Антикризисная промышленная политика: сравнительный анализ мер государственной поддержки со стороны региональных властей в РФ в период пандемии COVID-19
|
ВВЕДЕНИЕ
ГЛАВА 1. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ПОНЯТИЯ «АНТИКРИЗИСНАЯ ПРОМЫШЛЕННАЯ ПОЛИТИКА»
1. Трактовка понятия «промышленная политика» в контексте Петербургской школы промышленной политики
2. Современное государственное антикризисное регулирование на уровне региональных экономик
3. Феномен антикризисной промышленной политики и методы её изучения……….…..16
ГЛАВА 2. МЕРЫ АНТИКРИЗИСНОЙ ПРОМЫШЛЕННОЙ ПОЛИТИКИ СУБЪЕКТОВ РФ ЗА ПЕРИОД 2020-2022.
1. Центральный и Северо-Западный федеральные округа…
2. Южный и Северо-Кавказский федеральные округа …………………….……….………41
3. Приволжский и Уральский федеральные округа………………………….……………..52
4. Сибирский и Дальневосточный федеральные округа……………………………………57
ГЛАВА 3. СРАВНИТЕЛЬНЫЙ АНАЛИЗ МЕР АНТИКРИЗИСНОЙ ПРОМЫШЛЕННОЙ ПОЛИТИКИ СУБЪЕКТОВ РФ ЗА ПЕРИОД 2020-2022
1. Оценка интенсивности антикризисной промышленной политики субъектов
федерации
2. Оценка динамики социально-экономических показателей субъектов федерации….….75
3. Сравнительный анализ показателей интенсивности антикризисной промышленной политики и динамики региональной экономики по субъектам федерации……………….79
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
ПРИЛОЖЕНИЕ
ГЛАВА 1. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ПОНЯТИЯ «АНТИКРИЗИСНАЯ ПРОМЫШЛЕННАЯ ПОЛИТИКА»
1. Трактовка понятия «промышленная политика» в контексте Петербургской школы промышленной политики
2. Современное государственное антикризисное регулирование на уровне региональных экономик
3. Феномен антикризисной промышленной политики и методы её изучения……….…..16
ГЛАВА 2. МЕРЫ АНТИКРИЗИСНОЙ ПРОМЫШЛЕННОЙ ПОЛИТИКИ СУБЪЕКТОВ РФ ЗА ПЕРИОД 2020-2022.
1. Центральный и Северо-Западный федеральные округа…
2. Южный и Северо-Кавказский федеральные округа …………………….……….………41
3. Приволжский и Уральский федеральные округа………………………….……………..52
4. Сибирский и Дальневосточный федеральные округа……………………………………57
ГЛАВА 3. СРАВНИТЕЛЬНЫЙ АНАЛИЗ МЕР АНТИКРИЗИСНОЙ ПРОМЫШЛЕННОЙ ПОЛИТИКИ СУБЪЕКТОВ РФ ЗА ПЕРИОД 2020-2022
1. Оценка интенсивности антикризисной промышленной политики субъектов
федерации
2. Оценка динамики социально-экономических показателей субъектов федерации….….75
3. Сравнительный анализ показателей интенсивности антикризисной промышленной политики и динамики региональной экономики по субъектам федерации……………….79
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
ПРИЛОЖЕНИЕ
Устоявшаяся традиция и требования к оформлению Выпускных квалификационных работ Санкт-Петербургского государственного университета настаивают на необходимости начинать с обоснования актуальности выбранной темы исследования и обозначения её проблематики. Стоит заметить, что в случае с темой данной работы, актуальность если не самоочевидна, то, как минимум, весьма наглядна. Пандемия COVID-19 стала одним из первых, но совершенно точно не последним «черным лебедем» для мировой экономики. Все два года, которые потребовались для написания данной работы, наблюдается качественный и количественный рост про-кризисных факторов. В этих условиях изучения антикризисной парадигмы приобретает и безусловную актуальность, и неоспоримое прикладное значение.
