Тема: Влияние цитатного фрагмента на семантику и структуру контекста (на материале древнерусских текстов разных эпох и стилей)

Еще в начальный период существования древнерусской литературы сложилось представление о корпусе текстов, обладающих высшим религиозным авторитетом и являющихся основным источником истинного знания. Прежде всего, к ним следует относить Библию, сочинения Отцов Церкви, памятники христианской гомилетики и агиографии. С течением времени этот список лишь пополнялся (в том числе и за счет текстов русских авторов) и сохранял свое значение вплоть до распада древнерусской литературы на рубеже семнадцатого и восемнадцатого столетий.
Это обстоятельство во многом определило ту особую роль, которую занимали прямые цитаты, отсылки и прочие межтекстовые взаимодействия среди приемов, активно эксплуатировавшихся древнерусскими поэтиками. Поскольку сохранилось значительное число свидетельств того, что важность разного рода заимствований отчетливо осознавалась самими участниками древнерусского литературного процесса, цитата уже давно стала объектом пристального внимания исследователей.¬¬¬
За это время была проделана большая работа. Усилиями комментаторов для обширного материала было выявлено огромное число случаев заимствования текста, установлены источники, случаи, в которых при цитировании допущены неточности, ошибки при переводе. В работах таких исследователей, как Д. С. Лихачев, Р. Пиккио и многих других были проанализированы идеологические, стилистические и композиционные уровни взаимодействия заимствованного текста с новым контекстом.
Значительная часть работ по поэтике древнерусской литературы посвящена вопросам взаимодействия со священным писанием. Важнейшую роль библейских цитат в древнерусской поэтике отмечали все ее исследователи. Так, Д. С. Лихачев, давая общую характеристику древнерусской литературы, писал:
«Авторы стремятся все ввести в известные нормы, все классифицировать, сопоставить с известными случаями из священной истории, снабдить соответствующими цитатами из священного писания и т. д. Средневековый писатель ищет прецеденты в прошлом, озабочен образцами, формулами, аналогиями, подбирает цитаты, подчиняет события, поступки, думы, чувства и речи действующих лиц и свой собственный язык заранее установленному “чину”».
Несмотря на то, что понимание особой роли цитирования авторитетных текстов в древнерусской литературе сложилось в исследовательской среде уже довольно давно, до сих пор некоторые аспекты этой проблемы остаются практически неизученными.
В частности, мы почти ничего не знаем о «технической стороне» переноса библейского текста в новый контекст. Между тем, подробное изучение этого вопроса могло бы открыть новые подходы ко всей поэтике древнерусской литературы.
Дело в том, что до нас не дошли (а вероятнее всего, никогда и не существовали) древнерусские поэтики . Критические замечания о литературных произведениях тоже крайне скудны. В этой ситуации наиболее выгодным для исследования представляется как раз положение библейской цитаты. Такая цитата, во-первых, отсылает к хорошо изученной Библии, которая становится, тем самым, точкой отсчета для изучения поэтики текста-реципиента, а во-вторых, зачастую маркирована в тексте (а значит, является предметом авторской рефлексии).
Однако, несмотря на обилие работ о цитатах в древнерусской литературе, интертекстуальная техника древнерусских авторов практически не изучена. Подавляющее большинство исследований в этой области связано с проблемами, касающимися религиозного значения цитаты, роли цитаты в поэтике древнерусского текста и другим вопросам, не имеющим прямого отношения к структуре интертекстуального взаимодействия как такового.
Настоящая работа представляет способ изучения цитаты как фактора текстопорождения и ее взаимодействия с разными уровнями организации текста.
Мы ставим перед собой следующие задачи:
1. Изучить первичный контекст употребления цитаты;
2. Изучить деформации цитатного фрагмента в конечном тексте;
3. Сопоставить начальный и новый контексты, в которых употреблен цитатный фрагмент;
4. Проанализировать связи, возникающие между цитатой и остальным текстом (на уровне формальной организации).
Для достижения первых трех задач наиболее удобным материалом представляется тот, который обладал бы яркой и узнаваемой стилистикой и отличался обилием цитат. В качестве такого материала было выбрано Житие Стефана Пермского.
Наиболее удобным и формализованным уровнем организации текста является стих, поэтому для достижения задачи под номером четыре мы выбрали русскую досиллабическую поэзию. Анализ ее цитатной организации предварен главой о стихе русской книжной поэзии первой половины XVII века.
Дело в том, что последний, будучи переходной формой на пути от рифмованной прозы к строгой силлабике, не обладал отчетливой структурой. По этой причине в литературе, посвященной проблематике досиллабического стиха, он традиционно рассматривался как однородное явление, а дискуссия велась главным образом о его происхождении и внешних границах. В этой части работы будет представлена первичная классификация форм русского досиллабического стиха на основании анализа слоговой длины строк, которая положена в основу изучения интересующего нас взаимодействия цитаты и метра.

Купить

Таким образом, мы продемонстрировали анализ взаимодействия цитат с стилистической структурой Жития Стефана Пермского и со стиховой структурой русской досиллабической поэзии.
Между тем, по своей сути две эти проблемы почти противоположны друг другу. В первом случае использованные в древнерусском тексте цитаты были хорошо известны, и нас интересовал вопрос об их встраивании в стилистику Жития.
Нами были проанализированы различные уровни стилистической организации на предмет их взаимодействия с цитируемыми библейскими фрагментами. На основании этого анализа была дана общая характеристика структуры цитатных амплификаций в Житии Стефана Пермского и высказана гипотеза о стратегии работы Епифания Премудрого с библейскими заимствованиями.
Во второй части работы было проведена подготовка к анализу взаимодействия стиха и цитаты в творчестве досиллабических поэтов. Для этого была произведена первичная классификация форм русского стиха первой половины XVII века. Оказалось, что можно выделить по меньшей мере два типа, которые имеют значительные структурные отличия. Поскольку эти отличия предположительно обусловлены происхождением типов, возникает гипотеза, в которой «длинный» стих возводится к квантитативным правилам славянских грамматик XVI – XVII вв., а «короткий» – к польской и украинской силлабике. Эта классификация инвариантна относительно автора, причем в первом, более свободном типе стиха, тенденции к удлинению и к расшатыванию противонаправлены, а во втором – сонаправлены. Диахронический анализ показывает, что второй тип стиха, который должен был вытесняться в процессе подготовки силлабической реформы, продолжал существовать на равных с первым на протяжении всей первой половины XVII в. Это показывает, что введение силлабики в русской поэзии не имело естественных метрических предпосылок.
В третьей главе была показана связь возникающая между цитатной и стиховой сегментациями текста и намечен путь к нахождению формального признака присутствия цитаты, основанного на стиховедческом анализе текста.

Купить