Тема: АНТРОПОТЕХНИКИ ФОРМИРОВАНИЯ РЕБЁНКА В ПРОСТРАНСТВЕ МЕГАПОЛИСА

Проблемы и вопросы, которые попадают в поле интересов современной философии разнообразны и многочисленны, однако, нельзя не согласиться, что поиск истины, вопросы бытия и прочие вопросы философии беспокоят далеко не каждого человека, да и звучат эти вопросы скорее в стенах университетов или на страницах книг. Предметом нашего исследования является ребёнок в современном мегаполисе, по сему, по теме нашего исследования найдется, что сказать каждому, вне зависимости от того, находится он в здании университета, или же просто прогуливается по улицам Санкт-Петербурга.
Известно, что термин «антропотехника» был введён Петером Слотердайком в значении «сам себя формирующий». Нынешняя психофизическая и социальная конституция человека существенным образом основана на аутогенных эффектах. Слотердайк подчеркивает, что именно в развитых цивилизациях человеческое существо формирует самоё себя в своё собственное домашнее животное. В противовес эволюционистскому акценту на адаптации к естественной среде, доместикация с самого начала означает адаптацию к искусственному. Таким образом, говоря об антропотехниках формирования ребёнка, важно подчеркнуть, что речь пойдет об адаптации ребёнка, ребёнка не только как символического, но и как технологического существа. Второе понятие, взывающее к исследованию, это понятие мегаполиса. В книге «Города вам на пользу. Гений мегаполиса» читаем: «Издавна считается, что город губит людей и, что еще хуже, человеческие души. Литература пестрит рассказами о том, как соблазны города заставляли низко пасть самых добродетельных путешественников… ». Людвиг Мейднер, художник, представитель экспрессионистского направления, в манифесте 1914 года так высказывается о динамике мегаполиса: «Мы наконец должны начать писать свой мегаполис, навеки возлюбленный нами дом. Лихорадочной рукой, на бесчисленных холстах размером с фрески мы должны запечатлевать все эти восхитительные и любопытные вещи, отображать всю чудовищность и весь драматизм его проспектов, вокзалов, больниц, фабрик и башен… Улица бомбардирует нас свистящими очередями окон, гоняющимися друг за другом огнями всевозможных щитов и угрожающих бесформенных масс цвета ». Одним словом, то, что человек теряет, то чего ему не хватает, эти «шокирующие краски» и «противоречивые соседства» мегаполиса расписывают на все лады, но о том, что человек приобретает, оказавшись в мегаполисе, говорят куда меньше. Однако, в нашем исследовании, мы не придерживаемся ни точки зрения ретрограда, ни абсолютного урбаниста, мегаполис – гигантский многомиллионный город, в инфраструктуре которого формируется человек; что не закрепляет за понятием мегаполиса исключительно положительных, либо отрицательных коннотаций.
Мы сталкиваемся с ребёнком в мегаполисе постоянно – в метро, в магазинах, на детских площадках, в развлекательных центрах и т.д. и т.п.. Более того, каждый из нас хоть раз задумывался о собственной готовности иметь детей, кто-то уже раз и навсегда решил этот вопрос для себя в виде абсолютного отказа от детей (чайлдфри), либо, наоборот, в желании взять ответственность за воспитание ребёнка, а кто-то уже воспитывает детей и анализирует, насколько успешно это ему удается. Также, в современном обществе женщины часто сталкиваются с незапланированной беременностью, а это именно та встреча с реальностью, которая вынуждает женщину молниеносно принять решение о своем будущем. Помните, у Ницше: «Живые памятники должен строить ты своей победе и своему освобождению»? Вопрос о ребёнке словно вопрос о собственной силе, об уверенности и об ответственности за будущее.
