Помощь студентам в учебе
РАЗВИТИЕ КОНЦЕПЦИИ И ПРАКТИКИ ПОЛИТИЧЕСКОГО ИСЛАМА В КОРОЛЕВСТВЕ МАРОККО. ХХ в
|
Введение 2
Предыстория проблемы 2
1. Политический ислам и историческая перспектива 4
1. Политический ислам в начале ХХ века 10
2. Политика и ислам в период Рифской войны 11
3. Ислам и рабочий класс в 1920-ых 16
4. Начало политизации ислама 20
5. Политический ислам после Второй Мировой войны. Независимое Марокко. 21
7. Современная религиозно политическая ситуация в Марокко. 2000-2015 гг. 36
8. Исламистский пейзаж 39
9. Характер исламизма в Марокко и его течения 42
10. Руководители исламистских течений 51
11. Функционал марокканского исламизма: учреждения и издания 54
ЗА 59
Словарь-глоссарий основных использованных 63
арабо-мусульманских терминов 63
Список основных организаций, упоминаемых в работе 65
Список источников и литературы 66
Приложения 71
Предыстория проблемы 2
1. Политический ислам и историческая перспектива 4
1. Политический ислам в начале ХХ века 10
2. Политика и ислам в период Рифской войны 11
3. Ислам и рабочий класс в 1920-ых 16
4. Начало политизации ислама 20
5. Политический ислам после Второй Мировой войны. Независимое Марокко. 21
7. Современная религиозно политическая ситуация в Марокко. 2000-2015 гг. 36
8. Исламистский пейзаж 39
9. Характер исламизма в Марокко и его течения 42
10. Руководители исламистских течений 51
11. Функционал марокканского исламизма: учреждения и издания 54
ЗА 59
Словарь-глоссарий основных использованных 63
арабо-мусульманских терминов 63
Список основных организаций, упоминаемых в работе 65
Список источников и литературы 66
Приложения 71
Королевство Марокко на протяжении многих веков считалось не только передовой страной Магриба (арабского запада), но и всего арабского мира. Марокко в своём регионе, начиная с династии Альморавидов (XI-XII вв.), задавало тон во всех отраслях жизнедеятельности: экономической, политической и, безусловно, духовной. Королевство находится на стыке торговых путей из Африки в Европу и из Атлантического океана в Средиземное море. Именно это обусловило широкое взаимодействие на всех уровнях и, безусловно, не могло не затронуть духовную составляющую быта народных масс.
До прихода ислама в землях, расположенных между Атлантикой и Атласскими горами, люди отправляли местные культы, некоторые признаки которых можно встретить и по сей день несмотря на тотальную доминацию ислама в стране. Подобная «вариативность» и «гибкость» ислама, считающего отступления от канонов грехом, порой сталкивалась с желанием вернуться к истокам и очистить религию пророка, которое изъявляли ревнители веры в единого бога. Ими на протяжении истории становились как одинокие проповедники, так и правители, как мудрые суфии, так и обычные шарлатаны.
Когда дела в государстве шли не лучшим образом, их праведный гнев обрушивался на правителей, что своими грехами и порочными поступками приводили страну к хаосу. В случае угрозы извне и при условии исповедования возможными захватчиками другой религии, они объявляли войну против иноверцев на религиозной основе. Одни из них спекулировали исламом, другие же, напротив, искренне верили в благую цель и проповедовали различные виды её достижения. Основным из них был джихад - борьба за веру. Радикальные проповедники считали, что джихад достижим исключительно насильственными методами, а умеренные призывали начать очищение с самого себя и не использовать слово божье в оправдание убийств.
Мусульманский учёный, суфий и реформатор Абдэльваххаб Меддеб метко называет исламизм «болезнью ислама». Вторая точка зрения имела больше сторонников в годы стабильности и экономического роста, а первая - в годы войн и социальных потрясений. Со временем поменялись методы и средства убеждения народных масс в верности одного из этих утверждений, однако суть осталась той же: на протяжении XX и XXI вв. велась и продолжает вестись борьба за доминирование над умами марокканцев.
