Тема: ИНФОРМАЦИОННАЯ ПОДДЕРЖКА ВОЕННЫХ ОПЕРАЦИЙ ВООРУЖЕННЫХ СИЛ США
Закажите новую по вашим требованиям
Представленный материал является образцом учебного исследования, примером структуры и содержания учебного исследования по заявленной теме. Размещён исключительно в информационных и ознакомительных целях.
Workspay.ru оказывает информационные услуги по сбору, обработке и структурированию материалов в соответствии с требованиями заказчика.
Размещение материала не означает публикацию произведения впервые и не предполагает передачу исключительных авторских прав третьим лицам.
Материал не предназначен для дословной сдачи в образовательные организации и требует самостоятельной переработки с соблюдением законодательства Российской Федерации об авторском праве и принципов академической добросовестности.
Авторские права на исходные материалы принадлежат их законным правообладателям. В случае возникновения вопросов, связанных с размещённым материалом, просим направить обращение через форму обратной связи.
📋 Содержание
Глава 1. Информационная поддержка военных операций в доктринах США
§ 1.1 Особенности терминологии в доктринах об информационных операциях США
§ 1.2 Эволюция доктрины об информационной поддержке военных операций США
Глава 2. Опыт применения информационной поддержки военных операций США
§ 2.1 Информационная поддержка военных операций в Афганистане
§ 2.2 Информационная поддержка военных операций в Ираке
Глава 3. Анализ опыта информационной поддержки военных операций США
Заключение
Источники
Литература
Приложение № 1
Приложение № 2
Приложение № 3
Приложение № 4
📖 Введение
В настоящее время разработка теоретических основ информационной поддержки вооруженных сил активно ведется во многих странах мира, в том числе и в России . У нас эта тема стала особенно актуальной после вооруженного столкновения с Грузией в 2008 году: тогда, победив в вооруженном противостоянии, Россия по многим показателям проиграла на информационном «поле боя» . С тех пор начались обсуждения о необходимости создания российских информационных войск . И вот, буквально в феврале этого года министр обороны нашей страны Сергей Шойгу на заседании Госдумы, отвечая на вопрос о необходимости воссоздания существовавшего в советское время управления по контрпропаганде, заявил, что за это время уже созданы войска информационных операций, и они, по его мнению, гораздо эффективнее и сильнее того управления, которое называлось контрпропагандой . Ранее о существовании таких войск в России официально не сообщалось. Да и сейчас подробности на этот счет не разглашаются. Однако, учитывая отношения Москвы и Вашингтона в последние годы, появление нового ведомства в вооруженных силах Российской Федерации можно расценивать как своего рода ответ на проведение информационных операций США по всему миру. Опыт Соединенных Штатов, полученный в ходе современных военных конфликтов с их участием, дает им право считать себя ведущей страной в этой области. Насколько это соответствует действительности, можно судить, вероятно, лишь только после внимательного рассмотрения процесса воплощения теории на практике. Ведь, как известно, практика – лучший из критериев истины.
Между тем, практическое применение Соединенными Штатами информационных операций в Афганистане и в Ираке очень часто напрямую связывают с пропагандистской деятельностью сил психологических операций. С официальной точки зрения это не совсем корректно, так как по определению информационные операции США серьезно отличаются от психологических. Понимание осложняется еще и тем, что с недавних пор психологические операции по официальным документам вообще больше не числятся в строю вооруженных сил США. Их место занимает теперь информационная поддержка. В 2010 году знаменитые силы психологических операций поменяли свое название на более дружелюбное — «Military Information Support Operations», что переводится у нас как «информационная поддержка военных операций» или иногда еще как «военные операции по информационной поддержке». Изменение столь важного термина в военных доктринах США, несомненно, говорит о проведении американцами существенных реформ в области их информационно-психологического воздействия на иностранную аудиторию в ходе военных конфликтов.
Цель данной работы — определить суть и причины этих реформ, основываясь на современных представлениях об информационной поддержке военных операций США.
