего и становится основой будущего.
Отношение к прошлому у индивида формируется разными способами, но, в общем, их можно разделить на два вида: внутренние и внешние. Если первый вид исходит из побуждений носителя идентичности, то второй основан на целенаправленном влиянии извне. Второй вид, в частности, характерен для деятельности советского правительства в первое десятилетие прихода к власти. Специфика большевизма состояла в высокой степени его идеологизированности. Это обстоятельство предопределило многостороннюю работу партии с мировоззрением социума. Не стали исключением сферы коллективной и исторической памяти, которые должны были наполнится совершенно новым содержанием.
Всё это вполне органично коррелирует с методологическими разработками П. Нора, Я. и А. Ассман.
Теория «мест памяти» П. Нора была создана на проблемном материале истории Франции и эксклюзивно для объяснения причин и особенностей её национального исторического кризиса. Однако концепция оказалась эффективным инструментом дешифровки «национальной идентичности» других обществ в различные эпохи . Описанные П. Нора «места памяти» вполне приложимы и на изучаемый в данной работе материал. На примере используемых источников «местами памяти» можно назвать гимн РСФСР и СССР «Интернационал», до сих пор ассоциирующийся с изучаемыми событиями; повесть Л.Н. Сейфуллиной «Виринея» и роман А.А. Фадеева «Разгром», которые впоследствии были экранизированы (в 1931 и 1968 гг. соответственно), поскольку имели политически выгодное, пропагандистское содержание; и др.
Процесс мемориализации определённых событий и ритуалов получил название «коммеморативная деятельность». Данное явление мы также можем наблюдать на предметном материале. Однако, необходимо учитывать, что в конкретном случае коммеморативные практики имеют определённую специфику. Как правило, в историографии коммеморация актуализирует события из отдалённого прошлого в угоду насущным целям политической власти. По причине того, что один из догматов марксистско-ленинской идеологии диктовал отказ от эксплуататорского царского режима в пользу счастливейшего коммунистического будущего, возникало фактическое отсутствие прошлого. Это привело к тому, что власть была вынуждена формировать «память» из событий, произошедших почти «вчера» в период революционных событий и Гражданской войны.
Я. Ассман в своей работе приводит несколько типологий «памяти» различных обществ, а также классифицирует соотношение власти и памяти; власти и забвения, в рамки которых вполне вписывается изучаемый материал. В данном случае, речь идёт о той же коммеморативной деятельности с целью легитимизации властных притязаний партии и обеспечения собственной стабильности через смену мировоззрения и национальной идентичности масс. Забвение, в свою очередь, направлено на вытеснение из «памяти» нежелательных исторических событий, способных помещать формированию нового порядка или дестабилизировать то, что уже выстроено.
Типологизации Я. Ассмана позволяют обнаружить новые характерные черты идеологической политики большевиков. Кроме того, научные выводы, к которым пришёл исследователь, позволяют реконструировать механизм мифологизации истории социальной группы в кризисный период, выраженный в следующей логической цепочке: происхождение события ^ отбор важнейших компонентов ^ наделение их символическим смыслом ^ распространение в обществе.
Одной из причин работы А. Ассман в рамках направления «истории памяти» стали события в Восточной Европе и СССР в конце XX в. Они побудили исследовательницу обратиться к сущности и истокам имеющихся проблем, благодаря которым началась работа над определением понятий «культура», «идентичность», «память» и их взаимосвязи. Культура в её понимании является аккумулятором памяти, формирующим у индивида критерии оценки прошлого, настоящего и будущего. Соответственно, благодаря культуре становится возможной самоидентификация человека, а влияние на неё со стороны власти способно внести контролируемые изменения в этот процесс. Пример переписки М. Гершензона и В. Иванова в 1920-е годы, приведённый А. Ассман в заключении работы «Распалась связь времен? Взлет и падение темпорального режима Модерна» (2017), подтверждает возможность приложения теории на культурный материал периода Гражданской войны для более глубокого изучения исторической политики советской власти.
Исходя из проведённого исследования, мы можем прийти к выводу, что концептуальные разработки П. Нора, Я. и А. Ассман применимы к изучению особенностей коммеморативной деятельности большевистской власти в раннесоветский период. А благодаря углублению понимания происходивших процессов, концепции способны расширить практический потенциал материала как в рамках динамики изменения изучаемого общества, так и для других социальных групп.
В 1920-е годы в советской России складываются новые формы и практики коммеморации, основанные на отличном от имперского периода понимании прошлого. Если ранее прославлялась приверженность христианству, утверждалась незыблемость власти монарха и устанавливалась исключительность русского народа, не подверженного прогрессистским изменениям, оформленные ещё графом С.С. Уваровым в «Теории официальной народности», то теперь ситуация коренным образом изменяется. Вместо опоры на многовековые традиции, консерватизм и религиозность взглядов появляется совершенно «новое прошлое», отрицающее «память» монархистского режима и наполненное событиями, произошедшими в период Революции и Гражданской войны. Оно включает в себя восхваление моральных качеств: стойкость и отвага, справедливость и принципиальность, сочувствие и уважение к другим и пр. А также санкционирует примат будущего над прошлым, в котором все эти качества будут доведены до абсолюта.
Важнейшими мероприятиями в этой связи становились пропагандистские действия советской власти, постепенно создающие условия для внедрения идеологии в массы. Работа производилась самыми разными способами: устная агитация, распространение плакатной продукции, популяризация лозунгов и т.д. Правящая партия осознавала эффективность многостороннего воздействия на народ и учитывала его особенности. Среди них особенно распространенной была безграмотность, поэтому правительство было вынуждено подстраиваться под сложившуюся ситуацию, параллельно проводя меры по её изменению. Получили распространение произведения песенного творчества, которые нередко создавались путём изменения слов в уже знакомых песнях или накладывались на известные мотивы. Распространялась аппаратура для воспроизведения новой музыки и создавались соответствующие «уголки» в избах-читальнях (организованных в рамках политики ликвидации безграмотности, проводившейся с конца 1919 года). Благодаря принимаемым мерам, постепенно возрастал уровень грамотности населения, производилось налаживание работы издательств и со временем началась публикация литературных произведений, наполненных актуальными собирательными образами, доступно транслирующими основополагающие элементы большевистской идеологии.
Таким образом, с помощью системной и широкомасштабной работы советского правительства происходило планомерное воздействие на взгляды масс, их восприятие новой власти, а также собственного будущего под её руководством.
Купить