Задачи работы - сформулировать и проанализировать исторический фактор и взаимосвязь прошлого и настоящего в Королевстве Марокко, а также влияние феномена исторической памяти (и место исламского радикализма в ней) на народонаселение.
Цели работы - исследование роли различных группировок радикальной направленности, изучение их методов воздействия на людей, анализ изменения поведенческой линии «глашатаев ислама» с поправкой на текущие тяготы народа. Кроме того, было изучено отношение самого народа к вышеупомянутым да'уа посредством общения с представителями разных социальных категорий и погружения в среду.
Актуальность работы обуславливается нынешней активностью разнонаправленных представителей ислама, интереса масштабных слоёв населения к данной религии по всему миру и прямой зависимостью дня вчерашнего, сегодняшнего и завтрашнего в исторической ретроспективе.
Степень изученности проблемы иностранными и отечественными авторами - в работе использовались материалы на русском, английском, арабском, французском и итальянском языках, в частности, труды учёных отечественной магрибистики, а именно: М.Ф. Видясовой, Н.Н. Дьякова, Р.Г. Ланды, Н.С. Луцкой, В.В. Орлова, а также и мировой магрибистики, в частности работы Б. Рубина, Ш.-А. Жюльена, С. Фабеи и др.
В данной работе также использовались труды, посвященные теоретической части проблемы исламского радикализма и политизации ислама, а именно: А.А. Игнатенко, А.В. Малашенко.
В наши дни в различных воззваниях и агитационных материалах подавляющего большинства радикальных исламистских группировок встречается термин джихад. Это слово сопровождало многочисленные конфликты, связанные с мусульманским миром, с рождения ислама в VII веке.
До прихода ислама в землях, расположенных между Атлантикой и Атласскими горами, люди отправляли местные культы, некоторые признаки которых можно встретить и по сей день несмотря на тотальную доминацию ислама в стране. Подобная «вариативность» и «гибкость» ислама, считающего отступления от канонов грехом, порой сталкивалась с желанием вернуться к истокам и очистить религию пророка, которое изъявляли ревнители веры в единого бога. Ими на протяжении истории становились как одинокие проповедники, так и правители, как мудрые суфии, так и обычные шарлатаны.
Когда дела в государстве шли не лучшим образом, их праведный гнев обрушивался на правителей, что своими грехами и порочными поступками приводили страну к хаосу. В случае угрозы извне и при условии исповедования возможными захватчиками другой религии, они объявляли войну против иноверцев на религиозной основе. Одни из них спекулировали исламом, другие же, напротив, искренне верили в благую цель и проповедовали различные виды её достижения. Основным из них был джихад - борьба за веру. Радикальные проповедники считали, что джихад достижим исключительно насильственными методами, а умеренные призывали начать очищение с самого себя и не использовать слово божье в оправдание убийств.
Мусульманский учёный, суфий и реформатор Абдэльваххаб Меддеб метко называет исламизм «болезнью ислама». Вторая точка зрения имела больше сторонников в годы стабильности и экономического роста, а первая - в годы войн и социальных потрясений. Со временем поменялись методы и средства убеждения народных масс в верности одного из этих утверждений, однако суть осталась той же: на протяжении XX и XXI вв. велась и продолжает вестись борьба за доминирование над умами марокканцев.
Задачи работы - сформулировать и проанализировать исторический фактор и взаимосвязь прошлого и настоящего в Королевстве Марокко, а также влияние феномена исторической памяти (и место исламского радикализма в ней) на народонаселение.
Цели работы - исследование роли различных группировок радикальной направленности, изучение их методов воздействия на людей, анализ изменения поведенческой линии «глашатаев ислама» с поправкой на текущие тяготы народа. Кроме того, было изучено отношение самого народа к вышеупомянутым да'уа посредством общения с представителями разных социальных категорий и погружения в среду.
Актуальность работы обуславливается нынешней активностью разнонаправленных представителей ислама, интереса масштабных слоёв населения к данной религии по всему миру и прямой зависимостью дня вчерашнего, сегодняшнего и завтрашнего в исторической ретроспективе.
