Тема: Архетипические образы и мотивы в лирике Н. А. Заболоцкого («Городские столбца!» и «Смешанные столбца!»)

В центре нашего исследования находятся проблемы мифопоэтики ранней
лирики Н. А. Заболоцкого. В его раннем творчестве наблюдается активное
использование мифологем, архетипических сюжетов и мотивов, играющих ключевую
роль в конструировании поэтической картины мира и нуждающихся в анализе.
Объектом исследования в данной работе служат циклы стихов Заболоцкого
«Городские столбцы» и «Смешанные столбцы», история создания которых была
рассмотрена И. Е. Лощиловым в книге «Феномен Николая Заболоцкого»1 и в пособии
к спецкурсу Т. В. Игошевой «Проблемы творческой эволюции Н. А. Заболоцкого»2.
Оба автора пишут о том, что сборник «Столбцы» (1929), большая часть стихотворений
которого вошла в «Городские столбцы», при подготовке так и не вышедшей при
жизни автора «Второй книги» был расширен и разделен на два цикла: «Деревья» и
«Столбцы». Позднее Заболоцкий решает убрать эти заглавия, но при составлении
свода-1952 даёт новое название второй части – «Книга прогулок». В окончательном
своде-1958 разделы именуются «Городскими» и «Смешанными».
Некоторые архетипические образы и мотивы «Смешанных столбцов»
анализировались в трудах И. Е. Лощилова, Г. В. Филиппова, М. В. Ганина,
Л. Н. Кретовой. Рассмотрение архетипической составляющей «Городских столбцов» намечено в работах Кековой. Вместе с тем исследование данной проблемы требует
обобщения, систематизации, углубления и истолкования на уровне комплексного
подхода, предполагающего обобщение принципов современных методов анализа и
интерпретации, таких, как мифопоэтический, архетипный, мотивный,
интертекстуальный и герменевтический.
Малоизученной проблемой раннего творчества Заболоцкого является
циклообразование и исследование доминантных архетипических мотивов и образов,
ставших предметом изучения в нашей работе.
Гипотезой, которую мы попытаемся доказать в ходе исследования, является
мысль о том, что основным связующим элементом выбранных циклов является не
только мотив невозможности полного познания, выделенный Лощиловым8 (о чем
будет написано далее), но и мотив потенциального возрождения.
Основной целью исследования является изучение неоднозначных
мифологических и религиозных архетипических образов и мотивов «Столбцов»,
которое позволит дать возможное понимание ключевых стихотворений и принципы
их объединения в циклы. В связи с намеченной целью были выдвинуты следующие задачи:
1) определить возможные источники архетипических мотивов и образов;
2) проанализировать архетипические мифопоэтические образы и мотивы
природного мира в «Смешанных столбцах», а также религиозные – в «Городских столбцах»;
3) осуществить герменевтический анализ наиболее значимых стихотворений; 4) выделить основные принципы циклообразования (будет сделано в конце
введения в связи с обоснованием структуры работы).
Данная работа является не только актуальной вследствие малоизученности
архетипической составляющей циклов, но и практически значимой, так как
результаты, полученные в ходе исследования, могут быть использованы при
сопоставлении мифопоэтических картин миров «Городских столбцов» и «Смешанных
столбцов» для изучения художественной картины мира Заболоцкого.
В качестве методологической основы проводимого исследования были
выбраны труды представителей следующих школ: мифологической (А. Н. Афанасьев,
Дж. Фрэзер), мифопоэтической и семиотической (О. М. Фрейденберг, Е. М. Мелетинский, В. Н. Топоров и Вяч. Вс. Иванов), мотивного анализа (И. В. Силантьев, Б. М. Гаспаров), герменевтического (Г. Гадамер) и интертекстуального (Р. Лахманн). Использовались также методологические принципы и материал исследований С. С. Аверинцева, З. Г. Минц, А. Ханзена-Леве и работы по теории лирического цикла.
В центре нашего внимания были также некоторые дискуссионные проблемы.