Актуальность исследованию антропотехник формирования ребенка в пространстве мегаполиса придаёт не только то, что встреча с ребёнком касается каждого из нас, но еще и то, что сегодня, в пространстве мегаполиса феномен ребёнка и его детство вновь обретают новизну, требуют переосмысления и принципиально нового подхода к исследованию, поскольку само пространство функционирования человека непрерывно изменяется, а взгляд на ребёнка и его формирование по прежнему во многом оторван от контекста социокультурной, исторической, философской и психологической составляющих современного мегаполиса. В результате о ребёнке мы знаем всё меньше. Неудивительно, и это отмечает Ф. Дольто, что социальное положение ребёнка не изменилось за последние четыре тысячи лет, с Шумерского царства, и на его примере можно убедиться в иллюзорности прогресса, поскольку каждое новое «преимущество» вредит истинным интересам ребёнка . Отсюда и возникает запрос на просвещение в вопросах воспитания, сопровождённый напряженностью и тревогой родителей. Хоть мегаполис сегодня и является обществом информационным, и новое знание становится всё доступнее, тем не менее современная семья теряется среди множества подходов к воспитанию ребёнка. Нередко родители используют модели воспитания из собственного детства, растят и взаимодействуют с ребёнком, ориентируясь на пример своей семьи. Ф. Дольто отмечает, что на протяжении веков в представлениях о ребёнке гораздо больший упор делается на его незрелость, чем на его потенциал, присущие ему способности, его прирождённый гений. Такой же предвзятостью страдает и научный подход к детству.
Современная наука о человеке стоит перед необходимостью новых теоретических обоснований и научных концепций ребёнка, и наше исследование это шаг на пути к этому. Целью диссертации является анализ формирования ребёнка в условиях современного мегаполиса. Мы предполагаем, что эта цель непосильна только для философии, антропологии, психологии или другой отдельной науки о человеке, и потому выбранный нами междисциплинарный подход в исследовании кажется наиболее эффективным и интересным.
Первостепенной задачей исследования было рассмотрение философских подходов к изучению семьи как пространства становления ребёнка и его психики. Роль семьи в формировании ребёнка особо важна, ведь от воспитания ребёнка зависит будущее нашего общества, более того, именно в семье закладываются основы психической структуры, и как отмечают психоаналитики, многие проблемы подростков и взрослых коренятся в раннем детстве. Неслучайно в названии фундаментальной работы Энгельса «Происхождение семьи, частной собственности и государства», именно семья занимает первое место. С семьи начинается процесс очеловечивания, она является первым и единственным социальным институтом воспроизводства поколений. Каждый человек приходит в мир ребёнком, существом, у которого есть детство, а детство воспринимается как счастливая пора и вспоминается с теплотой. Детство как важнейший и интересный этап жизни человека становится темой литературы и кинематографа во все времена. Несмотря на социокультурный контекст, своеобразие атмосферы семьи, её истории в ту или иную эпоху, придающих жизни ребёнка уникальность и своеобразие, существуют также и общие проблемы, объединяющие детей всех культур и цивилизаций.
За всю свою долгую историю семья претерпевала изменения, рассматривалась с разных точек зрения. В современном мегаполисе, как и в современном обществе, семья сталкивается с рядом исторических вызовов. Не утихают споры относительно правовой легализации однополых браков, и, возможно, мы наблюдаем сегодня переломный момент эволюции семьи, ведь в некоторых странах гомосексуальные браки уже регистрируют. Препятствием для решения этой проблемы безусловно является ребёнок, ведь процесс легализации позволит однополым парам не только регистрировать свои отношения, но и воспитывать детей, а поскольку институт семьи должен давать выход в мир ребёнку, адаптировать его к современной культуре, которая во многом остаётся очень консервативной, то и вопрос относительно доверия однополым парам ответственности за будущее остается открытым и неоднозначным.