Из всего многообразия различных аспектов государственного вмешательства в экономическую систему с целью антикризисного реагирования была выбрана именно промышленная политика. Тому есть несколько причин. Первая, в период начала пандемии наблюдался резкий рост мер, которые можно классифицировать как меры антикризисной промышленной политики (в ресурсно-отраслевой традиции трактовки данного термина) как в странах мира [1], так и в региональном разрезе внутри России [2]. Вторая, сама тема промышленной политики является в экономической теории весьма дискуссионной. С уверенностью можно говорить о существовании более 15 различных трактовок понятия «промышленная политика», которые в той или иной степени противоречат друг другу [3]. В широком смысле большую часть данных трактовок можно свести к дихотомии институционального и ресурсно-отраслевого подходов к трактовке промышленной политике. Своё слово сказала и Петербургская школа промышленной политики, отцом-основателем которой можно с уверенностью назвать Ф.Ф. Рыбакова. Именно её позиции оказались наиболее применимы в ходе данного исследования, о чем подробнее можно будет прочитать в основном корпусе представленного текста.
И последнее пояснение, которое необходимо дать касательно формулирования темы данной работы, касаются регионального разреза, который был выбран. Региональные власти в России в период начала пандемии столкнулись с любопытной ситуацией. С одной стороны они были поставлены перед фактом необходимости принятия каких-то управленческих решений по поддержанию своих региональных экономик, а с другой стороны они столкнулись с нехарактерной самостоятельностью и принципиально иным уровнем ответственности за результаты своей деятельности [4]. Это одновременно стимулировало поиск управленческих решений по антикризисному реагированию в региональных правительствах и профильных комиссиях региональных законодательных собраний. В условиях продолжающейся ресурсной ограниченности региональных бюджетов любопытно посмотреть на спектр разработанных мер поддержки региональных экономик, которые как уже отмечалось преимущественно можно классифицировать как именно меры антикризисной промышленной политики [5].
Объектом исследования выбрана антикризисная промышленная политика регионов Российской Федерации, а предметом исследования – меры антикризисной промышленной политики правительств и легислатур субъектов федерации за период с февраля 2020 по февраль 2022 года. Целью исследования является поиск наиболее удачных комплексов мер государственной поддержки со стороны региональных властей в РФ в обозначенный период. Для достижения данной цели представляется разумным поставить следующий ряд задач:
1) Концептуализация и поиск отличительных особенностей мер антикризисной промышленной политики;
2) Сбор эмпирического материала о мерах государственной поддержки со стороны региональных властей РФ в период с 02.2020 по 02.2022;
3) Сравнительный анализ комплексов мер антикризисной промышленной политики региональных правительств и легислатур.
Период пандемии COVID-19 неслучайно локализирован в датах с февраля 2020 года по февраль 2022 года. Мы совершенно точно можем сказать, что основной массив мер государственной поддержки, связанных с началом пандемии, был сконцентрирован на весне 2020 года, но на всякий случай период исследования 2020 года был расширен по февраль включительно. Февраль же 2022 года является месяцем начала войны, которая затмила всё кризисное значение пандемии. После февраля 2022 года невозможно сказать, было ли то или иное решение направлено на купирование кризисных факторов пандемии или последствий военных действий и сопряженных с ними актов экономической дискриминации Российской Федерации в рамках мировой экономики. Тем не менее, два года представляются весьма достаточным периодом для наблюдения.