Степень изученности проблемы иностранными и отечественными авторами - в работе использовались материалы на русском, английском, арабском, французском и итальянском языках, в частности, труды учёных отечественной магрибистики, а именно: М.Ф. Видясовой, Н.Н. Дьякова, Р.Г. Ланды, Н.С. Луцкой, В.В. Орлова, а также и мировой магрибистики, в частности работы Б. Рубина, Ш.-А. Жюльена, С. Фабеи и др.
В данной работе также использовались труды, посвященные теоретической части проблемы исламского радикализма и политизации ислама, а именно: А.А. Игнатенко, А.В. Малашенко.
В наши дни в различных воззваниях и агитационных материалах подавляющего большинства радикальных исламистских группировок встречается термин джихад. Это слово сопровождало многочисленные конфликты, связанные с мусульманским миром, с рождения ислама в VII веке.
Политическое разнообразие, авторитет и авторитаризм Короля, его легитимность (религиозная и юридическая) и полноценный контроль всех сфер деятельности граждан дают основание полагать, что, как минимум, в среднесрочной перспективе, марокканские радикалы и исламисты смогут добиться реального успеха и стать настоящей угрозой для Мухаммеда VI. Событиям «Арабской весны» не удалось пошатнуть устои. ОПБ, будучи основным представителем исламизма и неофициального политического ислама, может сойти с арены вслед за своим историческим лидером. Однако, у организации есть долгосрочная стратегия по созданию социальной базы.
Однако, для того, чтобы оставаться на плаву, игроки политического ислама соблюдают предложенные им правила поведения – иначе их положение может ухудшиться в одночасье. Таким образом, по результатам исследования, автор выделяет следующие причины подобной «покладистости» исламистов.
Во-первых, малочисленность исламистских групп в конце половины XX века не создавала прецедента для оказания достаточного давления на короля и на махзен. Кроме того, несмотря на относительное уважение к ПСР и ОСБ в городе, их пропаганда практически не интересует неактивное население деревни. Принимая во внимание процентное соотношение городское население к сельскому (53% против 47%), резонно утверждать, что половина населения Марокко практически выключено из политической жизни страны. Более того, представители городского населения также порой скептически относятся к верхам власти и предпочитают лёгкую критику в адрес вышестоящих руководителей (в том числе, в адрес короля), чем восторженные возгласы.
Во-вторых, свою роль играет полная разобщённость всех типов исламистских движений. Им не удаётся договориться даже на самом высоком уровне: ПСР считает обязательным участие в политической жизни, а ОСБ принципиально не считает нужным погружаться в официальные мероприятия. Безусловно, налицо и религиозные разногласия: палитра исламистских течений варьируется от лево-экстремистских до правых. При такой «разношёрстности» этим движениям вряд ли удастся договориться в условиях экономической стабильности и настороженности масс к каким-либо радикальным изменениям политической системы.
В-третьих, умеренные исламисты Марокко склонны конкурировать с монархией на религиозном поле (в дозволенных самой монархией рамках), а не оппонировать королю, по факту, считающемуся повелителем правоверных. Не стоит забывать, что Мохаммед VI является прямым потомком Пророка, что делает его правление легитимным со всех точек зрения. Соответственно, для мусульманина легитимной заменой королю сможет считаться лишь кто-то другой из семьи Пророка, а раскол в монаршей семье пока не ожидается.
Кроме того, свою роль сыграл и историко-психологический фактор: течение времени показывает, что марокканский народ44 (в случае некомпетентности властных кругов в решении внутренних или внешних вопросов) часто избирал самый доступный ему способ борьбы: джихад за веру.
Последний раз он применялся при сбрасывании оков колонизаторов в первой половине XX века. Теперь же, во второй половине XX и в начале XXI в. люди, помня о печальном опыте войны, решили избрать мирные методы изменения собственной жизни. Теперь ситуация в стране была не настолько плачевна, как в предыдущие года, предшествовавшим революционным действиям. Одним словом, историческая память народа подсказала ему, что пик кризиса уже пройден и что сейчас солидарность важнее призывов к кардинальным переменам.