Для достижения поставленной цели потребуется решить следующие задачи:
1) охарактеризовать информационную поддержку военных операций США согласно ее настоящему и прошлому пониманию в американских кругах;
2) сопоставить военный опыт с теоретической базой информационной поддержки военных операций США;
3) объяснить смысл переименования психологических операций в 2010 году;
Появление нового термина в доктринально-законодательной базе США совпало с формальным завершением продолжительных войн с американским участием в Афганистане и в Ираке. Пример применения психологических операций в ходе этих военных кампаний, очевидно, привел к отказу военного руководства США от психологического воздействия в пользу информационного влияния. В основе данной работы лежит сравнительный анализ критических материалов о деятельности американских сил психологических операций на территории двух ближневосточных стран. Выявление общих просчетов в информационно-психологической сфере двух войн позволит установить вероятные причины последних доктринальных преобразований и составить более точные представления об информационной поддержке военных операций США на данном этапе. Следует также учитывать, что для описания военного опыта США в такой неопределенной среде как информационная особенно важно правильно понимать его теоретическое обоснование. Поскольку в центре исследования стоит событие, связанное с изменением общепринятых наименований, важно также соблюдать точность в определениях, которые, к сожалению, не всегда имеют подходящий эквивалент в русском языке, что в свою очередь приводит к их неправильному толкованию. Поэтому для ясности следует все же воздержаться от сокращений, свойственных военному лексикону. Исключение, пожалуй, можно сделать лишь для психологических операций в связи с их устоявшемся пониманием, как в русско-, так и в англоязычной литературе. В качестве аналога западной аббревиатуры «PSYOP» можно выбрать, например, распространенный ее перевод «ПсО».
На сегодняшний день психологическим операциям США посвящено огромное количество исследований, и лишь единицы — информационной поддержке военных операций. С момента официального переименования психологических операций в информационную поддержку прошло уже семь лет, но до сих пор в свободном доступе не появилось ни одного глобального анализа результатов этого преобразования. О перспективах, кстати, сказано тоже немного. Между тем, старое название никуда не делось и продолжает охотно употребляться при описании не только исторических параллелей, но и современных тенденций . Американские исследовательские центры продолжают заниматься изучением психологических операций. В контексте военных конфликтов в Афганистане и в Ираке научный интерес по этой теме представляют публикации Института стратегических исследований армии США (Strategic Studies Institute, SSI), в частности работы ведущего эксперта в области стратегических коммуникаций профессора Стива Татэма (Steve Tatham) и специалиста по партизанской войне Кристофера Симса (Christopher Sims). Огромный вклад в развитие информационных и психологических операций регулярно вносят сотрудники исследовательской корпорации РЭНД (RAND Corporation), среди которых следует особо выделить Артуро Муноза (Arturo Munoz) и Кристофера Пола (Christopher Paul), посвятивших многие свои научные труды опыту психологического воздействия США на население Афганистана и Ирака. В Институте национальных стратегических исследований (Institute for National Strategic Studies, INSS) при Национальном университете обороны США (National Defense University, NDU) современными информационными операциями занимается профессор Кристофер Лэмб (Christopher J. Lamb), чьи работы также высоко оцениваются как в исследовательской, так и в профессиональной среде.
Среди литературы, описывающих практическое применение психологических операций в Афганистане и в Ираке, важную роль играют записи непосредственных участников военных действий, их опубликованные доклады и воспоминания. Можно отметить публикации отставных военнослужащих сил ПсО США Эда Роуса (Ed Rouse) и Герберта Фридмана (Herbert A. Friedman), размещенные на их независимом сайте «Воин ПсО» (Psywarrior) в Интернете. Благодаря большому количеству собранных вместе примеров применения психологических операций по всему миру многие «мозговые тресты» и средства массовой информации при описании пропагандисткой деятельности США ссылаются именно на этот ресурс .
Другим важным фактором в сфере информационного воздействия на аудиторию издавна считаются средства массовой информации, однако при выборе литературы об их роли в Афганистане и в Ираке следует тщательно отделять зерна от плевел. Безусловно, существует огромное количество захватывающих историй о том, как сложно создавать новостные сюжеты «под огнем», о том, что такое война глазами репортера, о том, как освещались военные действия, к тому же есть масса журналистских расследований и разоблачений, дебатов и сравнений. Однако в рамках заявленной темы необходимо, прежде всего, сфокусировать внимание на работе военнослужащих, а не журналистов, на их действиях при подготовке информации для СМИ и в целом на систему распространения информации в военных целях. С этой точки зрения наиболее подходящей литературой можно было бы назвать книгу «Медиа-война: медиа-повстанцы в Ираке» Пэта Проктора («Media War: The Media-Enabled Insurgency in Iraq» by Pat Proctor), а также «Военные и публичные отношения: проблемы, стратегии и вызовы» Джона Адачи («The Military And Public Relations? Issues, Strategies And Challenges» by John Adache).