Современный мегаполис связан с публичными пространствами, которые делают из ребёнка активного участника рынка, потребителя. Средства массовой коммуникации формируют новые способы зависимости, вызывающие тревогу, а игнорировать соблазны мегаполиса становится всё труднее. Тотальное доминирование воображаемого, неспособность понять реальность служит причиной многих психических проблем. Отсюда вторая задача диссертации состоит в том чтобы – проанализировать игру как метод исследования детского бессознательного. Психические проблемы и неврозы, культивируемые в мегаполисе, требуют к себе внимания и тщательной диагностики. Появление центров психологической помощи, расцвет психоанализа и появление услуг психологов и психоаналитиков в современном мегаполисе не вызывает удивления, ведь человеку всё сложнее справиться и преодолеть свои тревоги и страхи, всё тяжелее угадать своё желание среди многообразия желаний других. Психоанализ, например, работает со свободными ассоциациями, с историей человека и с его воспоминаниями, но ребёнку такой способ совершенно не подходит. Поскольку маленький ребёнок еще не может ассоциировать и свободно говорить то, что ему приходит на ум, перед психоаналитиками встало препятствие для раннего выявления детской проблемы, предотвращения травмы и снятия тревоги. Известная полемика Анны Фрейд и Мелани Кляйн относительно формата работы с детьми известна многим: А. Фрейд предлагала воспитательный подход, а Кляйн отстаивала игру как возможность для ребёнка продемонстрировать свои переживания, тем более, что игра это ведущий вид деятельности ребёнка. Благополучный ребенок всегда играет с удовольствием. Мы обращаемся к игре, к ее новым форматам в условиях мегаполиса как к важному социо-культурному явлению, учитывая её концептуальный анализ в психоаналитической традиции.
Поскольку игра является ведущей деятельностью ребёнка, а мегаполис это информационное общество, где информационные технологии стали неотъемлемой частью жизни человека, то современный ребёнок растёт в среде, где компьютер является обыденной вещью. Вместе с позитивными аспектами современных технологий, налицо также проблемы с компьютерной зависимостью. Особенно чувствительной к этой зависимости оказывается психика детей. Мировой масштаб психических и физиологических проблем возникающих из-за зависимости от современных технологий поражает. Ребёнок целиком и без остатка погружается в виртуальный мир, что безусловно сказывается на его поведении и на межличностных отношениях, требующих исследования роли современных технологий уже в качестве антропотехник формирования и развития ребёнка в мегаполисе.
Совмещение философского, психоаналитического, психологического, социологического, культурологического и антропологического подходов открывает перед нами широкий спектр научной и художественной литературы, посвященных теме ребёнка. Антропологический переворот, а именно переосмысление человека в целом, а вместе с тем и новый взгляд на семью и ребёнка, связан с трудами Фрейда, Маркса, Ницше, которые внесли колоссальный вклад в науку о человеке. Значимость Фрейда заключается еще и в открытии инфантильной сексуальности, что ставит под сомнение врождённую гомосексуальность и склоняет нас думать о гомосексуальности как о приобретённом предпочтении, сформированном в детстве.
Взгляды на ребёнка существовали уже в Древней Греции. Работы Платона и Аристотеля указывают на богатый исторический опыт проблематики начала новой жизни. Тематика мышления ребёнка и принципиальное отличие его от мышления взрослого связано во многом с именем Жана Пиаже, который рассматривал мышление ребёнка не как примитивное, но скорее в корне иное в сравнении с взрослым. Ход мысли, как и речь детей, умиляют взрослых. Их непосредственность и очевидность будто убеждает нас, что ребёнок знает больше чем взрослый, что ребёнок близок к гениальности, а дети-гении становятся предметом пристального внимания СМИ. Об обратной стороне этой гениальности в нашем исследовании упоминается со ссылками на Франсуазу Дольто, Ролана Барта и других авторов. Изучением детства и семьи в традиционной культуре занималась Маргарет Мид («Культура и мир детства»), сравнивая при этом примитивное общество с современной ей европейской культурой. Эволюцию представлений о ребёнке и детство в традиционном обществе описал Филипп Арьес («Ребёнок и семейная жизнь при Старом порядке»).
Открытие бессознательного Фрейдом послужило отправной точкой для развития психоанализа. Взгляд Фрейда был сосредоточен на взрослой аудитории и на лечении неврозов, однако не ускользнул и от наблюдения за детьми, что можно считать первой попыткой детского анализа («Анализ фобии пятилетнего мальчика»). Продолжая идеи Фрейда, структурный психоанализ Лакана, рассматривает язык субъекта как важнейший инструмент адаптации человека к реальности, что придает и самой реальности и бессознательному символический характер, делает человека языковым существом. Способ выражения мысли Лакана во многом обусловлен философскими влияниями А. Кожева и М. Хайдеггера, что делает Лакана труднодоступным для понимания простым читателям. Поэтому мы чаще обращаемся к Ф.Дольто, как к его ученице, последователю и замечательному популяризатору идей структурного психоанализа в таких блестящих работах, переведенных на русский язык, как «На стороне ребёнка», «На стороне подростка», «Заповедный мир детства». Однако, не только Франсуаза Дольто приобрела известность среди детских психоаналитиков, так, Мелани Кляйн («Детский психоанализ») и Дональд Вудс Винникотт («Игра и реальность», «Пигля») также внесли свой вклад в исследование бессознательного ребёнка и определили метод игры в психоанализе как наиболее эффективный способ детской терапии.