Методологическим основанием данной работы можно назвать широкий спектр работ по промышленной политике (включая её теоретическую концептуализацию). Особенно в данном отношении необходимо выделить работы упомянутого Ф.Ф. Рыбакова [6], американского экономиста турецкого происхождения Д. Родрика [7] и другого представителя Петербургской школы промышленной политики В.Ю. Пашкуса [8]. В отношении сущности антикризисного управления и государственного антикризисного регулирования работа опирается на монографию Н.Ф. Чеботарева «Государственное антикризисное регулирование и вызовы новой реальности» [9] от 2021 года, а также на исследования Лишенко и Мечиковой в данной области [10]. И дополнительно стоит отметить, что значительная часть промежуточных результатов данной работы были апробированы в исследованиях, представленных в различных научных журналах и на международных научных конференциях. В тех случаях, когда в рамках текста работы необходимо было опереться именно на выводы уже опубликованных работ по данной теме, ссылки оформляются на общих основаниях. С полным списком опубликованных работы в рамках обозначенной проблематики исследования можно ознакомиться в разделе «Список использованной литературы».
Из всего многообразия различных аспектов государственного вмешательства в экономическую систему с целью антикризисного реагирования была выбрана именно промышленная политика. Тому есть несколько причин. Первая, в период начала пандемии наблюдался резкий рост мер, которые можно классифицировать как меры антикризисной промышленной политики (в ресурсно-отраслевой традиции трактовки данного термина) как в странах мира [1], так и в региональном разрезе внутри России [2]. Вторая, сама тема промышленной политики является в экономической теории весьма дискуссионной. С уверенностью можно говорить о существовании более 15 различных трактовок понятия «промышленная политика», которые в той или иной степени противоречат друг другу [3]. В широком смысле большую часть данных трактовок можно свести к дихотомии институционального и ресурсно-отраслевого подходов к трактовке промышленной политике. Своё слово сказала и Петербургская школа промышленной политики, отцом-основателем которой можно с уверенностью назвать Ф.Ф. Рыбакова. Именно её позиции оказались наиболее применимы в ходе данного исследования, о чем подробнее можно будет прочитать в основном корпусе представленного текста.
И последнее пояснение, которое необходимо дать касательно формулирования темы данной работы, касаются регионального разреза, который был выбран. Региональные власти в России в период начала пандемии столкнулись с любопытной ситуацией. С одной стороны они были поставлены перед фактом необходимости принятия каких-то управленческих решений по поддержанию своих региональных экономик, а с другой стороны они столкнулись с нехарактерной самостоятельностью и принципиально иным уровнем ответственности за результаты своей деятельности [4]. Это одновременно стимулировало поиск управленческих решений по антикризисному реагированию в региональных правительствах и профильных комиссиях региональных законодательных собраний. В условиях продолжающейся ресурсной ограниченности региональных бюджетов любопытно посмотреть на спектр разработанных мер поддержки региональных экономик, которые как уже отмечалось преимущественно можно классифицировать как именно меры антикризисной промышленной политики [5].
Объектом исследования выбрана антикризисная промышленная политика регионов Российской Федерации, а предметом исследования – меры антикризисной промышленной политики правительств и легислатур субъектов федерации за период с февраля 2020 по февраль 2022 года. Целью исследования является поиск наиболее удачных комплексов мер государственной поддержки со стороны региональных властей в РФ в обозначенный период. Для достижения данной цели представляется разумным поставить следующий ряд задач:
1) Концептуализация и поиск отличительных особенностей мер антикризисной промышленной политики;
2) Сбор эмпирического материала о мерах государственной поддержки со стороны региональных властей РФ в период с 02.2020 по 02.2022;
3) Сравнительный анализ комплексов мер антикризисной промышленной политики региональных правительств и легислатур.
Период пандемии COVID-19 неслучайно локализирован в датах с февраля 2020 года по февраль 2022 года. Мы совершенно точно можем сказать, что основной массив мер государственной поддержки, связанных с началом пандемии, был сконцентрирован на весне 2020 года, но на всякий случай период исследования 2020 года был расширен по февраль включительно. Февраль же 2022 года является месяцем начала войны, которая затмила всё кризисное значение пандемии. После февраля 2022 года невозможно сказать, было ли то или иное решение направлено на купирование кризисных факторов пандемии или последствий военных действий и сопряженных с ними актов экономической дискриминации Российской Федерации в рамках мировой экономики. Тем не менее, два года представляются весьма достаточным периодом для наблюдения.