Первая заключается в выборе методологии и принципов анализа, так как понятие
«архетип» является междисциплинарным и используется не только в филологии, но и
в философии, психологии и некоторых культурологических науках, например,
истории и политологии. Вследствие этого понятие «архетип» часто заменяется не
всегда подходящим термином «концепт», а также происходит смешение понятий
«архетип» и «архетипический образ»21 . Вторая проблема связана с творческой
эволюцией Заболоцкого. Данному вопросу посвящен спецкурс Т. В. Игошевой
«Проблемы творческой эволюции Н. А. Заболоцкого». 22 Исследовательница
придерживается точки зрения о том, что поэтика «Смешанных столбцов» «выходила
за пределы основного замысла» 23 «Городских». Иное мнение высказывает
И. Е. Лощилов в монографии «Феномен Николая Заболоцкого»24, утверждая идею о
внутреннем единстве двух циклов, основанном на одиническом мифе о невозможности всезнания («одинический миф неполного знания», введенный А. М. Пятигорским). В свою очередь, мы считаем, что таким объединяющим элементом является и мотив потенциального возрождения. Ещё одна дискуссионная проблема касается образа Христа в стихотворении «Пекарня» (1928) из «Городских
столбцов». Лощилов в «Феномене…» и С. В. Кекова пишут о том, что в этом
произведении воссоздается именно образ Христа, тогда как в нашей работе
доказывается амбивалентность данного образа, так как, по нашему мнению, Христос
здесь также наделен атрибутами лжепророка из Апокалипсиса.
Во введении мы считаем нужным рассмотреть главные термины,
используемые в работе: «мотив», «образ», «архетип», «символ», «миф», «мифологема».
Под понятием «мотив» в дальнейшем будет пониматься своеобразное
«семантическое ядро», которое «репрезентирует смыслы и связывает тексты в
единое смысловое пространство»28. Само произведение при этом рассматривается как
«сетка взаимосвязанных мотивов»29. Мы считаем нужным развести термины «мотив»
и «образ» по следующему принципу: «образ» - это актант или носитель признака;
«мотив» – действие или атрибут (такое толкование мотива восходит еще к
«Исторической поэтике»30 А. Н. Веселовского). Как отмечает И. В. Силантьев31, такое
определение указанных терминов практически не применимо к лирическому тексту,
однако в нашей работе данное понимание образа и мотива возможно, так как
стихотворения «Столбцов» тяготеют к лиро-эпосу, о чем, в свою очередь, пишет Г. Н. Коптева. В современных исследованиях по литературоведению важное место
занимает книга Е. В. Петровской «Теория образа». Данная работа «помогает понимать
<…> произведения, где зрительный образ <…> инкорпорируется в текст».
Рассмотрение термина «образ» с точки зрения категории визуального также подходит
нам, так как ранняя поэзия Заболоцкого тесно связана с приемами живописи. По
мнению Петровской, образ – это не то, что может увидеть человек в произведении
искусства, а само «присутствие в изображении того, что и делает его изображением»34.
Главным понятием, которым мы будем оперировать в ходе исследования,
является «архетип», которым традиционно обозначаются «наиболее общие и
фундаментальные изначальные мотивы и образы, имеющие общечеловеческий
характер и лежащие в основе любых художественных структур». Не менее
значимыми в нашей работе являются и понятия «символ» и «миф». Вслед за
Вяч. И. Ивановым под термином «символ» мы мыслим тот образ, который обладает
«семантической многомерностью» 36 и может видоизменяться в различных
культурных традициях. По мнению С. С. Аверинцева, «символ – это образ, взятый в
аспекте своей знаковости»,37 а также «знак, наделённый всей органичностью мифа и
неисчерпаемой многозначностью образа»38. Важной, с нашей точки зрения, является
мысль исследователя о том, что символ включает в себя смысл, находящийся в
природе образа, но все же не равный ему. В отличие от обычного образа-символа
архетипический имеет некую универсальную сущность, выражающую древние
вариации восприятия человеком окружающего его мира. Понятие «миф» может
выступать в трёх значениях: «миф как повествовательная структура, рассказ; миф как
особая форма мышления <…>; и миф как иллюзия, вненаучное построение» Согласно рассуждениям Аверинцева40, миф и архетип неразрывно взаимосвязаны, так
как употребляются в сфере бытования одних и тех же реалий. Миф, будучи
нарративной системой и некой «матрицой литературы»41, заключает в себе описание
тех или иных первоэлементов, тогда как архетипы являются непосредственным их выражением.