Новую «электрическую культуру» изучал Маршал Маклюэн («Галактика Гутенберга», «Понимание медиа: внешние расширения человека», «Телевидение. Робкий гигант»). Он склонялся к мысли, что информационное общество во многом аналогично примитивному обществу с бесписьменной культурой. Ф. Дольто говорит о психических аспектах влияния компьютера и телевизора на ребёнка и подростка. Известно, что проблемы технологий в центре внимания философии Хайдеггера («Вопрос о технике» и многие другие). Уже в 30-х годах XX века Хайдеггер обнаружил в технике центральный проблемный аспект современной цивилизации. Среди зарубежных источников можно выделить работы Гергена (например, статью «The self: Death by technology», монографии «Социальная психология как история», «The saturated self: Dilemmas of identity in contemporary life»). Под его влиянием развивалась постмодернистская критика традиционных подходов в психологии. Сегодня все более масштабный характер приобретает феномен селфи, по всему миру люди вытягивают руки с телефоном для того, чтобы сфотографировать себя. Помимо отечественных исследований, острой проблемой феномена селфи занимаются исследователи и за рубежом, среди них, Weiser E.B («Narcissism and its facets as predictors of selfie-posting frequency»), Paul Frosh («The Gestural Image: The Selfie, Photography Theory, and Kinesthetic Sociability»). Таким образом, феномен нарциссизма уже становится характером современной культуры, а не одним из расстройств, как полагал Фрейд. Остается добавить, что автором этой работы в сборнике Восточно-Европейского института психоанализа в Санкт-Петербурге была опубликована статья «Одинокий ребёнок в мире современных технологий» .

Купить

Мегаполис, мегаполис… Сколько отчуждающе-странного смысла заложено в нём. Это пространство, где пересекается непересекаемое, соединяется несоединяемое. Это место, где сосуществуют разные конфессии, разные этносы, разные культуры, приверженцы противоположных политических взглядов и, в конце концов, разные поколения. Жизнь в мегаполисе словно каждый день проверяет нас на прочность, то приятно удивляет, то шокирует, одним словом, бросает антропологический вызов своим жителям. Взрослому человеку достаточно тяжело адаптироваться к быстро меняющемуся ритму жизни, но ребёнку приспособиться намного легче, ведь он еще гибок в процессе своего развития, всегда открыт новому будущему, идёт в ногу со временем. Поэтому, некоторые проблемы детей порой непроницаемы для них самих, в то время как для взрослых они представляют серьезный повод для беспокойства и часто совсем неслучайно. Поэтому воспитание и тема ребёнка это темы интересующие только взрослых, ведь вопрос о том, как жить с «багажом» опыта прошлого и растить дитя современности может задать себе только взрослый и, задавая этот вопрос, он словно признаётся в собственной неосведомленности.
Разговоры о кризисе семьи совершенно неслучайны, хоть и преувеличены, однако кризис семьи это в первую очередь кризис коммуникации, ведь именно в процессе семейной коммуникации формируется человеческое . Неумение понимать друг друга, нежелание и неспособность найти общий язык в семье приводит к разрыву важнейшей социальной связи человечества. Традиционная семья из работ Маргарет Мид прочна за счёт тесных межпоколенных связей, а современная семья гибкая и неустойчивая. С одной стороны это хорошо, поскольку способность молниеносно адаптироваться к происходящим изменениям это преимущество для жителя мегаполиса, но с другой стороны это является причиной нарастающей изоляции родителей и детей друг от друга, не говоря уже об изоляции близких родственников от дальних. Одиночество становится жизненным кредо молодого поколения. Не ощущая поддержки и помощи близких, ребёнок обращается в эскапизм, бегство от реальности и уход в самого себя.