На волеизъявление масс косвенно повлиял опыт соседей: за гражданской войной в Алжире (1991 – 2002) следило подавляющее большинство марокканцев, и, безусловно, они не хотели видеть подобного развития событий в своей стране.
Таким образом, гарантом стабильности в Марокко остаётся король, ибо, несмотря на некоторые недочёты в политике, он на данный момент остаётся единственным, кто может объединить страну и сохранить политическую и религиозную власть в своих руках.
Исходя из вышеописанного, следует сделать вывод, что, поставленные перед автором цели и задачи работы, были выполнены, а именно: были исследованы исторический фактор и взаимосвязь прошлого и настоящего в Королевстве Марокко, наряду с феноменом исторической памяти на народонаселение применительно к исследуемому вопросу места радикализма и политического ислама.
Кроме того, была проанализирована роль различных группировок радикальной направленности, изучение их методов воздействия на людей, анализ изменения поведенческой линии вербовщиков и неофициальных проповедников с поправкой на текущие тяготы народа. Кроме того, было изучено отношение самого народа к вышеупомянутым да'уа посредством общения с представителями разных социальных категорий и погружения в среду.
Актуальность данной работы обуславливается нынешней активностью разнонаправленных представителей ислама (в особенности, радикальных), интереса масштабных слоёв населения к данной религии по всему миру и прямой зависимостью дня вчерашнего, сегодняшнего и завтрашнего в исторической ретроспективе.
При подборе материалов была отмечена высокая степень изученности исследуемого вопроса иностранными авторами и средняя степень изученности – отечественными авторами. В работе использовались материалы на русском, английском, арабском, французском и итальянском языках, в частности, труды учёных отечественной магрибистики, а именно: М.Ф. Видясовой, Н.Н. Дьякова, Р.Г. Ланды, Н.С. Луцкой, В.В. Орлова, а также и мировой магрибистики, в частности работы Б. Рубина, Ш.-А. Жюльена, С. Фабеи и др.
Кроме того, были использованы труды, посвященные теоретической части проблемы исламского радикализма и политизации ислама, а именно: А.А. Игнатенко, А.В. Малашенко.
В конечном итоге следует выделить, что несмотря на открытость двора к партнёрству с исламистскими структурами, последним пока не удалось ни дестабилизировать монархический режим, ни каким бы то ни было образом ему навредить, предпочитая диалог прочим видам борьбы.
Для большинства марокканцев радикальная салафитская пропаганда остаётся неприемлемой и непонятной. В этих условиях радикальной вариации ислама успешно противопоставляется слаженно отработанная культура сосуществования монархии с различными общественно-политическими силами.
Однако, для того, чтобы оставаться на плаву, игроки политического ислама соблюдают предложенные им правила поведения – иначе их положение может ухудшиться в одночасье. Таким образом, по результатам исследования, автор выделяет следующие причины подобной «покладистости» исламистов.
Во-первых, малочисленность исламистских групп в конце половины XX века не создавала прецедента для оказания достаточного давления на короля и на махзен. Кроме того, несмотря на относительное уважение к ПСР и ОСБ в городе, их пропаганда практически не интересует неактивное население деревни. Принимая во внимание процентное соотношение городское население к сельскому (53% против 47%), резонно утверждать, что половина населения Марокко практически выключено из политической жизни страны. Более того, представители городского населения также порой скептически относятся к верхам власти и предпочитают лёгкую критику в адрес вышестоящих руководителей (в том числе, в адрес короля), чем восторженные возгласы.
Во-вторых, свою роль играет полная разобщённость всех типов исламистских движений. Им не удаётся договориться даже на самом высоком уровне: ПСР считает обязательным участие в политической жизни, а ОСБ принципиально не считает нужным погружаться в официальные мероприятия. Безусловно, налицо и религиозные разногласия: палитра исламистских течений варьируется от лево-экстремистских до правых. При такой «разношёрстности» этим движениям вряд ли удастся договориться в условиях экономической стабильности и настороженности масс к каким-либо радикальным изменениям политической системы.