Методологическим основанием данной работы можно назвать широкий спектр работ по промышленной политике (включая её теоретическую концептуализацию). Особенно в данном отношении необходимо выделить работы упомянутого Ф.Ф. Рыбакова [6], американского экономиста турецкого происхождения Д. Родрика [7] и другого представителя Петербургской школы промышленной политики В.Ю. Пашкуса [8]. В отношении сущности антикризисного управления и государственного антикризисного регулирования работа опирается на монографию Н.Ф. Чеботарева «Государственное антикризисное регулирование и вызовы новой реальности» [9] от 2021 года, а также на исследования Лишенко и Мечиковой в данной области [10]. И дополнительно стоит отметить, что значительная часть промежуточных результатов данной работы были апробированы в исследованиях, представленных в различных научных журналах и на международных научных конференциях. В тех случаях, когда в рамках текста работы необходимо было опереться именно на выводы уже опубликованных работ по данной теме, ссылки оформляются на общих основаниях. С полным списком опубликованных работы в рамках обозначенной проблематики исследования можно ознакомиться в разделе «Список использованной литературы».
Перед тем как перейти к выводам в рамках заключения хотелось бы подвести итоги проведенной работе. Так, в рамках первой главы дан исчерпывающий обзор существующим трактовкам понятия «промышленная политика», равно как и тому спектру научных работ, что были опубликованы автором по теме настоящей работы. Там же описана и обоснована классификация мер антикризисной промышленной политики, используемая далее в тексте. В той же главе описана теоретическая концепция о существовании антикризисной промышленной политики как отдельного особого типа промышленной политики со своим характерным и закрытым списком мер. Именно в парадигме данной концепции и написана вся настоящая работа. В качестве промежуточных итогов первой главы обозначено, что изучение антикризисной промышленной политики является относительно новым и перспективным направлением для исследований. Сама теория о существовании антикризисной промышленной политики как единой для всех остальных типов трансформационной формы промышленной политики имеет принципиальную научную новизну. Там же дано авторское определение антикризисной промышленной политики как совокупности мер государственной политики, нацеленных на компенсацию кризисных эффектов в отношении рамочных условий для хозяйствующих субъектов в промышленности, а также аналогичных мер по минимизации негативного эффекта предполагаемого кризиса в будущем.
Вторая глава целиком и полностью представляет обзор собранных эмпирических данных в виде классификационных и итоговых таблиц по всем 85 субъектам всех 8 федеральных округов Российской Федерации. Именно в данной главе была отмечена значительная неоднородность в частотности использования различных классификационных типов мер в разных федеральных округах. Так, больше 98% всех мер, связанных с консультационной поддержкой экспортеров связано именно с регионами ЦФО, СЗФО и ДВФО. Всего количество проанализированных мер антикризисной промышленной политики составляет: 1081. С полным списком всех проанализированных мер (включая ссылки на устанавливающие данные меры нормативно-правовые акты и распоряжения региональных органов власти) можно ознакомиться в приложении к данной работе.
Третья глава была посвящена предметному анализу полученного эмпирического материала. Сравнительный анализ антикризисной промышленной политики, проводимой регионами, был представлен в рамках пяти факторов, разделенных по двум шкалам. Первая шкала измеряла интенсивной антикризисной промышленной политики и использовала число мер антикризисной промышленной политики и объем затраченных на данные меры средств. В спорных случаях обращалось внимание на разнообразие мер антикризисной промышленной политики в регионе. Вторая шкала измеряла влияние кризиса на социально-экономические показатели регионов и использовала для этого динамику ВРП на душу населения, динамику численности безработных от 15 лет и старше, а также динамику темпов прироста инфляции. По итогам подобного шкалирования каждый регион получил две оценки, которые образовали ряд данных для корреляционного и кластерного анализа.