Тревоги и страхи формирующиеся в мегаполисе помимо того, что проистекают из оскудения коммуникационных связей внутри семьи, являются еще и ответом на соблазны мегаполиса, с которыми ребёнок сталкивается в повседневности. Они навязывают ребёнку определённые желания, связанные с потреблением. Желание, находящееся в области бессознательного, само по себе представляется чем то неизведанным, а артикулировать его в торговых центрах и магазинах игрушек не представляется возможным, поскольку маркетологи уже позаботились о потребностях маленького субъекта и за него определили, что и как ему желать. В этом смысле основная задача, которая встает перед родителем это переводить формирование потребности в формирование желания.
Проблемы беспокойства, тревог, депрессии, желания и языка отсылают нас к психоанализу, для которого эти вопросы являются центральными. Ориентиром в нашем исследовании в первую очередь служила европейская традиция, в частности, французский психоанализ Лакана и Дольто, который применим и к российской действительности. Игра ребёнка как его самовыражение в работах психоаналитиков раскрывает не только богатый опыт выявления проблем, связанных с детской психикой, но и перспективу предотвращения возможных травм. Игра служит своеобразным языком ребёнка, поскольку язык взрослого, как и язык культуры абстрактен, да и Пиаже отмечал, что способ мышления ребёнка принципиально отличается от мышления взрослого, что вызывает определённые сложности в понимании детских тревог и поэтому с ребёнком невероятно трудно разговаривать, однако необходимо.
Игра в традиционном понимании этого слова и компьютерная игра имеют между собой как общее, так и принципиально отличное. Сюжеты компьютерных игр, как правило, перекликаются с сюжетами игр, в которые играли дети в разные века. Говоря о жестокости компьютерных игр, мы забываем, что существуют примеры из истории, где игры детей не менее жестоки. Роль воображаемого в детской игре велика, однако, компьютерная игра и виртуальная реальность попадают под тотальное доминирование воображаемого и вызывают зависимость, справиться и преодолеть которую непросто. Проблема идентичности присуща не только расцвету современных технологий, когда идентифицированность ребёнка с героем не позволяет ему выйти из компьютерной игры. Вспомним, что эти проблемы ставились и в далеком прошлом, например, Том Сойер в поисках идентичности сбегал из дома, наперекор своей тёте Полли. Одним словом, изменился лишь профиль, однако особенности детского становления остались прежними. Безусловно, информационный мир стал прозрачен, «электрическая культура» не оставляет выбора – вопрос о необходимости иметь в семье компьютер выглядит скорее провокационно, чем резонно, однако с появлением компьютерных игр заговорили о таких детских проявлениях как срывы, гиперэмоциональность, гиперактивность, эмоциональная неразгруженность и зависимость. Налицо не только компьютерная зависимость, но и зависимость от социальных сетей, где редукция языка и сведение его в идеограмму, смайлик или стикер вновь заставляет нас говорить о снижении коммуникативных навыков. А недавно обозначившаяся селфи-зависимость удерживает ребёнка в области его воображаемого. Собственный образ в виртуальном мире становится важнее, чем реальное я, нарциссическое самолюбование приобретает масштабный характер, это свидетельствует об инфантилизации общества, что позволяет говорить о своеобразном диагнозе для современного человека.
Вероятно, основная мысль позиции Дольто, выраженная в заголовке её книги – на стороне ребёнка, выразила основную мысль нашего исследования, а именно то, что очень не напрасно будет занять позицию ребёнка, абстрагируясь от всех тенденций, делающих из ребёнка предмет оценивания и манипуляций. Многие проблемы, с которыми сталкиваются современные родители уходят корнями в прошлое и ,возможно, именно там нужно искать ответ. Психоанализ очень консервативен, а его работа с языком во многом отталкивает человека, именно оттого, что по прежнему существует недоверие к языку, и существуют темы, о которых с ребёнком говорить «не принято». Однако надо сказать, что это, как правило, именно те темы, о которых нужно разговаривать, не забывать, что ребёнок в первую очередь является языковым существом, а язык это основной способ адаптации к действительности.

Купить