Тема: Эволюция японского национализма в XX - начале XXI вв

Актуальность темы: С. Хантингтон в монографии «Столкновение цивилизаций» выделял восемь мировых цивилизаций - Западную, Латиноамериканскую, Африканскую, Исламскую, Синскую, Православную, Индуистскую и Японскую. Вопреки тому, что многие исследователи на момент выхода работы подвергали сомнению самодостаточность японской цивилизации, Япония, согласно автору, - это цивилизация, являющаяся государством. Столетия автаркического и полуавтаркического существования японского этноса ввиду географической удаленности от материка, а затем и вследствие осознанной самоизоляции определили субстрат его этического и национального мышления. Японская культурная матрица представляет собой уникальный буддистско-конфуцианско- синтоистский комплекс.
Национализм в Японии никогда не был абстрактной теорией, он рассматривается властями страны и обществом как крайне важная идеология и политическая практика. Концепция японской исключительности, положенная в основу националистической идеологии страны, не только удовлетворяет духовные потребности граждан, но и служит сильнейшим стимулом консолидации общества для правящей элиты. На волне успешной внешнеэкономической стратегии Японии и стремительного повышения уровня ее благосостояния феноменом японского национального сознания начали интересоваться исследователи со всего мира.
Несмотря на то, что Япония более полутора века назад прекратила политику самоизоляции (сакоку) и интегрировалась в систему международных отношений как равноправный актор, в силу специфики географических и социально-политических условий, в которых происходило становление японского национального сознания, для международного научного сообщества она во многом продолжает оставаться Terra Incognita.
Японская картина мира до сих пор изобилует «белыми пятнами» не в последнюю очередь из-за характерной для нее двойственной самоидентификации. По своему социально-политическому устройству Япония не принципиально отличается от стран Запада и в этом смысле может считаться вполне западной страной, тем не менее она продолжает практиковать культурный и языковой изоляционизм.
Носителю западной культуры японский национальный характер представляется сплавом диалектических противоречий, тяготеющим к крайностям: фанатичный милитаризм и непротивление оккупации территории союзными войсками, ускоренная модернизация и преемственный традиционализм, отрицание универсальных нравственных ценностей - и моральный императив долга, чести и стыда. Страна охотно перенимает западные технологии и экономическую модель, но болезненно воспринимает любые посягательства на свою этнокультурную идентичность; со свойственным прагматизмом идет на контакт с внешним миром и в тоже время свой титул «экономической сверхдержавы XXI века» объясняет уникальностью японского политического сознания и японской государственной сущности; является воплощением утопического пацифизма, но не оставляет попытки пересмотреть девятую статью Конституции о запрете наступательного вооружения.
Укрепление позиций Японии на международной арене и мировом рынке сопровождались ренессансом государственного национализма. С приходом к власти правительства Синдзо Абэ с идеей ревизии 9 статьи Конституции начали заигрывать не только радикальная оппозиция и отдельные апологеты милитаризма, но и правящая партия. О необходимости пересмотра частей Конституции, не соответствующих духу времени, заявляет и нынешний новый премьер-минситр - Ёсихидэ Суга. ...
Купить

Любой национализм, как теория и политическая практика, как идеология и образ мышления представляет собой уникальную систему ценностей, свойственную данной нации и отличающую ее от других. Японский национализм есть в первую очередь особый продукт кропотливой работы государства по формированию национального сознания, воспитанию и консолидации японской нации при помощи совмещения привычных японцам морально-этических и идеологических паттернов с актуальными на текущий момент государственными интересами.
Выражением общей тенденции японской теории национализма, ее доминантой является акцент на культурно-историческом своеобразии и этнопсихологических особенностях японской нации, уникальности природно-географических условий векового проживания в изоляции от внешнего мира на Японском архипелаге. Мнимые или действительные, эти установки получают гипертрофированную трактовку и статус вневременного и внеисторического атрибута японской этнической общности.
В исторической динамике японский национализм прошел этапы от интровертного и внутренаправленного до реакционного, и обусловленного необходимостью сохранения культурной идентичности от европейского влияния; от агрессивного шовинизма, до пассивного единодушия с политикой стран-победительниц как «платы за поражение». Из этого следует, что японский национализм, вопреки своему традиционализму и романтизации уклада прошлого, подвижен и отличается высокой адаптивной способностью.
В настоящее время в политике Японии прослеживается тенденция усиления националистической компоненты. Страна болезненно воспринимает невозможность иметь собственную регулярную армию, отстаивать международные интересы силой оружия. Плеяда японских политиков XXI в. не оставляет попыток пересмотра 9 «миролюбивой» статьи японской Конституции. Провозглашенный принцип «активного пацифизма» на основании принципов международного сотрудничества напрямую связан с постепенными изменениями внешней политики страны, появлению обходных путей в ограничивающем ее маневренность оборонном законодательстве. Шестьдесят третий премьер-министр Японии Синдзо Абэ сделал многое для возвращения стране ее политического веса. В частности, при нем было закреплено право на "коллективную самооборону", снят запрет на применение оружия в ходе миротворческих операций за рубежом, расширены полномочия сил самообороны. В настоящий момент именно на освобождение от «пут» послевоенного режима направлен весь консолидирующий потенциал японской национальной идеологии.
Купить