В-третьих, умеренные исламисты Марокко склонны конкурировать с монархией на религиозном поле (в дозволенных самой монархией рамках), а не оппонировать королю, по факту, считающемуся повелителем правоверных. Не стоит забывать, что Мохаммед VI является прямым потомком Пророка, что делает его правление легитимным со всех точек зрения. Соответственно, для мусульманина легитимной заменой королю сможет считаться лишь кто-то другой из семьи Пророка, а раскол в монаршей семье пока не ожидается.
Кроме того, свою роль сыграл и историко-психологический фактор: течение времени показывает, что марокканский народ44 (в случае некомпетентности властных кругов в решении внутренних или внешних вопросов) часто избирал самый доступный ему способ борьбы: джихад за веру.
Последний раз он применялся при сбрасывании оков колонизаторов в первой половине XX века. Теперь же, во второй половине XX и в начале XXI в. люди, помня о печальном опыте войны, решили избрать мирные методы изменения собственной жизни. Теперь ситуация в стране была не настолько плачевна, как в предыдущие года, предшествовавшим революционным действиям. Одним словом, историческая память народа подсказала ему, что пик кризиса уже пройден и что сейчас солидарность важнее призывов к кардинальным переменам.
На волеизъявление масс косвенно повлиял опыт соседей: за гражданской войной в Алжире (1991 – 2002) следило подавляющее большинство марокканцев, и, безусловно, они не хотели видеть подобного развития событий в своей стране.
Таким образом, гарантом стабильности в Марокко остаётся король, ибо, несмотря на некоторые недочёты в политике, он на данный момент остаётся единственным, кто может объединить страну и сохранить политическую и религиозную власть в своих руках.
Исходя из вышеописанного, следует сделать вывод, что, поставленные перед автором цели и задачи работы, были выполнены, а именно: были исследованы исторический фактор и взаимосвязь прошлого и настоящего в Королевстве Марокко, наряду с феноменом исторической памяти на народонаселение применительно к исследуемому вопросу места радикализма и политического ислама.
Кроме того, была проанализирована роль различных группировок радикальной направленности, изучение их методов воздействия на людей, анализ изменения поведенческой линии вербовщиков и неофициальных проповедников с поправкой на текущие тяготы народа. Кроме того, было изучено отношение самого народа к вышеупомянутым да'уа посредством общения с представителями разных социальных категорий и погружения в среду.
Актуальность данной работы обуславливается нынешней активностью разнонаправленных представителей ислама (в особенности, радикальных), интереса масштабных слоёв населения к данной религии по всему миру и прямой зависимостью дня вчерашнего, сегодняшнего и завтрашнего в исторической ретроспективе.
При подборе материалов была отмечена высокая степень изученности исследуемого вопроса иностранными авторами и средняя степень изученности – отечественными авторами. В работе использовались материалы на русском, английском, арабском, французском и итальянском языках, в частности, труды учёных отечественной магрибистики, а именно: М.Ф. Видясовой, Н.Н. Дьякова, Р.Г. Ланды, Н.С. Луцкой, В.В. Орлова, а также и мировой магрибистики, в частности работы Б. Рубина, Ш.-А. Жюльена, С. Фабеи и др.
Кроме того, были использованы труды, посвященные теоретической части проблемы исламского радикализма и политизации ислама, а именно: А.А. Игнатенко, А.В. Малашенко.
В конечном итоге следует выделить, что несмотря на открытость двора к партнёрству с исламистскими структурами, последним пока не удалось ни дестабилизировать монархический режим, ни каким бы то ни было образом ему навредить, предпочитая диалог прочим видам борьбы.
Для большинства марокканцев радикальная салафитская пропаганда остаётся неприемлемой и непонятной. В этих условиях радикальной вариации ислама успешно противопоставляется слаженно отработанная культура сосуществования монархии с различными общественно-политическими силами.