Следует заметить, что большие трудности заключаются в разграничении
терминов «архетип» и «мифологема». С. М. Телегин пишет о том, что «архетипы,
являясь первичными досодержательными схемами, нуждаются в воплощении <…> в
образах»42, которое и происходит в мифологемах. Аналогичную мысль развивает
А. Ю. Большакова, считающая, что мифологема представляет собой «либо фрагмент,
либо отголосок мифа»43 , тогда как архетип – «коллективное бессознательное в
целом» 44 . Таким образом, термин «мифологема» синонимичен понятию
«архетипический образ» и «архетипический мотив» (в настоящей работе мифологема выступает их синонимом).
Для того, чтобы понять принципы конструирования мифопоэтической модели
мира анализируемых циклов, в первую очередь, необходимо установить, какие
поэтические традиции повлияли на Заболоцкого на раннем этапе его творчества. По
мнению Е. И. Кибишевой45, первостепенное воздействие на поэта поры «Столбцов»
оказал символизм, от которого он перенял такие ключевые принципы, как
«неомифологизм, циклизация, стремление к синтезу, музыкальное начало». Символизм повлиял не только на Заболоцкого, но и на всю группу
«ОБЭРИУ», в которую он входил в начале своего творческого пути. По мнению
А. А. Кобринского, обэриуты переняли у символистов следующие приемы: из
шуточных пьес В. С. Соловьева – «монофункциональность персонажа» и
«абсолютную самоценность каждого сценического момента»; из симфоний
А. Белого – неожиданность и беспричинность перехода от одного героя к другому и от
одного события к другому; развертывание метафизических явлений на бытовом
уровне; кольцевую композицию, присущую поэтике символизма, и «тематическую
каталогизацию» 49 . Характерны для ОБЭРИУ и традиционные для символизма
мифологема зеркала, а также мотив безумия и образ сумасшедшего дома.
Во многих произведениях обэриутов переход к трансцендентному происходит
на уровне бытовых реалий, что сближает их с акмеистами, для которых любая вещь
является одухотворенной реальностью, о чем писал О. Э. Мандельштам 50 . Если
символисты стремились познать иное бытие, но не всегда могли найти для этого
подходящий медиатор, то для членов Объединения Реального Искусства таким
посредником мог выступать обычный предмет человеческого мира.
Большое влияние на обэриутов оказал и футуризм, в частности, В. Хлебников,
которого они считали своим учителем. Общими для поэта-«заумника» и членов
Объединения Реального Искусства являются мотивы «обратного течения времени»51 и
безголовости, образ лебедя, принципы зооморфизации и антропоморфизации,
повышенное внимание к миру насекомых и «грамматическая контаминация и вторичная этимологизация» (хлебниковское «Нетерпение/Меча быть мячом» и аналогичное у Хармса - «немцев с ангелами прерЫкания»).
В заключительной части введения мы бы хотели обосновать структуру работы,
базирующуюся на выделении доминантных архетипических образов и мотивов
(архетип мирового древа и образы животных в «Смешанных столбцах»; образы
Христа, Мефистофеля, Иуды и мотив спасения в «Городских столбцах»). Связующим
звеном между исследуемыми циклами является не только мотив неполного познания,
выделенный Лощиловым (о чем мы уже писали), но и мотив потенциального
возрождения, который не был обозначен нами как отдельная глава или параграф,
будучи представленным в анализе ключевых стихотворений обоих циклов.
Необходимость исследования указанных в структуре работы образов и мотивов
заключается в том, что именно они являются циклообразующими.