В России степень научной разработанности данной темы, несмотря на ее актуальность, совсем невелика. Полезную информацию и аналитику об американском военном информировании едва ли можно найти в специализированных военных изданиях (таких как, например, «Зарубежное военное обозрение», «Ориентир» или «Военная мысль»). В лучшем случае в них можно найти своевременный перевод зарубежных исследований или документов в этой области, в противном – устаревшие данные или поверхностные описания. В числе таких примеров – учебное пособие А.А. Костюхина «Психологические операции вооруженных сил иностранных государства», выпущенное Генеральным штабом РФ в 2004 году; или ряд книг популярного российского политолога Игоря Панарина, чьи изыскания не всегда можно назвать глубокими просто потому, что они ориентированы на широкую аудиторию. В русскоязычных исследованиях информационная поддержка вооруженных сил США часто рассматривается через призму информационной войны . Что касается практической стороны, то исследования последних военных конфликтов в Афганистане и в Ираке проводились сотрудниками Института Ближнего Востока, в частности, по вопросам пропаганды. В некоторых из них можно встретить описания того, как террористические организации, против которых велась ожесточенная война со стороны коалиционных войск, умудрялись при этом соперничать с ними в борьбе за «сердца и умы» местного населения , . В них также есть описания мер противодействия вражеской контрпропаганде, внедренных американским военно-политическим руководством в этот период, и дается оценка эффективности американских усилий в этом деле . Недостатком таких работ можно назвать лишь отсутствие источников данных. Впрочем, в наш век проверить любые данные труда не представляет.
Данное исследование будет строго основываться на законодательной и правовой базе вооруженных сил США. В официальных документах концепция информационной поддержки военных операций США изложена в соответствующей доктрине под номером «3-13.2» . С этого уже можно начать ее анализ. Дело в том, что под номером «3-13.1» на сегодняшний день существует доктрина о радиоэлектронной борьбе, которая до этого носила номер «3.57» , а номера «3-13.3» и «3-13.4» сегодня предназначены для доктрин по защите критически важной информации и дезинформации противника , соответственно, хотя когда-то эти доктрины носили номера, совпадавшие между собой лишь только по первой цифре «3», которая по классификации военной доктринально-законодательной базы США всегда отсылала к совместным операциям . Теперь же очевидно, что между этими подразделениями войск стало больше общего. Номер «3-13» значит информационные операции . С момента публикации совместной доктрины по информационным операциям в 1998 году и по сей день этот номер не менял своего значения . Последняя публикация доктрины по информационным операциям вышла в 2014 году . То есть уже из первоначального обзора источников можно сделать вывод, что информационная поддержка военных операций понимается военным руководством США как одна из составных частей информационных операций. В 2010 году под номером «3-13.2» на короткий срок вышла доктрина по психологическим операциям, которая до этого числилась как «3-53» . Год спустя из новой редакции «3-13.2» полностью исчезло всякое упоминание о психологических операциях, а позже и из других, связанных с ними, доктрин. Их заменила «информационная поддержка» .
Есть информация, что в августе 2014 года информационная поддержка ненадолго вновь стала называться психологическими операциями, а в 2015 опять стала называться своим именем . Однако, вероятно, вышло какое-то недоразумение, так как никаких подтверждающих или опровергающих официальных директив или комментариев на этот счет найти в открытом доступе не удалось.