В ходе корреляционного анализа корреляция выявлена не была. Данный результат является особенно любопытным. Он может означать одно из двух: либо в расчетах шкал были допущены ошибки, либо региональная антикризисная промышленная политика является совершенно неэффективной. Это открывает широкий простор для дальнейших исследований, так как подобный результат требует дополнительной верификации. Для того чтобы считать озвученный смелый вывод полноценно доказанным представляется разумным в значительной степени расширить число анализируемых социально-экономических показателей и дождаться данных за 2022 год. Тогда оценка влияния мер антикризисной промышленной политики на динамику социально-экономических показателей регионов будет более комплексной. Также возможным вариантом совершенствования методики оценки интенсивности проводимой антикризисной промышленной политики регионов РФ представляется оценка объема средств затрачиваемых на проведение таких мер не в абсолютных, а в относительных величинах для более корректного сопоставления регионов между собой.
Далее для более наглядного кластерного анализа был построен график, где каждый регион был представлен точкой, значение оси абсцисс которой был определен показателем шкалы оценивания интенсивности антикризисной промышленной политики, а значение оси ординат результатом шкалирования влияния кризиса на социально-экономические показатели региона. Было выделено три кластера: (1) регионы, которые практически не проводили антикризисную промышленную политику, но при этом их социально-экономические показатели пострадали не так сильно, (2) регионы, значения показателей интенсивности антикризисной промышленной политики и динамики социально-экономических показателей у которых находятся на сопоставимом уровне, (3) регионы, которые проводили активную антикризисную промышленную политику, но при этом их социально-экономические показатели всё равно пострадали больше остальных. Было отмечено, что большинство регионов, представленных в (1) кластере составляют регионы ПФО, а в (3) кластере регионы СЗФО. На основании кластеризации регионов были выделены регионы-лидеры (1) и регионы-аутсайдеры (3). Данные регионы либо проводили сверхэффективную антикризисную промышленную политику (1) неэффективную антикризисную промышленную политику (3), либо обладают рядом фактором, определяющих устойчивость (1) уязвимость (3) их региональных экономик перед изучаемым кризисом.
Также была составлена сводная таблица частотности использования различных видов мер антикризисной промышленной политики. Представляется уместным напомнить, что сама классификация является авторской и нуждается в определенного рода доработке. Так, было замечено, что наблюдается чрезмерная дифференциация типов мер по частотности использования. Это говорит о необходимости совершенствования классификации мер антикризисной промышленной политики. Отдельные типы нуждаются в детализации, а некоторые необходимо рассмотреть на предмет объединения с другими типами.
Таким образом, можно заключить перспективами дальнейшего исследования, которое, несомненно, будет продолжено. Необходимо расширить число анализируемых социально-экономических показателей и включить в анализ данные за 2022 год, проанализировать возможность наличия факторов устойчивости уязвимости у регионов-лидеров и регионов-аутсайдеров, усовершенствовать саму классификацию мер антикризисной промышленной политики и повторно провести корреляционный и кластерный анализ. В таком случае, на основании полученных результатов, можно будет с определенной долей уверенности говорить об эффективности отдельной региональной антикризисной промышленной политики, а также об эффективности отдельных мер антикризисной промышленной политики в региональной плоскости.
Вторая глава целиком и полностью представляет обзор собранных эмпирических данных в виде классификационных и итоговых таблиц по всем 85 субъектам всех 8 федеральных округов Российской Федерации. Именно в данной главе была отмечена значительная неоднородность в частотности использования различных классификационных типов мер в разных федеральных округах. Так, больше 98% всех мер, связанных с консультационной поддержкой экспортеров связано именно с регионами ЦФО, СЗФО и ДВФО. Всего количество проанализированных мер антикризисной промышленной политики составляет: 1081. С полным списком всех проанализированных мер (включая ссылки на устанавливающие данные меры нормативно-правовые акты и распоряжения региональных органов власти) можно ознакомиться в приложении к данной работе.