Сам Заболоцкий не давал жанрового определения «Городским…» и
«Смешанным столбцам». По своеобразному завещанию, приведенному в примечаниях
к полному собранию сочинений поэта54, возможно понять только то, что все свое
творчество он воспринимал как единую итоговую книгу (о понятии «итоговая книга»
пишет О. В. Мирошникова), в которой не должно быть ничего лишнего, но
установить, чем для него являлись те или иные ее разделы, невозможно.
Вслед за Лощиловым56, мы считаем, что такие части свода-58, как «Городские
столбцы» и «Смешанные столбцы», представляют собой циклы. Так как исследователь
только дает им такое жанровое название, но не обосновывает его, мы вынуждены дать
определение понятия «цикл» и выделить принципы образования такого единства,
чтобы доказать правильность наших суждений Поэтический цикл – это некоторое количество стихотворений, объединенных «в единую поэтическую структуру при помощи <…> конструктивных приемов, главными из которых являются сквозная тема или <…> единая авторская эмоция»57
(для поэтики раннего Заболоцкого – это «целостный взгляд на мир»58), а также
«авторской заданностью композиции». Изучаемые объединения лирических
произведений могут быть названы циклами, так как обладают данными признаками:
1) сквозная тема (совпадает с мотивами потенциального возрождения и
невозможности полного познания) задается комплексом образов и мотивов, перечисленных нами выше;
2) единая точка зрения, сквозь призму которой дается изображаемый поэтом
мир, в «Городских столбцах» представлена «эмбриональной оптикой», в
соответствии с которой наблюдаются смешение динамического и статического, а
также «расфокусированное зрение», геометризирующее предметы и приводящее к
различным «смысловым и пространственным метатезам», а в «Смешанных
столбцах» - взглядом, космологизирующим пространство, в котором обитает человек;
3) о том, что композиция анализируемых единств в составе свода-58 задана
самим автором, свидетельствует завещание Заболоцкого63, в котором он отдает четкие
указания о том, какие стихотворения и в каком порядке следует печатать в собрании сочинений.
В первой главе данного исследования будет проанализирован один из
центральных архетипов творчества Заболоцкого - мифологема мирового древа Необходимость рассмотрения названного образа в нашей работе заключается в том,
что именно с ним в первую очередь связаны ведущие связующие элементы двух
циклов: мотивы потенциального возрождения и неполного познания.
Образы животных в «Смешанных столбцах», которые будут исследованы во
второй главе, играют ведущую роль в космологизации изображаемого мира, а также
помогают автору выразить свой взгляд на природу поэтического творчества.
Третья глава работы будет посвящена рассмотрению образов Христа,
Мефистофеля, Иуды и псевдопопа в «Городских столбцах». Данные персонажи (мы
считаем правомерным употребление термина «персонаж» в применении к
стихотворениям «Столбцов», так как они тяготеют к лиро-эпосу, о чем мы уже писали
ранее) вводят ключевые для понимания цикла амбивалентные мотивы, совмещающие
в себе компоненты сакрального и профанного, божественного и демонического.
Купить

Главной целью, которую мы ставили перед собой, являлось изучение
архетипических образов и мотивов «Смешанных столбцов» и «Городских столбцов»
Н. А. Заболоцкого.
В связи с намеченной целью были решены следующие задачи:
1) найдены возможные мифологические, религиозные и эзотерические
источники, из которых Заболоцкий мог почерпнуть архетипические модели (Каббала,
Таро, алхимия, традиции христианства и индуизма);
2) проанализированы символические образы природного мира стихотворений
«Смешанных столбцов», а также трансформация религиозных и мифологических
мотивов и образов в «Городских столбцах»;
3) произведен герменевтический анализ наиболее значимых стихотворений «Столбцов».
4) выявлена циклообразующая роль доминантных архетипических образов и мотивов.