Помимо доктрин (Joint Doctrine), в которых содержаться основополагающие принципы вооруженных сил, военный персонал США руководствуется также боевыми уставами (Field Manual), в которых приводится подробная инструкция к действиям на поле боя. В 2010 году началась их глобальная ревизия с главной целью — уменьшить объем и сократить количество . На сегодняшний день боевой устав по информационной поддержке военных операций, судя по всему, еще не готов. Последний такой устав по психологическим операциям вышел в 2005 году , а по информационным операциям — в 2003 . В последнем случае следует опять обратить внимание на номера. До 2003 года боевые уставы информационных операций были известны в военных кругах под номером «100-6» , но этот номер поменялся после появления общей доктрины «3.13» в 1998 году. После этого их номера стали совпадать. Любопытно, что в 2013 под этим номером выходит боевой устав с новым названием «Деятельность по информированию и влиянию» , хотя общая доктрина с этим номером по-прежнему называется «Информационные операции» .
Еще со времен вьетнамской войны, причины поражения в которой американцы до сих пор связывают с негативной позицией национальной прессы , со стороны Министерства обороны США средствам массовой информации уделяется повышенное внимание. В них, между прочим, нередко поднимаются вопросы, касающиеся военного информирования, особенно в период конфликтов. Стоит сказать, что свобода слова не всегда защищает тех, кто ее распространяет в военной форме, и часто преподносит сюрпризы своим покровителям. В этом случае контроль над информацией может сыграть ключевую роль в создании положительного образа пусть даже целой армии. Эпоха «информационных войн», кажется, подходит к концу. Согласно последним тенденциям и веяниям, мы плавно перемещаемся в «эру постправды» . То есть в такое время, когда утверждения, которые ни на чем не основываются, все сильнее представляются нам правдой. Это определение обычно используется применительно к описанию политики нового президента США Дональда Трампа . Однако впервые термин «президентство постправды» был использован американским журналистом Эриком Альтманом в свете дезориентирующих заявлений, сделанных администрацией Буша после событий 11 сентября 2001: «нынешний американский дискурс обладает степенью наивности, которая становится его собственным видом нечестности».
К слову, 10-летнее присутствие в Афганистане войск СССР оставило ментальное наследие современному российскому обществу. Военная кампания США в этой стране, конечно же, не может не интересовать потомков советских граждан. Наверное, благодаря этому в России существуют сегодня СМИ, подробно освещающие события в Афганистане. Таким примером является электронный информационный портал Афганистан.ру, ежедневно публикующий актуальные материалы на русском языке. Представить себе нечто похожее касательно, скажем, Ирака в России, конечно, сложно.
✅ Заключение
На сегодняшний день Министерство обороны США для достижения своих информационных целей на всех уровнях полагается на два основных инструмента воздействия: на службу взаимодействия с прессой и информационную поддержку военных операций. Первая состоит преимущественно из штата помощников, журналистов, корреспондентов и небольших отрядов, призванных собирать и распространять военные новости для внутреннего потребления. Информационная поддержка, напротив, имеет более крупные тактические и оперативные подразделения с необходимыми навыками и ресурсами, чтобы разрабатывать, производить и распространять мультимедийную продукцию с целью информирования и/или влияния на иностранную аудиторию. Конечно, следует отличать одно от другого по назначению, но также следует иметь в виду, что оба этих ведомства имеют единую идеологическую основу, построенную, главным образом, на доверии целевой аудитории. И в том и в другом случае доверие зависит от фактов, а не от пропаганды (использованием которой славились когда-то силы психологических операций). Взаимодействие службы по взаимодействию с прессой и информационной поддержки военных операций не является приоритетным (хотя и не исключается), но за счет четко выработанной на уровне Министерства обороны единой позиции по всем важным вопросам они, по задумке, всегда выступают единым фронтом. То есть сфера деятельности военной пресс-службы теоретически может никак и не пересекаться с информационной поддержкой военных операций, но компетенция последней включает в себя многие элементы сотрудничества и взаимодействия, свойственные первой. Проще говоря, в вооруженных силах США за последнее время произошла глобальная оптимизация информационных возможностей влияния, которую заведомо уже окрестили «когнитивной революцией» . Насколько эти меры можно назвать революционными, покажет время. Хотя масштаб реформирования этой области, безусловно, впечатляет.
Если рассматривать информационную поддержку военных операций США обособленно от системных преобразований, то средства и персонал подразделения войск с новым названием остался прежним . Однако наивысший приоритет в его работе теперь отдается способности влиять на мнения и поведение в социокультурной среде. На первый взгляд, не так уж и много, но это лишь до тех пор, пока такой смысл имеет локальный характер.