Третья глава была посвящена предметному анализу полученного эмпирического материала. Сравнительный анализ антикризисной промышленной политики, проводимой регионами, был представлен в рамках пяти факторов, разделенных по двум шкалам. Первая шкала измеряла интенсивной антикризисной промышленной политики и использовала число мер антикризисной промышленной политики и объем затраченных на данные меры средств. В спорных случаях обращалось внимание на разнообразие мер антикризисной промышленной политики в регионе. Вторая шкала измеряла влияние кризиса на социально-экономические показатели регионов и использовала для этого динамику ВРП на душу населения, динамику численности безработных от 15 лет и старше, а также динамику темпов прироста инфляции. По итогам подобного шкалирования каждый регион получил две оценки, которые образовали ряд данных для корреляционного и кластерного анализа.
В ходе корреляционного анализа корреляция выявлена не была. Данный результат является особенно любопытным. Он может означать одно из двух: либо в расчетах шкал были допущены ошибки, либо региональная антикризисная промышленная политика является совершенно неэффективной. Это открывает широкий простор для дальнейших исследований, так как подобный результат требует дополнительной верификации. Для того чтобы считать озвученный смелый вывод полноценно доказанным представляется разумным в значительной степени расширить число анализируемых социально-экономических показателей и дождаться данных за 2022 год. Тогда оценка влияния мер антикризисной промышленной политики на динамику социально-экономических показателей регионов будет более комплексной. Также возможным вариантом совершенствования методики оценки интенсивности проводимой антикризисной промышленной политики регионов РФ представляется оценка объема средств затрачиваемых на проведение таких мер не в абсолютных, а в относительных величинах для более корректного сопоставления регионов между собой.
Далее для более наглядного кластерного анализа был построен график, где каждый регион был представлен точкой, значение оси абсцисс которой был определен показателем шкалы оценивания интенсивности антикризисной промышленной политики, а значение оси ординат результатом шкалирования влияния кризиса на социально-экономические показатели региона. Было выделено три кластера: (1) регионы, которые практически не проводили антикризисную промышленную политику, но при этом их социально-экономические показатели пострадали не так сильно, (2) регионы, значения показателей интенсивности антикризисной промышленной политики и динамики социально-экономических показателей у которых находятся на сопоставимом уровне, (3) регионы, которые проводили активную антикризисную промышленную политику, но при этом их социально-экономические показатели всё равно пострадали больше остальных. Было отмечено, что большинство регионов, представленных в (1) кластере составляют регионы ПФО, а в (3) кластере регионы СЗФО. На основании кластеризации регионов были выделены регионы-лидеры (1) и регионы-аутсайдеры (3). Данные регионы либо проводили сверхэффективную антикризисную промышленную политику (1) неэффективную антикризисную промышленную политику (3), либо обладают рядом фактором, определяющих устойчивость (1) уязвимость (3) их региональных экономик перед изучаемым кризисом.
Также была составлена сводная таблица частотности использования различных видов мер антикризисной промышленной политики. Представляется уместным напомнить, что сама классификация является авторской и нуждается в определенного рода доработке. Так, было замечено, что наблюдается чрезмерная дифференциация типов мер по частотности использования. Это говорит о необходимости совершенствования классификации мер антикризисной промышленной политики. Отдельные типы нуждаются в детализации, а некоторые необходимо рассмотреть на предмет объединения с другими типами.
Таким образом, можно заключить перспективами дальнейшего исследования, которое, несомненно, будет продолжено. Необходимо расширить число анализируемых социально-экономических показателей и включить в анализ данные за 2022 год, проанализировать возможность наличия факторов устойчивости уязвимости у регионов-лидеров и регионов-аутсайдеров, усовершенствовать саму классификацию мер антикризисной промышленной политики и повторно провести корреляционный и кластерный анализ. В таком случае, на основании полученных результатов, можно будет с определенной долей уверенности говорить об эффективности отдельной региональной антикризисной промышленной политики, а также об эффективности отдельных мер антикризисной промышленной политики в региональной плоскости.