Первая глава «Архетип мирового древа и его реализация в ”Смешанных
столбцах”» состоит из двух параграфов. В первом было проанализировано
эксплицитное проявление данного архетипа на примере стихотворения «В жилищах
наших». Нам удалось доказать, что в этом произведении древесный образ представляет
собой совмещение двух вариантов архетипа мирового древа: древа познания и древа
жизни. Мы предполагаем, что именно этот текст выступает главным связующим
звеном между анализируемыми циклами, так как в нем фигурируют ключевые
мотивы «Столбцов»: мотив потенциального возрождения и невозможности абсолютного познания.
Во втором параграфе было рассмотрено имплицитное воплощение
анализируемого архетипа, наблюдаемое в стихотворениях «Птицы» и «Звёзды, розы и
квадраты». В последнем мифологема мирового древа может быть распознана
благодаря фигурированию в «Звездах…» архетипического образа мировой горы.
Названные мифологемы раскрывают свой потенциал только при анализе образов
звезд, роз, квадратов, жезлов, кубков и колёс, а также птицы, описание которой также70
подтверждает гипотезу о том, что в данном произведении закодирован образ мирового
древа, выступающий в роли своего варианта – древа познания. Образ пернатых
помогает обнаружить мифологему мирового древа и в стихотворении «Птицы», в
котором, с нашей точки зрения, воплощены древние представления о существовании
священных птиц, сидящих на вселенском дереве. В ходе анализа этого текста мы
попытались доказать, что использование образа пернатых помогает автору ввести в
произведение мотив познания.
Вторая глава состоит из четырех параграфов, в которых были рассмотрены
образы коня, быка и коровы, мухи и змей.
Мифологема коня, проанализированная в первом параграфе, обозначает
одновременно пророка или жреца и стража-проводника между небесным и земным
мирами, а также уподобляется образу солнца.
Образы быка и коровы, в свою очередь, связаны с мотивами божественного
проявления, на что указывают их некоторые характеристики. Так, корова обладает
рогами, уподобляющимися «луне в первой четверти» [I, 88], что является отсылкой к
лунарному божеству, а от головы быка исходит свет, как от солнечного диска между
рогами у египетского бога плодородия Аписа.
Указанные наблюдения позволили предположить, что образы парнокопытных
используются Заболоцким для создания своей версии лунарно-солярного мифа.
Следующий параграф второй главы посвящен инсектной демонологии. В этой
части исследования нам удалось прийти к выводу о том, что в стихотворении «Царица
мух» Заболоцкому удалось создать мифологический образ, основанный на оккультных
представлениях о мухе как дьяволическом насекомом.
Мотив познания связан и с образом змей, который был исследован в третьем
параграфе на примере стихотворения «Змеи». Мы считаем, что в указанном
произведении мифологема змеи символизирует природные тайны, сущность которых
пытается раскрыть мудрец. Также нами была выдвинута гипотеза о том, что в
исследуемом тексте может быть заложен модифицированный миф о противостоянии
змея и солнца, о котором известно по некоторым египетским текстам.71
В третьей главе исследования была изучена трансформация религиозных и
мифологических образов и мотивов в «Городских столбцах». Так, в первом параграфе
была рассмотрена метаморфоза образа Христа, происходящая на фоне
апокалиптического сюжета, во втором – проанализировано совмещение образов
Мефистофеля, Иуды и Иоанна Крестителя, а в третьем – исследована инволюция
мотива божественного спасения в мотив спасения псевдопопом.
На основании проведённого анализа удалось установить следующие ключевые особенности циклов:
1) в «Городских столбцах» частотна амбивалентность мотивов и образов,
одновременно сочетающих божественное и дьяволическое; святое и профанное; возвышенное и бытовое;
2) для «Смешанных столбцов» характерно взаимопроникновение микрокосма и макрокосма.
В ходе исследования была доказана гипотеза о том, что мотивом,
соединяющим циклы, является не только одинический мотив невозможности
абсолютного познания, как считает И. Е. Лощилов283, но и мотив потенциального
возрождения, который наиболее важен в таких стихотворениях, как «В жилищах
наших», «На рынке», «Белая ночь» и «Футбол».
Проделанная работа позволила установить, что ведущим принципом поэтики
циклов «Городские столбцы» и «Смешанные столбцы» является принцип реализации
архетипической природы образов
Купить